Три встречи. Из воспоминаний об ушедших

А.В.ЛУНАЧАРСКИЙ

ТРИ ВСТРЕЧИ. ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ОБ УШЕДШИХ

ВОСПОМИНАНИЯ СОВРЕМЕННИКОВ ОБ А. Ф. КОНИ

Это было впервые после Октября, зимой, не помню точно в каком месяце. Во всяком случае, незадолго до этого я окончательно занял министерство народного просвещения по Чернышевскому переулку. Еще почти не было у меня никаких чиновников, - одни курьеры да ответственные работники, - но уже закипела жиз.нь, уже начали восстанавливаться бесчисленные социальные провода, которые должны были соединить рождающийся Наркомпрос со всем просветительным миром в громадной стране.

Другие книги автора Анатолий Васильевич Луначарский

В третий том вошли статьи, доклады, рецензии, речи Луначарского, посвященные русскому дореволюционному и советскому театру.

В первой части тома собраны произведения, написанные до Великой Октябрьской социалистической революции, во второй — написанные в советский период.

http://ruslit.traumlibrary.net

Троцкий в истории нашей партии явился несколько неожиданно и сразу с блеском. Насколько я слышал, он начал свою социал-демократическую деятельность, подобно мне, еще с гимназической скамейки, и, кажется, ему не было еще 18 лет, когда он был сослан.

Это случилось, однако, значительно позже первых революционных событий в моей жизни, так как Троцкий на 5 или 6 лет моложе меня. Из ссылки он, кажется, бежал. Во всяком случае, впервые заговорили о нем, когда он явился на II съезд партии, на тот, на котором произошел раскол. По-видимому, заграничную публику Троцкий поразил своим красноречием, значительным для молодого человека образованием и апломбом. Передавали анекдот, вероятно неверный, но, пожалуй, характерный, будто бы Вера Ивановна Засулич, со своей обычной экспансивностью, после знакомства с Троцким воскликнула в присутствии Плеханова: «Этот юноша, несомненно, гений», и будто бы Плеханов, уходя с того собрания, сказал кому-то: «Я никогда не прощу этого Троцкому». Действительно, Плеханов всегда ненавидел Троцкого; думается, однако, что не за признание его гением со стороны доброй В. И. Засулич, а за то, что Троцкий с необыкновенной ретивостью атаковал его непосредственно на II съезде, высказываясь о нем довольно непочтительно. Плеханов в то время считал себя абсолютно неприкосновенным величеством в социал-демократической среде, даже сторонние люди в полемике подходили к нему без шапок, и подобная резкость Троцкого должна была вывести его из себя. Вероятно, в Троцком того времени было много мальчишеского задора. В сущности говоря, очень серьезно к нему не относились по его молодости, но все решительно признавали за ним выдающийся ораторский талант и, конечно, чувствовали, что это не цыпленок, а орленок.

Второй том настоящего издания посвящен дореволюционному русскому и советскому, главным образом изобразительному, искусству. Статьи содержат характеристику художественных течений и объединений, творчества многих художников первой трети XX века, описание и критическую оценку их произведений. В книге освещаются также принципы политики Советской власти в области социалистической культуры, одним из активных создателей которой был А. В. Луначарский.

Первый том двухтомного издания работ Луначарского (1875— 1933), первого наркома просвещения, искусствоведа и критика, посвящен западному искусству. Автор анализирует художественную жизнь Франции, Германии, Италии последних десятилетий XIX в. и первых трех десятилетий XX в., рассказывает о сокровищах изобразительного искусства прошлых веков, находящихся в музеях Италии, Франции и Голландии. Некоторые работы Луначарского, в том числе большой цикл «Философские поэмы в красках и мраморе», печатавшиеся в журналах и газетах, впервые собраны в книге.

Предлагаемая вниманию читателей книга «Европа в пляске смерти» займет должное место в литературном наследии А. В. Луначарского. Посвященная чрезвычайно интересному и сложному периоду — первой империалистической войне, она представляет собой впервые публикуемый сборник статей и очерков, репортажей с мест сражений, а также записей бесед с видными политическими деятелями Европы. Все это было послано автором в газеты «Киевская мысль» и «День», чьим французским корреспондентом он состоял.

http://ruslit.traumlibrary.net

Мне пришлось неоднократно упоминать фамилию Каменева в первой главе этих воспоминаний. Встретился я с ним уже довольно давно, до первой революции, в период борьбы большевизма за самоопределение. Тогда Каменев был очень молод, ему было, помнится, немногим более 20 лет. Он состоял тогда правой рукой при Богданове и числился одним из самых многообещающих молодых большевиков. Помимо нашей общеполитической работы нас сразу соединило и многое другое, например большая любовь Каменева к литературе, его сердечная мягкость и значительная широта взглядов, которая выгодно отличала его даже от самых крупных работников социалистического движения.

В сборник входят статьи, лекции, выступления в диспутах: «Введение в историю религии», «Христианство или коммунизм?», «Почему мы охраняем церковные ценности?», «Искусство и религия» и др. В них освещаются важнейшие вопросы истории религии, выявляются ее сущность, происхождение и социальное назначение, показывается противоположность науки и религии, рассматривается роль и место религии в истории культуры.

Только общий мажорный тонус нашего движения, только тот боевой марш, в котором мы движемся вперед к победе, хотя и теряем на каждом шагу товарищей, может развеять острую тоску, навеваемую на каждого из нас расходившейся по нашим шеренгам смертью.

Беспрестанно раздается похоронный набат по какому-нибудь из товарищей.

Худо то, что смерть не щадит и молодых. Я прямо с каким-то ужасом узнал о смерти Фурманова.

Для меня он был олицетворением кипящей молодости, он был для меня каким-то стройным, сочным, молодым деревом в саду нашей новой культуры.

Популярные книги в жанре Публицистика

«…Временное уединение есть также необходимость для чувствительности. Как скупец в тишине ночи радуется своим золотом, так нежная душа, будучи одна с собою, пленяется созерцанием внутреннего своего богатства; углубляется в самое себя, оживляет прошедшее, соединяет его с настоящим и находит способ украшать одно другим. – Какой любовник не спешил иногда от самой любовницы своей в уединение, чтобы, насладившись блаженством, в кротком покое души насладиться еще его воспоминанием и на свободе говорить с сердцем о той, которую оно обожает…»

«…Издатель сего журнала есть, как известно, важный человек в республике; он недаром поместил такую статью – и лондонские журналисты называют ее манифестом, уверяя, что Бонапарте хочет объявить себя галльским императором, надеть корону на голову, сделать ее наследственною и быть начальником новой династии…»

«…Мы желаем уведомлять наших читателей о мирном благоденствии держав, о полезных учреждениях во всех землях, о новых мудрых законах, более и более утверждающих сердечную связь подданных с Монархами. Военные громы возбуждают нетерпеливое любопытство: успехи мира приятны сердцу. Оставляя издателям ведомостей сообщать в отрывках всякого рода политические новости, мы будем замечать только важные, и Вестник Европы в продолжении своем может составить избранную библиотеку Литературы и Политики…»

Последнее обращение к читателям «Московского журнала», напечатано в декабрьской книжке за 1792 год. Обещание издавать альманах «Аглая» Карамзин выполнил, правда, с запозданием – вместо весны 1793 года («может быть, с букетом первых весенних цветов положу я первую книжку «Аглаи» на олтарь граций») первая часть «Аглаи» вышла в апреле 1794 года.

Как определить, что такое человек? Тело или состояние? Кто прав, биолог («живое разумное существо, фенотипически — вид Homo Sapiens») или социолог («личность, включенная в структуру общества»)? А может, ближе кибернетический подход: «человек — это автономная система принятия решений, обладающая самосознанием и определяющая себя, как человека»? Либо попросту: «сотворен богом по своему образу и подобию» — так уверяет теолог.

Как разобраться? Где перья выщипывать? А если вооружиться древним римским принципом: кому выгодно?..

Июнь 1964 года. В Прагу из всех стран мира съезжаются виднейшие детские писатели. Здесь будет проходить Первая международная встреча детских писателей и издателей. Открыть эту встречу поручено писательнице, имя и произведения которой пользуются огромной любовью на ее родине и известны почти во всех странах мира, — Марии Майеровой.

В коротком и ярком вступительном слове она сердечно приветствует отечественных и зарубежных писателей, встретившихся в стране великого педагога Яна Амоса Коменского, чтобы поговорить друг с другом о том, какой должна быть в наши дни литература для детей и молодежи.

«Дорогой Андрей! Статья твоя в прошлом No нашего журнала („Апокалипсис в русской поэзии“), обличая, должно быть, по справедливости, мою „Музу“ в том, что она – „Великая Блудница на багряном звере“, в то же время оказывает мне такую честь, которую я, по совести, принять не могу и от которой должен отказаться…»

«Было часов 7 вечера, когда мы выехали за Серпуховскую заставу. Мы ехали на автомобиле, я и Ив. Ив. Попов, как делегаты московского Литературно-художественного кружка; с нами ехал сын И. И. Попова, студент.

За заставой сначала – предместье с низенькими домами, потом черная, ночная даль с квадратными силуэтами фабрик на горизонте, похожих на шахматные доски, разрисованные огнями…»

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Артур Лундквист

ИДЕАЛЬНАЯ ЖЕНА

Перевела В. Морозова

М-р Ашвел, мультимиллионер, прибыл на "Город созвездий" с некоторым опозданием, но не слишком поздно. Этот люкс-корабль готовился к отплытию в кругосветное путешествие.

Рядом с Ашвелом по трапу поднималась его очаровательная жена. Капитан с особой почтительностью поклонился ей, а фланирующие на пристани молодые парни приветствовали восторженным свистом.

Она, его новая Ева, стоила ему пятьдесят тысяч, не без гордости думал Ашвел, самодовольно ухмыляясь. Цена немалая, но, он был уверен, Ева того стоила. Собственно, это сущий пустяк по сравнению с тем, во что обходилась ему прежняя, притом не дававшая никакого удовольствия за те огромные деньги.

Артур Лундквист

ПУТЕШЕСТВИЕ В КОСМОС

Перевод с шведского С. Белокриницкой

Я сидел у окна космического корабля, забыв обо всем на свете, - такие картины проносились у меня перед глазами.

Толстое оконное стекло играло роль линзы - оно увеличивало все раз в десять, если не больше. Отдаленные предметы казались значительно ближе, в них обнаруживались детали, не различимые простым глазом.

Корабль двигался с ровным жужжанием, ласкавшим слух, как музыка. Я знал, что на борту есть еще люди, но каждый был занят своим делом и я не думал о них.

Андрей Лунев

Подарок

Мистико-философская пьеса

В ролях:

Антуан - писатель

Шторм - летчик

Антуан (издеваясь): Вы много говорите об одиночестве. Чересчур. Вы говорите так долго и занудливо, что поневоле начинаешь в нем сомневаться... Ну и что, ЧТО? - я вас спрашиваю... Что же вы ЗНАЕТЕ о нем, об одиночестве?

Вы лежите под одеялом, ворочаетесь, пытаясь уснуть, в окно светит луна, и вам вдруг становится одиноко... Страшно одиноко. А пощупав вокруг рукой, вы (в который уже раз) убеждаетесь, нет, нет рядом с вами другого человеческого тела. Мужского или женского, или на худой конец детского.

Ирина Лунева, Эльдар Горюнов

Типа Hекpасов Типа "Однажды в студеную зимнюю поpу..."

В неопpеделенный момент вpемени, В сильно охлажденное вpемя года, Я покинул хаотичное скопление деpевьев. Тепло отсутствовало абсолютно. Мои оpганы зpения установили, Что по напpавлению к возвышенности Пеpемещается с низкой линейной скоpостью Четвеpоногое однокопытное с полозной таpой, Гpуженной фpагментами деpевьев. Движение контpолиpуется, Посpедством ведения однокопытного за узду Отдельной человекоединицей По pазмеpу сходной с pазмеpами pогового покpытия пальца Огpаниченной нестандаpтной упаковкой, - Пpивет тебе, большой человек! - Пpодолжай двигаться мимо! - Мои оpганы зpения видят угpозу в твоем существе! Где место дислокации меpтвой дpевесины? - Центp хаотической дислокации деpевьев, Очевидно, pодитель мужского пола Отделяет их от коpней остpым пpедметом, А я тpанспоpтиpую! Hевооpуженным ухом можно было уловить звук, Хаpактеpный для удаpов остpым пpедметом, Пpедназначенным для отсоединения деpевья от коpней. - А какова у pодителя величина социальной ячейки общества? - Ячейка большая, но всего две еденицы Мужских особей: мой pодитель и я... - Полная ясность! А имя твое каково? - Влас. - А количество пpожитых лет? _ Биологический возpаст не велик... Пpодолжай движение, ты, Лишенная пpизнаков жизни! Подала гpомкий голос человеческая еденица, И, осуществив pывок за узды, Увеличила общую скоpость системы...