Три ночи, четыре дня

…А может из ПБСа решить проблему сразу, не мучаясь, а потом мирно сгнить на этой проклятой земле? Потому как два патрона — не боезапас, а снести себе башку и одного хватит. Что там, за гранью? Темнота? Переселение моей души в баобаб? Мохнорылые черти у котлов с кипящей смолой? Ну уж никак не рай, туда мне вход заказан, ибо «Не убий» как-то не для меня стало с некоторых пор, да и с остальными заповедями Божьими у меня раньше серьезные нелады были. Разве что, не воровал, да «осла ближнего своего» не желал…

Другие книги автора Игорь Мариукин

Первое впечатление — усталые, мельком скользнувшие по тебе глаза окружающих, думающих в то же время о чем-то своем. Открытия следуют на каждом шагу. Какая-то странная пыль-пыльца, совсем не такая, к которой привык, и которая в сухую погоду набивается во все мыслимые и немыслимые щели, а в дождь превращающаяся в какой-то доселе невиданный вид грязи, по клейким качествам сравнимой лишь с очень хорошим цементом.

Не стреляют. Но ощущение того, что я уже ЗДЕСЬ, висит в воздухе какой-то призрачной напряженностью, проявляющейся подсознательно, в мелочах, и воспринимаемой без оценки ее составляющих. Оказывается, проезжающий танк воспринимаешь больше осязанием, чем слухом — все тело ловит сотрясение земли и воздуха, создаваемое им. А автомат на плече, впервые надетый в состоянии «заряженности под завязку», дает ощущение спокойствия и чуть ли не всесильности.

…Думалось сегодня отдохнуть, насколько возможен отдых в условиях войны, но с утра нас поставили в известность, что пойдем прочесывать кварталы поблизости, где вчера вроде бы видели чичей с оружием. Это «вроде бы»… Ладно, не впервой, куда ж деваться-то от приказа…

Мероприятие без приключений длилось уже час, когда из подвального окошка раздался голос: «Сынки, сынки!» Оборачиваемся, инстинктивно ощетиниваясь стволами. Через разбитую раму к нам тянется грязная рука, обладателя которой мы пока не видим. «Обождите, я сейчас выйду, не уходите. Или может зайдете ко мне?»

…Если внимательно присмотреться, то туман внизу, в долине, перемещаясь, создает причудливые узоры и фигуры. Сидя на второй броне, мы с Альбертом тычем стволами в тот или иной участок тумана, и вполголоса обсуждаем:

— Гляди Игорь, а вон там — видишь, ну точно как эмблема Мерседеса!

— О, а вон там, чуть левее, один в один кенгуру с детенышем.

— А во-о-о-о-н там, чуть подальше…

Тут рядом с нами открывается люк, высовывается голова, и наше развлечение прерывает сердитый голос нашего капитана Мусаева:

(c) Калинов Мост

Санька появился у нас, когда снабженцы подвозили нам жратву — мол, заберите солдата, командирован к вам, а своих потерял. В том грандиозном бардаке, который творился в ту пору в Грозном, подобная ситуация была не редкостью, но нашему комбату чем-то новый боец показался подозрительным, и он, забрав его с собой, что-то там целый час выяснял по рации. Хотя на шпиона наш новый товарищ был похож меньше всего — рыжеволосый, веснушчатый нескладный детина лет двадцати двух-двадцати трех с простецкой улыбкой и «окающим» говорком. Сразу подошел к нам, без вступления всем начал пожимать руку, попутно начав свой монолог: «Доброго дня славяне, зовут меня Саня, фамилия Сомов, я с Волги, деревня Рогозино, вот мамку одну оставил, земляки есть? Работы-то у нас хрен чего найдешь, в Самару ездил — никому я там не нужен, разве только улицы мести, да вот учиться потом буду, а специальности-то нет у меня, кому в городе комбайнеры нужны? Деревня-то у нас уже теперь совсем пустая, колхоза не стало, а матери бы корову купить, очень она у меня это дело любит, с животиной возиться. Мамка думает, я на заработки на Кубань поехал, она у меня одна осталась, брата Афган десять лет тому забрал, погиб он там, а батя после того пить сильно начал, и восьмой год уже как утоп, срочную я в Карелии служил, стрелять умею, так что я вам пригожусь, тут у вас всех как-то по прозвищам зовут, так вот меня лучше зовите «Сомом», а не рыжим, так, как меня ребята в школе «рыжим» звали, поднадоело-то мне, а кормят вас как тут…» И так — бу-бу-бу все подряд рассказывает-басит, нимало не смущаясь, и просто глядя всем в глаза.

Популярные книги в жанре О войне

В июне 1946 года я прибыл для дальнейшего прохождения службы в штаб Шестнадцатой воздушной армии, находившейся в тихом немецком городке Вердере в двенадцати километрах от Потсдама, окруженном изумительными озерами, необычайно зеленом, потонувшем в садах. Даже эмблемой этого города была цветущая вишня. Война не нанесла ему разрушений, и маленькие, в большинстве одноэтажные домики с решетчатыми и каменными заборчиками остались нетронутыми.

В те дни поезда из Москвы ходили еще очень медленно, и перед отъездом на Белорусском вокзале один из провожавших друзей сунул мне на дорогу книгу для чтения. Это был роман Бернгарда Келлермана «Туннель». Я читал его еще в шестом классе, но многое выветрилось из памяти. Поэтому за дорогу книга была прочитана вновь одним, что называется, залпом.

Мы нежились на мягком песке «дикого» пляжа, еще не успевшем накалиться в этот утренний час. Мы – это я, – студент-практикант далекого от берегов моря гидромелиоративного института, матрос здешней спасательной станции Гриша, тридцатилетний курчавый здоровяк, бронзовое тело которого было разделано самыми фантастическими татуировками. Его мускулистые руки были сплетены якорными цепями, на спине, распластав широченные крылья, сидел орел, а мощная грудь была украшена голой наядой, увенчанной мелкой подписью «рыбачка Соня». Сейчас он лежал на животе, и наяды не было видно. Зоркими глазами Гриша обозревал пляж, быстро наполнявшийся отдыхающими.

В ту пору редакция газеты «Красная звезда» работала с двух дня до одиннадцати ночи. Часов в семь, примерно, когда творческий процесс редакционного коллектива достигал своего наивысшего накала, меня потребовали в кабинет к главному. На столе у Василия Петровича Московского, нашего руководителя, как и всегда, уже лежал оттиск первой сверстанной полосы, а сам он в синих редакторских нарукавниках, предохраняющих от типографской, довольно маркой краски, прогуливался вдоль стола, решив, по-видимому, размяться.

Писателю было уже семьдесят с лишним. Он давно не писал новых книг, а старые, которыми когда-то так увлекалась молодежь, не переиздавались. Иные его бывшие ученики, ставшие ныне известными прозаиками, полагали, что его давно уже нет в живых. Да и не мудрено, потому что ни на дискуссиях, ни на литературных вечерах он уже несколько лет не появлялся. Похоронив жену, он жил одиноко в скромной двухкомнатной квартире, тесной от книжных шкафов и стеллажей. На стекла той полки, где виднелись разноцветные корешки тридцати четырех написанных им книг, летом так быстро садилась пыль, что ее не успевали стирать. В три дня раз проведывала его баба Маша, такая же ветхая, как и он, занималась приборкой, готовила обед и уходила, иногда философски замечая:

Между реальностью и вымыслом всегда существует дистанция. Но в одном случае она бывает длиннее, а в другом короче.

Ночной проходящий поезд увозил меня из старого южного города в Москву. На перроне под мелкой сеткой дождя остались провожающие. В авиационном гарнизоне только-только завершилась читательская конференция по моей повести, и в глазах у меня до сих пор стоял огромный, залитый светом зал, заполненный летчиками, техниками, солдатами и сержантами срочной службы.

Прекрасным был человеком редактор нашей городской газеты «Знамя победы» Зиновий Петрович Заболотный Более чем полвека протопал он по нашей замечательной земле, мальчишкой строил Магнитку, воевал в Отечественную, а после нее работал в одной из наших уважаемых столичных газет. И не рядовым литсотрудником, а специальным корреспондентом. Исколесил всю страну и по заграницам постранствовал изрядно, а когда почувствовал приближение старости и болезней, подался в родные края и оказался в нашем городке. Все мы помнили его любопытные задорные очерки и с уважением относились к каждому его замечанию. А когда в свободные часы Зиновий Петрович начинал рассказывать о своих журналистских перипетиях или о том, как он брал интервью у Михаила Шолохова, а с первым космонавтом Юрием Гагариным участвовал в поездке на молодежный фестиваль в Хельсинки, у нас и вовсе останавливалось дыхание. А Заболотный, одутловатый, с узкими хитрыми и добрыми глазами, попыхивая сигареткой, временами хрипловато откашливаясь при этом, с невозмутимым лицом, бывало, повествовал:

Есть мудрая монгольская пословица, которая звучит так: «Человек, у которого нет друзей – узок, как ладонь. Человек, у которого много друзей – широк, как степь». У широко известного советского писателя Михаила Алексеева, прошагавшего в свое время по военным дорогам от Сталинграда до Праги, много друзей. Это не только его друзья и знакомые. Это прежде всего та многомиллионная армия читателей, которая крепко полюбила созданные им образы наших современников, ставшие такими осязаемыми на страницах романов и повестей этого художника. Если говорить несколько огрубление, то все творчество Михаила Алексеева посвящено одной теме: человек и земля. Человек, возделывающий нашу прекрасную щедрую землю, и человек, защищающий ее от врага в грозные для Отечества нашего дни: человек – пахарь и человек – воин. И дело тут не только в том, что Алексеев по велению сердца выбрал эту тему. Дело в личном опыте чувств и переживаний, в человеческой памяти, отразившей все сильные жизненные испытания, сквозь которые автору пришлось пройти.

У пятиклассника Вовки Глухова, конопатого плотного мальчика, мать в городской больнице. Еще с вечера Вовкин отец, военный летчик первого класса, уехал ее навестить.

– Ты же смотри, – сказал он на прощание сыну, – будь у меня образцово показательным. Ужин на столе, книги и цветные карандаши на библиотечной полке, Утром с первым поездом я вернусь. И мама со мной, возможно, приедет.

Ночью в кавказских горах лавина сорвала плотину, и огромный бешеный поток обрушился на мирно дремавшие домики авиационного городка. Вспененная вода бурно вырывалась из ущелья, подступала к щуплым финским домишкам, грозя затопить. Отчаянно ржали лошади, мычали коровы, лаяли собаки. Люди, застигнутые бедой, полуодетыми выскакивали на улицу.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Дмитрий Санцев — заурядный школьник из российской провинции влюблён в одноклассницу Танечку и терзаем ненавистным ему хулиганом Цацкиным.

Вернувшись в школу после летных каникул, Дима обнаруживает повышенный интерес к своей возлюбленной со стороны Цацкина. Он клянётся жестоко отомстить ему, но быстро перегорает, припомнив неприятные результаты конфликтов Цацкина с другими школьниками. После уроков ярость Димки вспыхивает с новой силой, и он бросается на помощь новичку, когда видит, что троица хулиганов во главе с Цацкиным его мутузят. Вдвоём они выстояли, но понимают, что Цацкин не из тех, кто так просто сдаст свои позиции.

Пособие позволяет в доступной форме рассказать о трудностях русского языка. В нем представлены 32 занятия кружка «Занимательная грамматика», содержащие текст сообщения (беседы) по теме, различные упражнения и игры. Материал может быть использован также на уроках.

Для учителей общеобразовательных школ.

Автор бестселлера «Женщина: где у нее кнопка?», известный рок-музыкант и вечный циник, Вис Виталис представляет новую книгу, еще более откровенную и жесткую. В ней представлен подробный обзор манипулятивных приемов, которые коварные девицы используют для того, чтобы заморочить нам, пацанам, голову. На каждый прием автор предлагает противодействие, порой довольно циничное, но всегда эффективное.

Прочитать эту книгу необходимо любому мужчине, невзирая на возраст и опытность, ведь учиться никогда не поздно, а в отношениях с женщинами, по мнению Виса Виталиса, есть только два пути: подчиниться... или властвовать!

Главное, не показывайте книгу вашим подругам: ведь все, что в ней написано, они попытаются использовать против вас.

И помните: читая эту книгу, вы целиком и полностью берете на себя ответственность за все возможные последствия. Автор и издатель претензии не принимают ни в каком виде.

Компьютерные игры – увлечение миллионов. Они могут приносить удовольствие и радость, развивать и зачаровывать. Но еще они могут быть очень и очень опасными. Особенно если по необъяснимой причине игрок оказывается внутри самой игры, и неизвестные силы делают его участником Главного Квеста – новой игры с неясной целью, которая происходит уже не на экране дисплея, а в реальности. Что это: забавное приключение, возможность пощекотать нервы и на деле испытать все то, что происходит в виртуальном мире, – или нечто большее, смертельно опасная битва на выживание? Все это выпало на долю простого и совсем не суперменистого парня Лехи Осташова. Его Главный Квест начался с обычной ошибки компьютера, и никому не известно, чем он завершится.