Три грации

Владимир КАМИНСКИЙ

ТРИ ГРАЦИИ

Фантастический рассказ

В тени ракиты, у реки, три грации застыли в изумленье, любуясь плывущими по небу облаками.

- Как красиво! - сказала Первая Грация.

- Изящно, - согласилась Вторая.

- Конечно, - тихо произнесла Третья.

- Что "конечно"? - спросила Третью Грацию Первая.

- Конечно, это очень изящно и красиво, - вздохнув произнесла Третья Грация и отвернулась.

Другие книги автора Владимир Каминский

Владимир КАМИНСКИЙ

СИЗИФ И ЭЛЬФ

Фантастический рассказ

I

Медленно в гору тащил камень Сизиф утомленный, но, вырвавшись из рук, камень падал на землю...

Снова спускался с горы Сизиф к ее подножию и снова поднимался в гору, поддерживая руками гранитную глыбу, но когда до вершины оставалось каких-то два шага, камень вырывался из его ослабевших рук и с грохотом летел вниз...

И опять шел Сизиф к своему камню, чтобы вознесть его на вершину... Он знал, что камень не удержится там, наверху, но продолжал свой вечный труд...

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Однажды бесследно исчез мистер Маннинг. Его интересами были пространство и время. Перед исчезновением у него было чувство, будто он находится под прессом, который готов выдавить его из мира и растворить в пространстве и времени.

Начиналась весна. В сущности, зимы как таковой и не было — сказалась солнечная активность: стояла сухая бесснежная погода, как в марте и апреле. Несколько дней назад Борис почувствовал, что переродился: тяжесть в теле, какие-то старческие недомогания, скопившиеся за год и привычно обострившиеся к концу зимы, буквально за одну ночь будто улетучились. Появилось чувство легкости и новизны, как у новорожденного. По опыту прежних лет Борис ждал этой «линьки» и знал, что всю весну его не покинет — наряду с легкомыслием — особая болезненная инфантильность. В такие периоды для него фактически начинался новый год, и никаких перегрузок его организм не выносил.

— Конечно, я понимаю ваши чувства, миссис Уиллоуби, но меня не покидает мысль, что для вашей же матери было бы лучше, если бы вы отправили ее в частную клинику, где она была бы окружена всесторонней заботой. У нее нет шансов на полное выздоровление, и, по-моему, целесообразней возложить обязанности по лечению болезни на плечи тех, чьей работой это и является.

Миссис Уиллоуби встревоженным взглядом посмотрела на доктора.

— Но ей это ужасно не понравится! Как бы хорошо ни содержались эти приюты, у человека там всегда есть чувство, будто он находится в заключении… чувство узника. Это просто убьет мою мать… кстати, когда у нее нет припадков, она в таком же здравом уме, как вы или я.

Кукушкин пребывал в состоянии опьяневшего и до рвоты накурившегося человека, с тоской понимающего, что сегодня ему поспать вряд ли удастся. Он лежал одетым на тощем матрасе, брошенном прямо на пол, и прислушивался к окружающей его темноте. Он с ужасом ждал звука отираемой двери — это означало бы конец передышке. И вот передышка кончилась. В прихожей зажегся свет.

— ШУРА! — раздался тихий, но настойчивый зов пьяного Валерика.

«Что б ты провалился…» — с досадой подумал Кукушкин, разглядывая освещенный прямоугольник двери.

Вокруг была тайга. Виктор Бомбаревич, за несколько лет отшельничества превратившийся из рядового энтузиаста в настоящего маньяка, торопливо шагал впереди, увлекая меня в это царство теней и неприятных ощущений, и даже не оглядывался. Мы шли на поиски снежного человека, который, по слухам, обитал где-то в этих местах.

А более ужасные места для подобных поисков и представить себе было трудно. Мы пробирались по руслу пересохшей реки, и часы показывали полдень, Если бы не они, я засомневался бы в том, что в таком мрачном мире вообще существует течение времени. Кроме нас вокруг не двигалось ничего. Темная стена леса словно затаилась, не шевелился даже туман, превративший небо в кошмарный колпак. Мне подумалось, что и река пересохла не зря любое движение в этом замкнутом пространстве порождало только тревогу и неуверенность. Тот, кто никогда в жизни не бывал в подобных местах, вряд ли поймет мое состояние — ведь меня пугал даже сумрак маленького сквера в центре столицы. А если еще подумать и о том, к кому мы направлялись в гости…

Ничухин проснулся, и сразу же зажег светильник. Каютный хронометр показывал три часа утра. Кому-то скоро сменяться с «собачьей вахты»[1]. Ничухин тяжело вздохнул. Он-то никаких вахт не нес, зато был самым несчастным человеком на свете. Он был коком.

Он не знал, почему проснулся. Скорее всего, что просто так. С ним это часто случалось, и особенно в последнее время. Утомительный рейс затягивался, моральный климат на корабле портился на глазах. Ничухин вкалывал ежедневно, стараясь поприличнее накормить команду из двадцати человек, но силы его были на исходе. Он уже не мог, как прежде, угождать желудку чуть ли не каждого в отдельности, а так как к тому же он еще и ненавидел свою профессию, которую выбрал только из-за заработка, то быстро стал козлом отпущения. Сочувствующих ему среди экипажа не было. Все с сожалением вспоминали умелого старого кока, который внезапно умер накануне этого рейса. И Ничухину ничего больше не оставалось, как, стиснув зубы, делать опостылевшую работу, и при этом не растерять остатков кое-какого такта и вежливости, которых остальные давно уже лишились. На этом изнуряющем напряжении сил он и держался. Неугодных команде коков за борт уже давно не выкидывают, если он об этом не знал, то хотя бы догадывался. Но вместе с тем Ничухин понимал, что с приближением парохода к родной гавани близится такой момент, когда с ним, могут обойтись очень скверно.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Альбер Камю

Бракосочетание в Типаса

Весной в Типаса обитают боги, и боги говорят на языке солнца и запаха полыни, моря, закованного в серебряные латы, синего, без отбелей, неба, руин, утопающих в цветах, и кипени света на грудах камней. В иные часы все вокруг черно от слепящего солнца. Глаза тщетно пытаются уловить что-нибудь, кроме дрожащих на ресницах капелек света и красок. От густого запаха ароматических трав, который стоит в знойном воздухе, першит в горле и нечем дышать. Я едва различаю черную громаду Шенуа, который вырастает из окружающих селение холмов и тяжелой, уверенной поступью спускается к морю.

Краткая хронология (основные даты) жизни

и творчества Альбера Камю

1913, /7 ноября/ -- В Мондови (Алжир) родился Альбер Камю.

1914 -- смерть отца, Люсьена Камю, после ранения в битве на Марне.

1918 -- отдан в начальную школу в Белькуре (Алжир).

1924 -- закончил начальную школу и получил стипендию в Алжирском лицее.

1930 -- оставляет учебу из-за открывшегося туберкулеза.

1931, /осень/ -- вернулся в последний класс лицея. Знакомство с Жаном Гренье (1898--1972), философом и эссеистом, в те годы преподававшим философию и литературу. Занятия философией под его руководством. С его сборником эссе "Острова" (1933) Камю связывал свое "второе рождение".

Альбер Камю

МЕЖДУ ДА И НЕТ

Перевела Нора Галь (1974г.)

Если и вправду есть только один рай - тот, который потерян, - я знаю, как назвать то неуловимое, нежное, нечеловеческое, что переполняет меня сегодня. Скиталец возвращается на родину. А я - я предаюсь воспоминаниям. Насмешка, упрямство - все смолкает, и вот я снова дома. Не стану твердить о счастье. Все гораздо проще и легче. Потому что среди часов, которые я возвращаю из глубины забвения, всего сохранней память о подлинном чувстве, об одном лишь миге, который не затеряется в вечности. Только это во мне настоящее, и я слишком поздно это понял. Мы любим гибкость движения, вид дерева, которое выросло как раз там, где надо. И чтобы воскресить эту любовь, довольно самой малости, будь то воздух комнаты, которую слишком долго не открывали, или знакомые шаги на дороге. Так и со мной. И если я тогда любил самозабвение, значит, был верен себе, ибо самим себе возвращает нас только любовь.

Даты жизни и творчества Луиша Важа Де Камоэнса

1524/1525 В семье дворянина Симана Важа де Камоэнса и его супруги Аны де Маседу (по другим источникам - Аны де Са) родился единственный сын Луиш. Бабушкой поэта с отцовской стороны была дона Гиомар Важ да Гама, происходившая из семьи знаменитого мореплавателя. Местом рождения поэта скорее всего является Лиссабон.

1537-1542 В эти годы Камоэнс учится в старейшем в стране Коимбрском университете. По-видимому, его образованием руководит дядя дон Бенту де Камоэнс, настоятель монастыря святого Креста и канцлер университета. В 1542 г. Камоэнс получает степень бакалавра искусства и возвращется в Лиссабон.