Три Кольца. Эльфийская национальная газета

ТРИ КОЛЬЦА

Эльфийская национальная газета №9(9) 19.07.98 Цена: БЕСПЛАТHО!

??????????????????????????????????????????????????????????????????????

? Редакция ?

??????????????????????????????????????????????????????????????????????

ЭТОТ HОМЕР ДЕЛАЛИ:

ИЗГОТОВЛЕHИЕ HОМЕРА, ПЕЧАТЬ, ГЛАВHЫЙ РЕДАКТОР: АМАРТЭЛЬ

WEB МАСТЕР : АДАH

КОРРЕКТОР : ЭРТИH-Э-АРВЕH

АВТОRЫ:

"ЭТОТ ВЕТЕР ПЕРЕМЕH..."...........................................МИРЭ

Другие книги автора Владимир Талалаев

Даже самые медлительные планеты все же оборачиваются вокруг своей оси. Не все из них радуют своих обитателей феерическими закатами и рассветами, куда как более во Вселенной каменных шаров без самой слабой атмосферы... Но и там светлое и темное время суток сменяет друг друга, даже если в этих сутках лет так под сто...

Но стоит выйти в безграничность Свободного Пространства — и ты уже в царстве вечной ночи с сиянием огромных немигающих звезд. И даже недалекое солнце для скитальца-странника — лишь звезда покрупнее, пожарче и поярче...

Мир, где сплелись высокие технологии и магия, где Драконы строят Летающий Город, а простой мальчишка с грядущей Земли может оказаться поопаснее Мрачного Властелина, где в недрах Чёрного Солнца дремлет ужас постарше нашей Земли, сдерживаемый лишь Хранителями Памяти – это мир Риадана.

Их было несколько народов: Эльфы – хранители Духовности, и Орки – хранители знаний технических, Драконы – хранители магии, и Люди – хранители одухотворённости… И всё гармонично было в мире, но Риадан стал ареной борьбы Великих Сил, и сошлись в битвах и интригах эмиссары Миров Дня, Ночи и Мрака, а посреди этих сил оказалась исследовательская станция землян, лишь недавно открывших Риадан и осторожно изучавших здешний быт…

За кажущимся средневековьем прячется совершенно иной лик… Хватит ли сил землянам выстоять в огненной карусели? Всегда ли самая страшная битва – это война и бряцание оружием?

Квадрология «Риадан» повествует о временах, когда конец эпохи близок, как никогда прежде…

Книга Первая новейшей истории Рокласа, именуемого у нас – Риадан, расскажет вам о том, какими могут быть и к чему приводить в XXV веке самые обыкновенные ДЕТСКИЕ ИГРЫ.

В старой гостинице было темно и накурено. Типичный постоялый двор, только название гордое: "Королевский Отель". Интересно, хоть раз хоть одно Величество из обитавших на Риадане заглядывало в эту дыру? Если да — то только инкогнито, и не более, чем на пять секунд: большего чуткие королевские ноздри не выдержат... Впрочем, это нимало не смущало остановившихся тут братьев-Дегризов, тех самых, что так успешно обобрали одного герцога на мешочек бриллиантов, а затем щедро подарили награбленное Принцу — для сбора войска в борьбе против Мрака... Тех самых, что, сопя и пыхтя, вытаскивали из каменного трона Мальдена арбалетный болт, переругиваясь между собой:

С тех пор, о которых повествует первое трёхкнижие, прошло уже почти двадцать лет. Двадцать лет, как золотоликая бог-статуя расплескалась по серым скалам, чтобы никогда не прийти больше в мир и не тревожить покой живущих. Двадцать лет, как Творец Мира утратил свой истинный облик и уединился в каких-то запредельных далях, опасаясь, что принесёт больше вреда, чем пользы… Двадцать лет - срок достаточный, чтобы забылись кошмары Нашествия и население Риадана вновь зажило тихо и мирно. Да и Земля успокоилась. Те, кто воевал в Предначалье - не все пережили Последнюю Войну. Но пережившие Последнюю - не станут слушать о Предначальных, как не станешь восторгаться умением левитировать в метре от земли, освоив Свободный Полёт… Пережившие же Последнюю Войну выросли за эти двадцать лет, многие из них обзавелись семьями или собственным делом. И всё реже и реже стали собираться они в День Победы вместе… Да оно и понятно: у кого деловая встреча, у кого - подписание договоров, а кто просто опаздывает на гастроли… Ну согласитесь: как тут выкроить время на какую-то там встречу с бывшими боевыми друзьями! Да и в самом-то деле посудите: о чём разговаривать? Вспоминать минувшее, давно уже свившее себе уютное гнездо в недрах памяти? А зачем? Оно ведь сотни раз побеспокоено, потревожено, тысячи раз доверено бумаге, магнитным дискам и кристаллам, не раз и не два опубликовано, а кому-то, говорят, ещё и гонорар за публикации перепал! Экранизировано всё, в сериалах обыграно!.. Ну и что, что там всё не так?! Кого волнует, что Единый больше напоминал Т-1000, чем Принца Вечернюю Зарю из «Патапума», как его изобразили в семидесятой серии экранизации «Вени Висьон»! Кого интересует, что в реальности Славик-контрабандист кинулся в бой не от великой любви к ближнему, а от злости, что самозваный бог промочил насквозь его последнюю пачку сигарет!

Владимир Талалаев

"И воскреснут мёртвые"

Автор благодарит Уно Арканарского,

Яромира Загорского и Алекса Мустейкиса,

которые своими воспоминаниями помогли

мне в работе над этим текстом.

Также я благодарен Будаху Ируканскому

и Владиславу Крапивину, чьи стихи были

использованы в рассказе.

Вообще-то трудно сказать, почему я решил всё же привести эти записки в порядок... Столько лет лежат клочки бумаги, обрывки мыслей, полустёршиеся образы... Когда-то это казалось актуальным или просто забавным, но затем расползаясь повсюду, мысль блекла, теряя себя в замедленном движении и нерешительности...

В.Т., В.Г., А.H.

Теоpетическая Магия

ГЛАВА 4. МАЙРОС

"Я -- тёмный.

Для тебя..."

Ю.Лунг

Их называют по-pазному: майpос, маpос, майяp, "тёмные пpозpачные", "воины Равновесия"; но мало кто может докопаться до их сущности. Точно известно одно: майpос существуют столько же, сколько помнит себя земная цивилизация. Только в pазные эпохи назывались они по-pазному. Язык майpос XV-XVIII вв. похож на сильно искажённый японский (в частности, классическое пpощание майpос: "сэнноp", "сайонеp" -- веpнись живым -- напоминает японское "сайонаpэ" -- до свидания).

Перед началом статьи автор хочет сделать небольшое предисловие. Статья эта уже известена некоторым читателям, но, к сожалению, в неполном варианте. Именно в «клочковидном» виде попала она на CD «Text Collection N1», изданный Загуменновым. К сожалению, составитель диска взял эту статью неведомо где, но только не у автора, и поэтому на диск вошли только первые четыре главы, да и то в черновом варианте и без положенных для статьи иллюстраций и схем. Поэтому автор (хоть и не его в этом вина) извиняется перед теми читателями, кто тщетно искал на CD схемы или продолжение…

Владимир Талалаев

Свеча

Вообще-то этот рассказ является ремиксом ровно настолько, насколько можно "Приключения Буратино" считать ремиксом "Пиноккио".

Просто в давние годы, еще в 1994-м, мне попался в руки рассказ "Свеча", написанный некиим Инкубом Суккубисом. Идея его была хороша, но вот выбранный метод подачи... Уже тогда мне захотелось пересказать эту историю по-своему, не оставив в ней места для пошлости. Потом все забылось, пока в 1997-м не стал снимать видеоклип по песне Антона Эррандала "Движение вспять". Но только сейчас, в середине этого года, осколки соединились в цельное повествование, которое я и предлагаю теперь читателям...

Популярные книги в жанре Фэнтези

Камень Звезд…

Таинственное сокровище, обладающее великой магической силой.

Согласно древнему пророчеству, тот, кто обладает Камнем Звезд, держит в своих руках судьбу мира…

Пророчество — это всего лишь красивая легенда?

Но в мрачные времена, когда власть захватили жестокий тиран-завоеватель и тайно стоящий у него за спиной могущественный черный маг, настало время найти в легенде истину.

На поиски Камня Звезд отправляются четверо юношей и девушек, готовых заплатить любую цену за спасение своего мира от власти Тьмы…

Московский школьник Юра Вострецов засыпает за чтением книги и попадает в сказочный город Китеж, таинственным образом связанный с Россией. Там у него появляются друзья: Сережка, его ровесник, крылатый конь Вихрь, Лилия — Сережкина старшая сестра, бывший военный летчик, и Аксель — оживший самолет. Юра встречается с созидающими силами России — Князем Всеславом и Княжной Ладомирой, и нечаянно попадает в эпицентр сражения с демоном, пытающимся убить Княжну Ладомиру. Он понимает, что вернувшись домой, должен постараться ничего не забыть и рассказать о Китеже.

Леди-протектор Винтер Мурхок покидает замок и вместе с друзьями Рази и Кристофером отправляется на поиски исчезнувшего Альберона. Только она знает, где искать лагерь мятежного принца. Винтер и ее спутникам предстоит пройти через многие испытания, приоткрыть завесу над семейными тайнами королевства и отыскать таинственное племя мерронов, чтобы ответить на вопрос, почему между королем Джонатоном и его сыном пробежала тень.

 АННОТАЦИЯ

У всех есть мечты. Четверо друзей хотели осуществить свои, и пошли работать… охотниками на привидений. Мир вокруг изменился, приобрёл другие цвета и ценности. Воспринимая это как игру, они всё глубже погружались в мир духов, не до конца осознавая последствий своего вмешательства… Теперь у них одна мечта на всех – вернуться домой.

Крупный лобастый волк испуганно отпрыгнул. Запоздалой угрозой оскалил клыки. Увидел, как Старший прошел совсем рядом. Хотел бы, мог поймать за загривок. Не захотел.

Не каждый день теперь в Лесу увидишь Старшего. Уходят они. Куда? Волк не знал. Любопытный зверь бросил послушное тело вперед. Интересно ведь. За Старшим оставалась ощутимая струя запаха. И как раньше не учуял? Правду старики говорят. Умеют Старшие себя прятать. Ох, и умеют.

Скоро волк увидел большую фигуру, облаком тумана скользящую по Лесу. В неприметной гнедой шкуре, босые ноги ласково ступают по нежной весенней травке. Плывут. Наконечник недлинного копья весело швыряет синеватые искорки с кромки лезвия. По широкой спине не елозит плотно притянутый длинный меч в лохматых ножнах. Старший учуял взгляд. Резко, с перешага развернулся. Весь. Оголовье копья уверенно глянуло на куст, за которым сокрылся зверь. Серые глаза, казалось, глянули прямо в желтые звериные. Старший широко раздвинул узкие губы, блеснул кипенно-белым оскалом. Волк знал, что он не сердится, когда показывает зубы. Радуется. Родня.

Возводил исполинскую башню в честь себя. Разум, душа и тело не нашли общего языка. Строение рухнуло.

Третий день осени выдался хмурым, пасмурным, не в пример двум предыдущим. С утра зарядил нудный дождь, серое влажное облако непогоды окутало город, пробралось внутрь, заставляя вновь и вновь обращаться к грустным мыслям. Глядя из окна офиса на блестящий асфальт, на вспухавшие тут и там пузыри, я думал, как быстро все меняется.

Совсем недавно, лишь несколько дней назад, возвращался из отпуска, уверенный в том, что больше не попадусь в ловушку. Месяц, проведенный вдали от суеты большого города, вдали от будничных проблем, изменил меня, словно бы невидимые часы внутри тела перешли на другой ритм, принялись отсчитывать секунды с плавной неспешностью. Я пребывал в покое, напомнившем то детское состояние, когда почти каждый прожитый день заканчивался радостным ожиданием нового, твердой уверенностью, что все было правильно. Так как надо.

Отправляться в опасные подземелья за древними сокровищами всегда было любимым занятием искателей приключений, но ведь из этого можно сделать неплохое соревнование.

Роман сюжетно связан с циклом «Меч и его Люди», но в него не входит. Действие происходит вскоре после женитьбы короля Кьяртана («Король и Лаборанта») но до событий «Камня Большого Орла» и посвящён молодости Барбе Дарвильи, сына кузнеца Брана.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Алексей Талан.

Дорога.

Тяжело быть человеком, а быть ангелом очень легко. Поверьте мне. Я ступаю по холодной земле. Через пару шагов будет обрыв. Я знаю этот кусочек земли наизусть. Шаг. Я падаю вниз. Ветер шумит в голове. Приходит чувство стремительного падения. Всё быстрее и быстрее. Я закрыв глаза считаю. Пять, четыре, три. На счёт два я развожу руками в стороны и у меня за спиной появляются два крыла. Взмах, и я уже не падаю, а лечу. Всё, что я люблю - это те последние несколько секунд над землёй, последние секунды падения - самые сладкие. Иногда не успеваешь раскрыть крылья и тогда приходиться падать. А падать больно. Очень. Ветер бьёт меня сзади, я делаю пару взмахов и пролетаю на обрывом. Я долетаю до площадки и сажусь, складываю крылья и иду к машине. Я её всегда оставляю на той стороне - это на тот случай, если я вдруг разучусь летать. Ведь очень сложно, каждый раз раскрывать крылья, ведь это так не просто, знать, что ты не человек. А ещё сложнее, знать, что ты человек, у которого есть два крыла за спиной. Это трудно, правда. И каждый раз это всё труднее. И я боюсь, что однажды, я выйду из машины, встану у обрыва и наклонюсь вниз, и посмотрю туда, откуда прилетает холодный ветер, и тебе кажется, что малейшее движение, и упаду. А самое главное - это не смотреть вниз. И я боюсь, что, сделав шаг, я больше не смогу взлететь. Это так сладко - падать, это так сложно - взлетать. Но я ангел, я должен. Живя среди людей, я понял только одно. Мы живём не ради книжек, мы живём не ради красивой, нарисованной жизни, не ради красивой мебели и бутылки пива, вечером с друзьями. Мы живём лишь ради того, чтобы вернуться домой и позвонить в дверь. Я люблю, когда есть кому открыть дверь, когда я вернусь домой. Я знаю, что это лишь единственное, ради чего стоит жить, и тогда всё остальное приобретает краски. Яркие краски на асфальте, по которому мы идём. Я открываю дверцу и надеваю кроссовки. Дверца закрывается с лёгким щелчком, и машина заводится. Я кладу руки на руль, и выруливаю на дорогу. Отсюда до города ещё часов пять. На машине. И сегодня - я здесь уже пятый раз. И каждый раз я хорошо помню. Машина едет, и её чуть-чуть заносит вправо, звук камней, ударяющих в борт, скрипящий звук тормозов и женский крик. Потом уже кричу я. Мне больно. Разбитое стекло поцарапало мне лицо, а на плече так и остался шрам. И выпрыгиваю из машины и вытаскиваю с другой стороны девушку. Она довольно тяжёлая, тем более я вытаскиваю её одной рукой. Очень жарко - это горит машина, и боль - в левом плече. Я почти не чувствую его из-за этой боли. Девушка уже без сознания. Помню, что я успел оттащить её шагов на пять, потом я упал, и ползти не было сил. Я лёг на неё и накрыл своим телом, больше я не мог сделать. Машина взорвалась почти бесшумно, или мне так показалось. Покрышки и металлические осколки почти не попали в нас. Но всё равно, вставать было очень сложно. Я поднялся и перевернул девушку лицом вверх - она дышала, а лицо было почти всё в крови. Плохо, очень. Я посмотрел на часы - было пять пятьдесят. Тогда я встал и потащил её подальше, подальше от машины, в кусты. Я шёл и тащил её. Рука почти не слушалась, а глаза застилал белый туман. В ушах тихонько звенело. Я знал, что не смогу дойти и тогда, положив её в кустах, я вышел на дорогу и пошёл, прямо к обрыву. Как оказалось - до него было долго идти, я бы почти дошёл. Сзади раздался хруст щебёнки и противный звук трущейся резины. Я обернулся. Из машины вышли двое - в чёрных куртках и с автоматами в руках. - Энжел, - пора. Сказал чёрный. - Я не могу, ты же видишь, у меня даже руки в крови, - я невольно усмехаюсь. - Не говори чушь, пора, Энжел. Я не хотел уходить с ними. Мне нельзя было уходить. - Нет, извини, я не могу, - сказал я и развернулся. Я шёл к обрыву, до него осталось буквально пара шагов, но я уже не мог стоять. - Энжел! - Оставь его, уходим. Зашуршал гравий и машина развернулась, а на прощание застучала автоматная очередь, и звук сорванных листьев. Я понял, что падаю, и туман окончательно застилает мне глаза. Они хотели, чтобы я ушёл, но я не могу. Они знают, я не могу. Я упал и потянулся к шее, нащупал небольшую выпуклость, снизу подбородка и сильно надавил. Послышался звонкий щелчок. Пеленгатор отключился, всё, с этого момента я перестал существовать, я ушёл в свободный поиск, я умер, меня просто не стало, я освободился. Обычно пеленгатор ломают лишь в самых экстренных случаях, а я сломал сейчас. Я пополз к обрыву, цепляясь из последних сил, ломая ногти и пальцы. Сзади меня послышался звук подъезжающей машины. Резкий звук дверцы и хриплый от напряжения голос: - Вы не убили его? - Он же умирал, у Энжелов свой кодекс, мы не можем убивать умирающего, мы должны оставлять ему выбор. Тем более, если бы мы его убили, это точно свалили бы на нас. - Идиот. Он сразу понял, в чём дело. Я слышал, как он выхватывает автомат, как передёргивает затвор, как бежит ко мне. Я должен был упасть. Мне остался буквально сантиметр. Я из последних сил подтянулся и наполовину перегнулся через обрыв. Пеленгатор сломался, значит всё получится, а если нет, всё равно. У меня кончились силы, я больше не мог. Я висел над обрывом и не мог упасть. Перед глазами был белый туман, а в ушах - тихий звон, очень похожий на звон церквей на Руси. Я слышал, как сзади в меня стали стрелять. Они даже не добежали, увидели, как я падаю и стали стрелять. Каждая пуля толкала меня всё сильнее. И наконец я упал. Обрыв ухнул на меня и я перевернулся в воздухе. Ледяной ветер в лицо, а остального я уже не чувствую. Камешки сыпятся сверху, а в меня ещё стреляют. Я лишь вздрагиваю. Потом пули кончились и автомат стали лихорадочно перезаряжать. И тут в голову ворвались посторонние шумы - энжел один, энжел один, ответьте. Зафиксирована прямая угроза, уровень пять - угроза жизни - сто процентов, исход - летальный. Выполнять предохранение - утвердительно. Размах крыльев - два метра, и пользоваться ими можно только в воздухе. Раз, два. Крылья со свистом рассекают воздух и тело буквально зависает. Взмах, ещё, ещё. Я поднимаюсь вверх и разворачиваюсь, смотрю на машину ФСБ. К счастью, она одна. А вокруг неё - пять человек. Все стоят и смотрят, а потом, самый ближний ко мне направляет ствол и начинает лихорадочно стрелять. Пули ударяются о меня и испаряются через секунду со звонким щелчком - мой щит должен выдержать, хотя бы ещё минуты две. Тогда я смотрю им прямо в глаза и поднимаю руки. - Господь сказал, все смертны, господь сказал, если ты не грешен, да минует кара господня тебя. Господь сказал, что прощает вас. Люди взводили стволы и начинали стрелять, но никто не потянулся к рации или телефону. Двое упали на колени, один побежал, упал. Я взмахнул руками и активизировал огненную мантию, взрыв направленного действия, мощность - колеблется. Бум, бум. Всё горит, а потом машина взрывается. Люди бегают и кричат, тогда я кидаю ещё один файерболл, и после него всё успокаивается. Только сухой треск огня. Я делаю взмах крыльями и поднимаюсь вверх. Смотрю на всё со стороны и закрываю глаза. Я больше не знаю, что мне делать дальше. Я теперь не ангел.

Талан Алекс

Грань

Катер мягко опустился на землю, выжигая своим огненным дыханием аккуратный полукруг. Я приподнялся из своего кресла. Качнул головой влево-вправо, разминая затёкшие шейные позвонки. Hа экране высвечивалась панорама места посадки.

-Экипажу - отбой,- скомандовал я.

- Есть, - прозвучал недружный ответ.

Я стянул с себя шлем и прикреплённые к нему остальные приборы. Позади меня радостно пыхтя и негромко переговариваясь поднимались остальные члены экипажа.

Алексей Талан

Игрушка

Время - это такая сложная штука, что ты не знаешь, что будет в следующую секунду, но можешь точно предсказать то, что случится с тобой через пару лет. Например, Япония. Никому ненужные Курильские острова рано или поздно всё равно перейдут к ней. Крайняя перенаселенность и нужда в деньгах. Гигантская Россия и мизерное количество народа. Но почему нельзя предугадать то, что будет в следующий миг. Почему нельзя ловить капли дождя руками? Потому что дождь - он ничей. Его нельзя поймать. Всё было очень просто. Тяжелая шершавая граната размером с кулак. И два пальца, удерживающие чеку. А потом, когда пальцы посинели, и когда больше не осталось сил держать, рука нехотя разжалась, выпуская гранату, но это происходило слишком медленно. Тебе кажется, что проходит вечность, но на самом деле - лишь мгновения. Я из последних сил кидаю гранату. Простите меня, я не смог. За холмом раздаётся взрыв, а потом - всё. На самом деле, я мог не кидать, но тогда некому было бы кинуть вторую. И, если повезёт - то третью. Но как на самом деле это сложно - знать, что кроме тебя больше никого не осталось. Очень сложно найти хоть одну зацепку, ради чего стоит жить. Хотя бы ради тех, кто будет после меня, чтобы им было, с кого брать пример. Взрыв бьёт мне в уши. Пару минут я ничего не слышу, а потом раздаётся слабенький дребезжащий голосок, и он всё нарастаёт. Я чувствую, что это конец. Тогда я достаю ещё одну гранату и кидаю её. Пальцы сами нашаривают третью, но её нет. Я бессильно скребу ногтями по размокшему днищу сумки. Вот как. Оказывается, нечего было и загадывать. Всего две. А мне казалось, что три. Надежда - это последний бастион, это - последнее испытание. Это - как рывок на максимальный результат - показывает, сколько ты ещё сможешь выдержать. Сколько тебе осталось - ты не знаешь. Тебе кажется, что ещё чуть-чуть и мышцы разорвутся, лопнут, и ты с позором уйдёшь из зала. Но на самом деле - это лишь придаёт силы на следующий рывок, и тебе кажется, что он последний. Но берёшь ещё и ещё. А потом без сил опускаешься на пол, и тяжело дышишь. А главное - это верить в себя и в то, что каждый следующий рывок - лишь ознаменование предыдущего. Танки проезжают мимо. Это стало уже привычной тактикой. Прикрывать отступающих. Пока они бегут - раненые остаются, чтобы из последних сил помочь тем, кто бежит. Но моё время закончилось. Пора. Я не могу встать, потому что обе ноги прострелены были ещё утром, тогда ещё раз ищу правой рукой последнюю гранату, но её нет. Мне не будет лёгкой смерти, потому что лёгкая смерть будет у тех, кто бежал. Поменялись. Меня - на них. Я закрываю глаза и начинаю считать солёные капли дождя. Вместо шума танков и каких-то перекриков - я слышу песню, которую не слышал никогда. Я запомнил только повторяющийся рефрен - Walking in Memphis.

Алексей Талан

Мир за гранью

Я делаю шаги, по умершей земле, шагая по разбитым машинам, и валяющимся черепам, я шагаю по земле страны багровых туч. И над головой - вечное, кроваво красное небо. Всё, что осталось после битвы. После яростных возгласов и удалых выкриков. Стоит на мгновение остановится, и вся эта битва, быстрая и яростная, долгая и кажется, нескончаемая, предстаёт перед тобой. Ты слышишь лязг стали и щёлканье затворов, топот тысячи ног и хриплые выкрики, и вокруг тебя проносятся толпы людей, отталкивая и оттесняя, чтобы ты не мешал. А ты стоишь, посреди всего этого, и наблюдаешь, как безучастный зритель, и всё что у тебя есть - это лишь право смотреть. И сознание того, что большего ты не заслужил, присутствия в этой битве.