Трава смерти

Трава смерти

«– Ну-с, теперь миссис Би, – живо произнес сэр Генри Клиттеринг.

Миссис Бантри, хозяйка дома, взглянула на него с холодным укором:

– Я вам уже говорила, пожалуйста, не называйте меня миссис Би. Это неуважительно.

– Тогда Шехерезада…»

Отрывок из произведения:

– Ну-с, теперь миссис Би, – живо произнес сэр Генри Клиттеринг.

Миссис Бантри, хозяйка дома, взглянула на него с холодным укором:

– Я вам уже говорила, пожалуйста, не называйте меня миссис Би. Это неуважительно.

– Тогда Шехерезада.

– И тем более я не «Ши», что за имя! Я совершенно не умею рассказывать истории. Спросите Артура, если не верите мне.

– Ты хорошо преподносишь факты, Долли, – сказал полковник Бантри, – но плоховато у тебя с антуражем.

Рекомендуем почитать

В романе «Загадка Эндхауза» Пуаро предстоит решить самую серьезную задачу в истории человечества – разобраться в женской душе.

Где еще после госпиталя отдохнуть летчику, выжившему в авиакатастрофе, как не в маленькой, тихой деревеньке вдали от цивилизации? Но покой ему только снился – приходят анонимные письма, по деревне прокатывается серия загадочных убийств. Распутать клубок событий способна лишь гениальная мисс Марпл!

В тот вечер была жуткая погода. За окнами противно завывал ветер, а дождь со страшной силой лупил в окна.

Мы с Пуаро сидели перед камином, протянув ноги к его живительному огню. Между нами располагался низенький столик. С моей стороны на нем стоял отлично приготовленный горячий пунш, а со стороны Пуаро дымился густой ароматный шоколад, который я не стал бы пить даже за сотню фунтов! Отхлебнув из розовой фарфоровой чашки глоток этой густой коричневой жижи, Пуаро удовлетворенно вздохнул.

Смерть под развалинами во время бомбежки, убийство в маленькой сельской гостинице странного незнакомца, схватка за наследство между юной вдовой и родственниками миллионера, дело о пропавшем без вести муже… В калейдоскоп событий оказывается втянут даже сам Эркюль Пуаро. Но природная наблюдательность к мелочам поможет великому сыщику распутать клубок загадок.

Убита молоденькая воспитанница недавно скончавшейся богатой пожилой дамы. Все улики указывают на другую наследницу состояния, причем обвиняемая даже умудряется сознаться в содеянном. Но Эркюль Пуаро подозревает, что все не так уж просто. Такова завязка романа «Печальный кипарис».

Кому понадобилась смерть тихого отставного военного, никому не делавшего зла и на досуге составлявшего кроссворды? Как получилось, что это убийство было предсказано во время спиритического сеанса, со скуки устроенного группой молодых людей? Кто все-таки сможет разгадать сложнейшую «Загадку Ситтафорда»?

В этой книжке великому сыщику Эркюлю Пуаро придется сначала «поиграть в убийство» на празднике в сельском английском поместье, а затем, когда окажется, что забава с изображением мнимого убийства превратилась в убийство вполне настоящее, раскрыть тайну смерти девушки.

Мисс Марпл получила известие с того света – письмо от старого друга, мистера Рэфьела, известного читателям по роману «Карибская тайна». В своем завещании богач просит мисс Марпл раскрыть жестокое преступление. Хотя преступление и было совершено много лет назад, знаменитая леди-сыщик смело берется за дело...

Другие книги автора Агата Кристи

Агата Кристи была великой женщиной. Мало кто мог столь успешно совмещать две, казалось бы, взаимоисключающие роли: автора леденящих душу детективов и образцовой домохозяйки. «Десять негритят» сама писательница считала лучшим своим произведением. Читатели вполне солидарны с ней – у книги лучшие продажи. Итак, скалистый остров, на котором собрались десять незнакомых друг с другом людей. Они не знают, что им предстоит повторить судьбу персонажей известного детского стишка про десять негритят.

Находившийся в Стамбуле великий сыщик Эркюль Пуаро возвращается в Англию на знаменитом «Восточном экспрессе», в котором вместе с ним едут, кажется, представители всех возможных национальностей. Один из пассажиров, неприятный американец по фамилии Рэтчетт, предлагает Пуаро стать его телохранителем, поскольку считает, что его должны убить. Знаменитый бельгиец отмахивается от этой абсурдной просьбы. А на следующий день американца находят мертвым в своем купе, причем двери закрыты, а окно открыто. Пуаро немедленно берется за расследование – и выясняет, что купе полно всевозможных улик, указывающих… практически на всех пассажиров «Восточного экспресса». Вдобавок поезд наглухо застревает в снежных заносах в безлюдном месте. Пуаро необходимо найти убийцу до того, как экспресс продолжит свой путь…

Широко распространено мнение, что детектив чем-то похож на большие скачки, где много участников состязания, лошадей и жокеев. Истратив деньги, вы делаете свой выбор! С общего согласия избранником становится вовсе не тот, кто является любимцем на ипподроме. Другими словами, герой детектива — это человек, совсем не похожий на главное действующее лицо, чаще всего совершенно вроде бы не имеющий шансов на успех. Выбирайте личность, менее всего подозреваемую в преступлении, и в девяти случаев из десяти вы справитесь со своей задачей.

Усатый бельгиец Эркюль Пуаро по праву занимает место в первой шеренге великих литературных сыщиков. Он был придуман великой английской писательницей Агатой Кристи в 1920 г. Именно тогда вышел ее первый роман «Таинственное происшествие в Стайлз», в котором сыщик расследует преступление, основываясь на фактах, известных всем собравшимся.

Я заметил, что Пуаро становился все более недовольным и беспокойным. В последнее время нам совсем не попадались интересные случаи, ничего, где мой друг мог бы проявить свой острый ум и необычайную способность к дедукции.

В то утро он отложил в сторону газету с возгласом нетерпения «Уфф», что было более похоже на шипение кота.

— Они меня боятся, Гастингс. Эти ваши английские преступники боятся меня! Если рядом кошка, мышка не сунется за сыром!

Мисс Марпл – кто она? Тихая старушка – «божий одуванчик» – или гений сыска? Лишь ее невероятная логика может помочь раскрыть хитроумнейшую уловку преступников.

Великий детектив Эркюль Пуаро путешествует в Круизе по Нилу. Увы, спокойно отдохнуть у него не получится — на пароходе убита аристократка Линит Риджуэй. Никто кроме гениального сыщика не справится с разгадкой таинственного преступления.

Популярные книги в жанре Классический детектив

Гарольд Марч, входивший в известность журналист-обозреватель, энергично шагал по вересковым пустошам плоскогорья, окаймленного лесами знаменитого имения «Торвуд-парк». Это был привлекательный, хорошо одетый человек, с очень светлыми глазами и светло-пепельными вьющимися волосами. Он был еще настолько молод, что даже на этом приволье, солнечным и ветреным днем, помнил о политических делах и даже не старался их забыть. К тому же в «Торвуд-парк» он шел ради политики. Здесь назначил ему свидание министр финансов сэр Говард Хорн, проводивший в те дни свой так называемый социалистический бюджет, о котором он и собирался рассказать в интервью с талантливым журналистом. Гарольд Марч принадлежал к тем, кто знает все о политике и ничего о политических деятелях. Он знал довольно много и об искусстве, литературе философии, культуре — вообще почти обо всем, кроме мира, в котором жил.

Чтобы проследить необычный и запутанный маршрут, проделанный за день дядей и племянником (или, точнее говоря, племянником и дядей), понадобилась бы большая карта Лондона. Племянник, свободный от уроков в тот день, считал себя большим докой по части техники и машин, эдаким богом-повелителем кэбов, трамваев, поездов подземки и прочего транспорта, а дядя был при нем, в лучшем случае, жрецом, благоговейно служащим ему и приносящим жертвенные дары. Проще говоря, школьник был важен, как юный принц, совершающий путешествие, а его старший родственник оказался в ранге слуги, который, однако, оплачивает все расходы как хозяин. Школьник был известен миру под именем Саммерса Младшего, а друзьям — как Физик, что свидетельствовало об единственной пока дани общества его успехам в области любительской фотографии и электротехники. Дядя, преподобный Томас Твифорд, был худощавым, живым, седовласым и румяным стариком. В небольшом кругу церковных археологов, которые были единственными в мире людьми, способными понять и оценить собственные научные открытия, он занимал признанное и достойное место. Придирчивый человек наверняка заподозрил бы, что путешествие по Лондону нужно скорее дяде, чем племяннику. На самом деле священник действовал из самых лучших и отеческих побуждений. И все же, как многие умные люди, он не смог устоять перед соблазном потешить себя игрушками, под тем предлогом, что развлекает ребенка. Его игрушками были короны и митры, скипетры и государственные мечи, и он, конечно, везде задерживался около них, убеждая себя, что мальчику необходимо познакомиться со всеми лондонскими достопримечательностями. И к концу дня, после долгого, утомительного обеда, он, в завершение путешествия, еще больше уступил своей слабости и решил посетить место, в которое не заманишь ни одного нормального мальчика. На северном берегу Темзы незадолго перед этим было обнаружено таинственное подземелье, по предположению — часовня, где не было в буквальном смысле слова ничего, кроме одной серебряной монеты. Но знатоку-ценителю эта монета казалась ценнее и привлекательнее Кохинора 1

Уолтер Уиндраш, прославленный поэт и художник, жил в Лондоне, и в саду у него росло удивительное дерево. Конечно, сами по себе эти факты не вызвали бы тех странных событий, о которых мы расскажем. Многие сажают в саду и в огороде невиданные растения. Но тут были две особенности: во-первых, Уиндраш считал, что этим деревом должны любоваться толпы со всех концов света; во-вторых, если бы они явились, он бы их не пустил.

Начнем с того, что дерева он не сажал. Тем, кто видел дерево, могло показаться, что он тщетно пытался посадить его или, вернее, тщетно пытался вытащить из земли. Люди холодного, классического склада говорили, что последнее желание много естественней первого. Дело в том, что дерево было совершенно нелепое. Ствол был такой короткий, что казалось, будто ветки растут из корней, или корни — прямо из веток. Корни извивались не в земле, а над землей, и между ними белели просветы, потому что землю вымывал бивший рядом источник. В обхвате же дерево было огромным, словно каракатица, раскинувшая щупальца. Могло показаться, что мощная рука небожителя пытается выдернуть его из земли, как морковку.

И для читателя, и для писателя будет лучше, если они не станут гадать, в какой стране произошли эти странные события. Оставим такие мысли, твердо зная, что речь идет не о Балканах, любезных многом авторам с той поры, как Антони Хоуп разместил там свою Руританию. Балканские страны удобны тем, что короли и деспоты сменяются в них с приятной быстротой и корона может достаться любому искателю приключений. Однако крестьянские хозяйства остаются все в той же семье, виноградник или сад переходят от отца к сыну, и несложное равенство земельной собственности еще не пало жертвой крупных финансовых операций.

Мистер Мэкдон Мандевиль, хозяин труппы, быстро шел по коридору за сценой или, вернее, под сценой. Он был элегантен, быть может, даже слишком элегантен: элегантна была бутоньерка в петлице его пиджака, элегантно сверкала его обувь, но наружность у него была совсем не элегантная.

Был он крупным мужчиной с бычьей шеей и густыми бровями, насупленными сегодня еще сильнее, чем обычно. Правда, человека в его положении ежедневно осаждают сотни мелких и крупных, старых и новых забот. Ему было неприятно проходить по коридору, где свалили декорации старых пантомим — с этих популярных пьес он начал здесь свою карьеру, но потом ему пришлось перейти на более серьезный классический репертуар, который съел немалую часть его состояния. Поэтому «Сапфировые ворота дворца Синей Бороды» и куски «Зачарованного, или Золотого грота», покрытые паутиной или изгрызенные мышами, не вызывали в нем того сладостного чувства возвращения к простоте, которое мы испытываем, когда нам дадут заглянуть в сказочный мир детства. У него даже не было времени уронить слезу над своим уроном или помечтать о детском рае: он спешил уладить весьма прозаический конфликт, какие иногда случаются в странном закулисном мире. На сей раз скандал был достаточно велик, чтобы отнестись к нему серьезно.

Все были согласны в том, что благотворительный базар, устроенный в Мэллоувудском аббатстве (конечно, с согласия леди Маунтигл), удался на славу. Качели, карусели и панорамы вовсю развлекали народ; я отметил бы и самую благотворительность, если бы кто-нибудь из присутствующих там лиц объяснил мне, в чем она состояла.

Как бы то ни было, нам придется иметь дело далеко не со всеми этими лицами, прежде всего — с тремя из них, а именно с одной дамой и двумя джентльменами, которые, громко споря, проходили между главными павильонами или, точнее, палатками. Справа от них помещался прославленный провидец, чье малиновое обиталище испещряли черные и золотые божества, многорукие, как спруты. Быть может, они свидетельствовали о том, что не оставят его своею помощью; быть может, попросту воплощали мечту любого хироманта. Слева стоял шатер френолога, украшенный, не в пример скромнее, на удивление шишковатыми черепами Сократа и Шекспира. Как и подобает истинной науке, здесь были только белая и черная краски, только числа и чертежи; малиновая же палатка, где царила тишина, завлекала таинственным темным входом. Френолог по фамилии Фрозо — юркий смуглый человек с неправдоподобно черными усами — стоял у своего святилища и объяснял неведомо кому, что любая голова окажется такой же значительной, как у Шекспира. Едва показалась дама, он кинулся на нее и со всей старомодной учтивостью предложил пощупать ее череп.

Заглядывая в свои записки, я вижу, что случилось зто в четверг, 21 апреля 1895 года, всего за несколько дней до того, как к нам пожаловала мисс Вайолетт Смит, поведавшая об удивительном происшествии, приключившемся с ней в Сюррее [1]. Именно в тот день нам на Бейкер-стрит [2] доставили телеграмму.

Ничего необычного в этом не было: моему старому другу Шерлоку Холмсу и прежде случалось получать подобные послания с просьбой о помощи в той или иной чрезвычайной ситуации, но лишь в очень немногих из них просьба о помощи была выражена в столь безапелляционной манере.

Фаррингтонов можно было бы считать весьма милым семейством, если, конечно, не принимать во внимание их некоторые дурные привычки, например, привычку убивать. Возможно, даже несправедливо называть убийство их привычкой. В конце концов они совершили его лишь дважды. Однако они были на пути к тому, чтобы превратить это в привычку. Вот и теперь они планировали исправить цифру «два» на «три». Но выглядели они отнюдь не зловеще и не походили на заговорщиков, шепчущих друг другу на ухо. Они обсуждали это свободно, открыто, расположившись в скромной гостиной летнего дома.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

«Я отправился в пятницу утром с Паддингтонского вокзала в приподнятом настроении от предвкушения предстоящих радостей. Вагон был пуст, лишь один человек в противоположном конце сидел ко мне лицом. Высокий, с солдатской выправкой. Я не мог избавиться от впечатления, что где-то раньше видел его. В конце концов я вспомнил. Моим попутчиком был инспектор Бадгворт. Я сталкивался с ним, когда делал серию статей об исчезновении Эверсона…»

«Сойдя в Пальме на берег с борта парохода Барселона – Майорка, мистер Паркер Пайн тут же натолкнулся на первое препятствие. В гостиницах не было мест. Единственное, что смогли для него сделать в гостинице, расположенной в самом центре города, это подыскать ему душный, похожий на кладовку номер с окнами во двор. Мистер Паркер Пайн остался все равно недоволен. Владелец гостиницы к недовольству привык…»

«Мистер Исаак Пойнтц вынул изо рта сигару и одобрительно произнес:

– Очень миленькое местечко.

Он сказал это так, будто поставил на гавани Дартмута пробу, после чего снова зажал сигару в зубах и огляделся с видом человека, совершенно довольного собой, своим костюмом, своим окружением и вообще всей своей жизнью…»

«Мистер Саттерсвейт от досады дважды издал звук, похожий на кудахтанье. Так это или нет, но он все больше склонялся к мысли, что старые автомобили куда надежнее новых. Доверять можно только тому, что прошло испытание временем. Старые автомобили, они тоже с капризами, но все их капризы известны, понятны, и, если за машиной следить, ничего особенного не случится. А вот новые! Сколько штучек, окошки с форточками, сверкающая панель, которая выглядит-то замечательно, но непривычная и неудобная, рука тянется не туда, куда надо, и не сразу находит, где включаются дворники, где ближний свет и так далее. Почему-то все это на ней находится там, где меньше всего ожидаешь найти. А уж если вдруг ваше новое блестящее чудо забарахлит, механики в гараже с удивительным постоянством начинают твердить все одно и то же: „Зубки-то еще не прорезались. Отличная машина, сэр, просто супер. Последнее слово техники. Но вот зубки еще не прорезались. Ха-ха-ха“. Будто машина – это какой-нибудь вам младенец…»