Третья сторона

Саломея, возрождающаяся колония человечества, становится ареной противостояния двух высокоразвитых цивилизаций — Сообщества и Ассоциации. Каждая имеет свои планы на будущее планеты…

Отрывок из произведения:

Когда Цицерон отодвинул плотную гардину, занавешивающую вход в бар, время уже шло к рассвету. В помещение ворвался ветер с дождем. Ветер был теплым, как кровь, дождь отдавал затхлой зеленью заросшего пруда. Перед деревянной стойкой стояло три высоких стула, занят был лишь средний. Цицерон тяжело опустился на тот, что слева.

— Где ты был? — спросил человек, сидящий посредине. Говорил он на языке, на котором во всем этом мире разговаривали не более пятидесяти человек.

Другие книги автора Дэвид Моулз

В представленном ниже рассказе автор использует традиционный в научной фантастике прием — переносит читателей на планету, населенную исключительно женщинами, — и приходит к тревожным и завораживающе необычным выводам…

По сравнению с судьбой живых небесных островов жизнь ершовского чудо-кита - просто рай.

Популярные книги в жанре Социальная фантастика

Как в роскошном сооружении министерства обороны неистребимо присутствует дух казармы, так и в конференц-зале научно-исследовательской части НИЧ 03181 пахло солдатскими портянками, хотя все офицеры носили ботинки под брюками навыпуск.

— Разрази меня гром! Я для вас не «полковник», а ваше высокоблагородие господин полковник, понятно, капитан Азазелидзе?

Опоздавший на совещание капитан прищелкнул каблуками и глумливо усмехнулся:

— Виноват, ваше высокоблагородие господин полковник!

Если человек чутко прислушивался к голосу Совести и жил в ладу с нею, то уходя в Мир Иной, его бессмертная Душа получает Адрес, с помощью которого может общаться с теми, кого он покинул, помогать им советами. Душа, обладающая Адресом, легко угадывает помыслы живущих на Земле и заставляет их меняться, оставляя нестиремые записи на персональных компьютерах и зеркалах.

…Пора встретиться с друзьями и сообща подумать, нельзя ли его сконструировать, это будущее, которое идёт нам навстречу, полное неопределённости. Как мог бы протекать такой разговор — и вокруг каких идей вращался бы, — представление об этом пытается дать нам в следующем рассказе Сара Доук.

Дискуссии на горячую тему о «двойном гражданстве» способны вызвать у Сары Доук лишь улыбку: у неё этих гражданств целых три. Она родилась в 1968 году от матери-бельгийки и отца-американца, выросла во Франции, и жизнь её проходит под истинно космополитической звездой. Излишне упоминать, что она говорит на нескольких языках и без усилий переходит с одного на другой. По прошествии времени, когда она «мечтала стать тайным агентом или учёной колдуньей», она, в конце концов, вспомнила, что всю жизнь любила читать и писать. Вот уже десять лет она живёт в Брюсселе и делит своё время между журналистикой, переводами и собственными писательскими проектами. Она ведёт авторские радиопередачи и опубликовала несколько рассказов в журналах. Перед вами — второй её рассказ, переведённый на другой язык (первый был переведён на итальянский).

Сара Доук мечтает о том, что когда-нибудь поселится в маяке, перестроенном в огромную библиотеку. И ещё она мечтает о лучшем устройстве мира…

(А. Эшбах)

В класс графики художественной школы пришел новый учитель, чтобы научить курсантов быть художниками для народа: «Вы сможете поднимать людей в бой и на труд. Когда ваше сознание закалится, а руки обретут уверенность, вы сможете работать в любой обстановке: ночью, в бурю, под градом пуль, рядом с атомным грибом…»

На следующий день после аншлага в Большом и великолепно проведенной ПОПК, процедуры по отрешению правой кисти, от Сейсмовича ушла жена. Собственно, все вышло не потому, что теперь у него не было кисти, и не потому, что он не хотел идти в Минаним, а от взаимного удивления, что ли. Уход жены явился точной, хотя и сжатой копией той душевной бури, которую Сейсмович пережил непосредственно после ПОПК: обезболивания по протоколу не полагалось, однако умнейшая хирургическая машина все делала без боли, так что он не только не почувствовал ничего, но даже продолжал чувствовать свою отрубленную кисть. То же и с женой: в нынешних убывающих ощущениях Сейсмовича это был не уход как таковой — или, спаси Бог, развод, — а лишь временное физическое отсутствие.

Костя Егоров – наш современник, профессионал и просто отличный парень. Он такой же, как вы или я. Семья, любимое дело... А житейские неприятности – что ж, они случаются у каждого. Вот и Костя однажды остался без работы, а пока искал новую, вдруг начал писать роман, который ему приснился.

Незаметно увлекшись, он вложил в свое творение часть души. Книга вышла живой. Пожалуй, даже более живой, чем можно себе представить. И вот уже она оказывает странное воздействие на своего автора и близких ему людей, вторгается в реальный мир, переворачивая его с ног на голову... Хотя... кто может поручиться, что то, что мы видим вокруг, – действительно реально, а не выдумано каждым из нас?..

Забирали по ночам: тихо, деликатно, не беспокоя соседей, всегда — целыми семьями. Просто утром квартиры стояли пустые, с распахнутыми настежь дверями, и кого-нибудь недосчитывались: астрофизиков и слесарей, летчиков и дошкольников, пастухов и профессоров консерватории, домохозяек и академиков. Возвращались единицы, с головной болью, провалом в памяти и справкой: взяли по ошибке, приносим извинения, память скорректирована из соображений планетарной безопасности. Почта захлебывалась доносами. Люди не могли дышать спокойно: у одних поселился внизу живота холодный ужас, сдавил дыхание, рвотно подкатываясь к горлу; другие воодушевленно строчили — на начальника, чье место неплохо бы занять, на соседа, чьи дети слишком громко кричат, на девушку, что отказала; третьи писали на вторых, чтобы успеть первыми. Шушукались: «Пять раз написала, а его все не берут. — А ты о чем? — Что крадет. — Дура, надо, что ругает Мировой совет…» Прислушивались к лифтам, к шагам за дверью.

Не знаю, из какого металла отлиты эти плитки — то ли бронза, то ли ещё какой сплав. У них насыщенный плотный цвет, они массивны и крепки, и это правильно, потому что каждая плитка — это жизнь. Вот, например, Рикхен Вайль, урождённая Пинкуз, депортирована и сгинула — понизу бронзового квадрата три вопросительных знака. Конечно, это означает смерть. Тротуары окрест университета выложены серыми каменными плитами, и металлические памятки всегда живут внутри такой плиты — по три, пять, девять штук. Они попадаются через каждые двадцать-тридцать шагов. Я ни разу не видела, чтобы кто-нибудь из прохожих склонялся к высеченным в металле именам, но я нередко читаю их, потому что эти люди своею смертью оплатили моё право здесь жить (неплохо), учиться (нехотя) и получать стипендию (немалую). На этот раз я задержалась у входа в лавку. Из-за витрины звал уютный свет, там было вкусно, опрятно и чисто, оттуда крались запахи жаркого и колбас, а у входа, прямо напротив двери из земли молча смотрели памятки. Оказывается, когда-то в этом подъезде жило семейство Зеелиг — Бруно и Лина, родители, а также Манфред, Герд и Хорст, сыновья — и некая Эльфриде Аппель. От них остались шесть коричневых квадратиков, и на каждом с освежающей честностью высечено «убит» или «убита». Я прочла это слово целых шесть раз. Шестеро соотечественников, соседей, сограждан, людей, убитых жителями этой страны. Добро пожаловать в Моор.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Всё началось с того, что на машину Сомы-Художника напали неизвестные. Вызвав ремонтника для машины, Сома решил прогуляться, и вскоре сам был захвачен странным племенем.

Так началось психоделическое путешествие Сомы-Художника и Дженни-Грязные-Ногти, — ремонтницы, что отправилась по его следу…

Мы живем в такое время, когда международная обстановка внушает чрезвычайно серьезное беспокойство. Здравомыслящим людям стало очевидно, что необходимо принять срочные меры, способные остановить сползание к ядерной пропасти. Источник повышенной военной опасности хорошо известен — это агрессивные круги империализма, которые уже дважды ввергали человечество в пучины мировых побоищ, но не сделали из уроков истории надлежащих выводов. Милитаристская гигантомания нынешней администрации США носит беспрецедентный характер — она разжигает адскую топку гонки вооружений уже триллионами долларов, Пентагон резко наращивает все средства массового уничтожения. И при этом руководитель США и союзники по НАТО фарисейно заявляют, будто они стремятся лишь «догнать по вооружению СССР и страны Варшавского договора. Полную абсурдность этих утверждений показал в своих ответах западно-германскому журналу «Шпигель» Юрий Владимирович Андропов. Он сказал, в частности: «...Не Советский Союз изобрел и первым взял на вооружение атомное оружие. Ведь был же довольно длительный период, когда у нас вообще не было этого оружия, а американцы его имели и пытались шантажировать нас, да и весь мир. Нам пришлось их догонять. Прошло несколько лет, и атомное оружие появилось и у Советского Союза. Мы вынуждены были это сделать».

Сказки. Для чтения взрослыми детям.

Действие книги разворачивается на Великом Севере — на Аляске, в Канаде, на острове Кадьяк и у берегов Калифорнии. Французские исследователи погружались в ледяные воды озера Фрезер и водопадов Аляски, чтобы зафиксировать на пленке миграционный ход лососей; зимовали вместе с бобрами на севере Канады; наблюдали и снимали на пленку уникальное морское млекопитающее — калана. Все это нашло отражение в тексте и великолепном иллюстративном материале. Рассчитана на широкий круг читателей.