Тридцать ночей на винограднике

НИК. ЗАРУДИН

Тридцать ночей на винограднике

Роман*1

"В союзе советов происходит борьба разумно организованной воли трудовых масс против стихийных сил природы и против той "стихийности" в человеке, которая по существу своему есть не что иное, как инстинктивный анархизм личности, воспитанный веками давления на нее со стороны классового государства. Эта борьба и есть основное содержание текущей действительности..."

М. Горький, "Правда", 21/V 31.

Популярные книги в жанре Советская классическая проза

Произведения пермского писателя о любви и печали, о горьких судьбах и светлых воспоминаниях.

Эту быль, похожую на легенду, нам рассказал осенью 1944 года восьмидесятилетний Яков Брыня, житель белорусской деревни Головенчицы, что близ Гродно. Возможно, и не все сохранила его память — чересчур уж много лиха выпало на седую голову: фашисты насмерть засекли жену — старуха не выдала партизанские тропы, — угнали на каторгу дочь, спалили дом, и сам он поранен — правая рука висит плетью. Но, глядя на его испещренное глубокими морщинами лицо, в глаза его, все еще ясные и мудрые, каждый из нас чувствовал: ничто не сломило гордого человека.

В рассказах дооктябрьского периода автор показывает отчаянное положение трудового человека, зажатого в тиски капиталистических отношений, вскрывает социальные и экономические причины эксплуатации человека человеком, а в ряде рассказов советского периода показывает пробуждение масс к новой жизни в процессе строительства социализма.

Жаркий день. Кабинет светлейшего князя Александра Михайловича Горчакова, государственного канцлера и министра иностранных дел, первого уполномоченного России на Берлинском конгрессе. Окна в его квартире на Унтер-ден-Линден широко открыты. Хозяин сидел за письменным столом. На Горчакове был лёгкий халат и расшитая ермолка. Шею его обвивал высокий белоснежный воротничок и шёлковый чёрный галстук, отчего серебристые волосы его, крайне редкие на висках, блестели особенно настойчиво-бело. На слегка закруглённом лице восьмидесятилетнего князя, лице с маленьким подбородком, возвышался тонкий нос, украшенный узкими очками в нежной, почти бесцветной, металлической оправе, из-под которой виднелись насмешливые глаза с припухшими веками. Играя ножом для разрезания книг, Александр Михайлович слушал Ахончева.

В трёх-четырёх километрах от линии огня попался нам участок дороги, сильно повреждённый взрывами снарядов. Мы объехали его, проковыляв по выбоинам, и, наверное, моментально бы забыли о них, кабы не одно обстоятельство. Как раз напротив выбоин, венчая собою окраину городка, находится большой кирпичный сарай с раскидистой черепичной крышей. Наполовину застеклённые двери сарая сняты воздушной волной, и во всю глубину его вы видите огромную погребальную колымагу, крытую могильно-чёрным лаком, балдахин колымаги украшен серебряным, развесисто печальным позументом, а сиденье кучера — широкое, как диван.

Карта уезда в руке легка и мала, словно осенний лист. Когда отряд скакал рощами, — листья осыпались, липли на мокрые поводья. А разбухшие ремни поводьев похожи на клочья грязи, что отрывались от колес двуколки, груженной пулеметами.

Фадейцев, всовывая в портфель карту, голосом, выработанным войной и агитацией, высказал адъютанту Карнаухову несколько соображений: 1) позор перед революцией — накануне или даже в день столкновения разделить отряд; 2) нельзя свою растяпанность сваливать на дождь и мглу; 3) пора расставить секреты, выслать разведку…

Воробей опустился на яблоню. Веточка качнулась, и несколько осенних листьев лениво скользнуло на землю. Воробей взглянул боком, напуганно — и полетел. Перед степью, у крапивной канавы, голубели березы. Воробей, все еще испуганно, прорезал строгий их ряд. Из канавы, вслед за ним, порхнула стайка воробьев. Они метались — вверх, вниз. Сердце у Саши замерло, он остановился.

Ночью над садом пронесся ветер, сшиб много яблок. Уже месяц, как в степи, от засухи, над трактом постоянно плыла пелена желтой пыли. Небо было пустынно. Снились облака. Ночью небо походило на тучу, усеянную звездами. Земля окостенела, и упавшие яблоки помялись. И тогда Марья Александровна, мачеха Саши, наняла Ольку, дочь банковского сторожа. Олька хоть и славилась смиренной своей жизнью, но крепкие и легкие глаза ее у всех вызывали беспокойство. Олька сбирала яблоки в большую корзину. Дно корзины было устлано березовыми ветками. В корзине привезли недавно из степных озер карасей. Марья Александровна гордилась своим садом. «Яблоки всегда запахом рыбу пересилят», — сказала она, и они, точно, пересилили.

Хвала аллаху, ночь кончается, и костёр наш тухнет: надо спешить рассказать, и я буду краток. Я не буду описывать тебе, как торопился великий инструктор Ершов в кишлак Калей-Бигурт, ибо о кишлаке этом слава идёт по всему Заравшану, что седло не так доступно мужчине — как женщина из кишлака Калей-Бигурт, а великий инструктор, хотя и превосходно знал все языки Туркестана, хотя имел крепкую маленькую руку, красивый и хитрый нос, всё ж три месяца подряд обладал доступным седлом и мучился недоступностью женской теплоты. Красота часто приучает к невоздержанности, и, страдая девяносто дней, великий инструктор понял вред своей красоты, так как он плохо исполнял свои обязанности, спеша в город к привычным жёнам. Ибо если женщина пустыни открыла своё лицо, то это ещё не значит, что всякий сможет положить руку на её чресла.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Игорь ЗАСЕДА

"О спорт!..

Никаких стимуляторов, кроме

жажды победы и мудрой тренировки,

не признаешь ты".

Пьер де Кубертен

1

При входе меня обыскали.

Крепко сбитый парашютист со скуластым угреватым лицом и озорными глазами бесцеремонно потянул к себе мою белую сумку - подарок правительства провинции Квебек прессе, - дернул змейку и запустил внутрь обе руки. Его короткий пистолет-автомат уткнулся в мою грудь, неприятно холодя кожу сквозь тонкую ткань рубашки. Руки парашютиста нащупали "Практику", телевик и две банки кока-колы. Фотоаппарат и объектив не возбудили у стража интереса, банки он извлек, встряхнул, настороженно поднес к уху, прислушался, удовлетворенно крякнул и швырнул в сумку.

Игорь ЗАСЕДА

1

"...В начале пятого утра во вторник 22 июля 1980 года вместе с первыми лучами солнца, позолотившими неповторимые купола кремлевских храмов, Бен воскликнул: "Вперед, мальчики!" Двадцать девять израильских коммандос, тайно прибывших в Советский Союз под видом туристов из Парижа, в короткой отчаянной схватке овладели корпусом "В" в олимпийской деревне и захватили семьсот заложников.

Бен решительно отверг помощь и, даже не покривившись, одним движением оторвал фалангу указательного пальца на левой руке, почти откушенную в рукопашной русским чекистом с монголоидным лицом (его труп все еще перекрывал лестницу, ведущую наверх), и быстро перевязал рану. "А теперь, мальчики, устроим им варфоломеевскую ночь, если они будут несговорчивы!"

Игорь ЗАСЕДА

БОЙ ЗА РИНГОМ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ЗАПАДНЯ

Кто не продал России

Ради собственной славы,

Знает, трудно быть сильным,

Знает, просто быть слабым...

Знаем: трудно жить крупно,

Проще - жить осторожно;

Добрым - сложно и трудно

И недобрым - несложно...

Н.Панченко

1

Стройная рекламно-прекрасная стюардесса, точно манекенщица из парижского дома моделей Нины Риччи (впрочем, может, она и впрямь там служила, прежде чем попасть в этот огромный, что твой ангар, "Боинг-747" компании "Эр-Франс"?), не прошла - проплыла по длиннющему проходу между рядами кресел, улыбнулась всем вместе и каждому персонально и одними глазами дала понять, что самое время прищелкнуть ремни и отставить в сторону посторонние разговоры. Тут и динамик возвестил, что через несколько минут мы приземлимся в монреальском аэропорту "Мирабель".

Владимир ЗАСЕЛЬСКИЙ, Галина ЛЕОНОВА, Ольга ЧЕРНЫШЕВА

КОМПЬЮТЕР РАБОТАЕТ - ЧЕЛОВЕК БОЛЕЕТ

Россия остается крупнейшим в мире заповедником устаревшей,

вредной для здоровья компьютерной техники

Каждую профессию сопровождает свой набор болезней. Уже первая в нашей жизни профессия, через овладение которой проходим мы все, профессия школьника - чревата сколиозом, то есть искривлением позвоночника. А когда к моменту окончания школы мы выбираем себе будущую специальность, то вместе с нею выбираем и прилагающиеся к ней заболевания. Капитан морского судна, например, которому приходится часами стоять в рубке рядом со штурвальным, за романтику дальних странствий расплачивается тромбофлебитом, варикозным расширением вен, ревматизмом. Космонавту грозит остеопороз - разрыхление костей, шахтеру - легочные заболевания, шоферу - геморрой. Профессии, связанные с работой на персональном компьютере, не исключение