Трезвенник

В «Трезвеннике» конструируется некая идеологическая утопия, миф о принципиальном неучастии в истории, свободе от любого рода идеологий — будь то советский официоз или диссидентский протест. «Убежищем» одного из героев романа учителя Мельхиорова стали шахматы. Его ученик — он-то и является главным героем, — трезво оценив свои способности, решил уйти в юриспруденцию. Что КГБ, навязывающий сотрудничество, что друзья-диссиденты, призывающие «выйти на площадь», чужды ему почти в равной мере. История «от оттепели» до перестройки (даты в тексте четко обозначены) идет своим чередом, а жизнь героя — своим.

Отрывок из произведения:

С шахматным мастером Мельхиоровым судьба свела меня еще в отрочестве — в конце пятидесятых годов. Это была большая удача.

Наверно, я больше почуял, чем понял, насколько опасен мой нежный возраст. На каждом шагу тебя ждут искушения, а значит, возможны и неприятности. Нужно найти свое укрытие. Мне повезло — я увлекся шахматами.

Еще важнее — найти наставника. Тем более, в этот ломкий сезон. Тут мне повезло еще больше.

Илларион Козьмич Мельхиоров был старше нас лет на двадцать пять, но выглядел пожилым человеком из-за небритости и плешивости. Его узкое рябое лицо не отличалось благообразием. Над тонкими бледными губами почти угрожающе нависал горбатый клювообразный нос. Зато завораживали глаза, подсвеченные тайной усмешкой и неким знанием, суть которого мы не могли еще разгадать.

Популярные книги в жанре Советская классическая проза

Книга-очерк о колонии Дзержинского. При жизни автора издана не была. Пролежав в Издательстве художественной литературы, рукопись книги вернулась к автору. Позже, когда А.С.Макаренко работал над повестью «Флаги на башнях», он воспользовался некоторыми главами «ФД-1», включив их в свою новую повесть. Поэтому «ФД-1» публикуется в посмертных изданиях сочинений Макаренко с существенными пропусками.

Вытянутые с запада на восток, по весеннему небу медленно плыли мелкие, кипельно-белые облака, и снизу, с залитой апрельскими лужами земли, казалось, что кто-то неторопливо гонит по лазурной степи несметную отару тонкорунных, чисто вымытых овец.

В бескрайней, как небо, холодной степи, словно тень недоступной облачной отары, оставляя заметный след на бурой, вязкой земле, брела окружённая лохматыми собаками овечья отара.

В это сияющее свежее утро после долгой голодовки овцы впервые покинули зимние кошары и вышли в степь. Худые, давно не мытые, захлюстанные грязью, глинисто-бурые, как земля, они брели понуро, еле передвигая ослабевшие тонкие ноги. Снег только что стаял, обнажив мокрый старник — жёсткий рыжий типчак, примятые заросли чёрной полыни, редковатый кермек, — но голодные овцы, горбясь, шевеля влажными губами, жадно пережёвывали горькие пожухлые листья и медленно двигались вслед за Отцом, который, опираясь на герлыгу, грузно шагал впереди.

Тетралогия «Семья Ульяновых» удостоена Ленинской премии 1972 года.

Историческая победа советской науки — запуск первых искусственных спутников Земли — овеяла новой славой всемирно известное имя великого русского изобретателя и ученого Константина Эдуардовича Циолковского. Ведь ракеты, доставившие спутники на орбиты, воплотили в себе идеи и технические принципы, гениально открытые и разработанные Циолковским еще в конце прошлого столетия.

В этой книге писатель Лев Кассиль, лично знавший К. Э. Циолковского при жизни, бывавший у него в Калуге, переписывавшийся с ним, дает живой литературный портрет знаменитого ученого, рассказывает о своих встречах с ним, о его удивительной жизни и замечательных изобретениях, впервые открывших для человечества «путь к звездам».

Попутно автор делится своими воспоминаниями об освоении нашей наукой стратосферы, изучение которой Циолковский считал первым шагом на пути в космос.

Занятия в учебном корпусе закончились, и курсанты по широкой каменной лестнице хлынули вниз, в раздевалку. В электротехнической лаборатории остались двое: преподаватель капитан Корзун и командир третьей батареи старший лейтенант Крупенин.

— Ну как показались вам наши упражнения? — собирая и складывая в стопку учебные пособия, спросил высокий и степенный Корзун.

Крупенин, жмурясь от бьющего в окно торопливого зимнего солнца, смущенно улыбнулся.

Рустам Ибрагимбеков

В КОМАНДИРОВКЕ

Алтай Марданов, инженер-нефтяник, приехавший в Москву в командировку, поставил на запорошенную снегом лестничную ступеньку свой портфель, ухватился обеими руками за ручку тяжелой двери одного из московских научно-исследовательских институтов и, резко откинув назад свое небольшое округлое тело, что было сил потянул ее на себя. Дверь медленно отворилась... Марданов знал, что о масштабах и значении ведущихся в научном учреждении работ можно судить по тому, как оно охраняется, и по количеству людей, пытающихся в него проникнуть; поэтому, миновав дверь, он тотчас же уверился в том, что находится в крупном институте. В небольшом вестибюле на диване и вокруг длинного, покрытого зеленым сукном стола сидело человек десять. Еще несколько человек толпилось у телефона, выставленного в маленькое, пробитое в одной из стен окошко. Вестибюль кончался лестницей, рядом с которой бесшумно и безостановочно двигался лифт-транспортер. Кабина за кабиной поднимались в одном его стволе, такие же кабины шли сверху вниз, в землю, в другом стволе. Лестница и лифт были отгорожены от остальной части вестибюля, и в узком проходе сидел охранник.

Рустам Ибрагимбеков

ПРОСНУВШИСЬ С УЛЫБКОЙ

Конечно, сестра могла что-то и преувеличить, и не все рассказать, женщина есть женщина. Но если даже она и виновата, больше, чем считает, у нее есть муж и родной брат, и это им решать, как ее наказать, раз уж возникла необходимость. А тот, кто не понимает таких простых вещей или, получив на прокорм чуть больше овса, чем полагается, позволил себе поднять руку на женщину,- тот за это пострадает. Обязательно пострадает, какие бы должности ни занимал.

Нравственная атмосфера жизни поколения, опаленного войной, взаимосвязь человека и природы, духовные искания нашего современника — вот круг проблем, которые стоят в центре повестей и рассказов ивановского прозаика А.Малышева.

Оставить отзыв