Трансплутон

Трансплутон

Джон КЭМПБЕЛЛ

ТРАНСПЛУТОН

Блейк скептически разглядывал странную конструкцию.

- Так вот ты чем занимался на вахте? Протономет? Ну и что ты собираешься с ним делать? У него же отдача, как у пушки.

Пентон покачал головой, потирая ушибленное запястье.

- Ты преувеличиваешь. Я просто упустил из виду - с этими лучевыми ружьями забываешь об отдаче.

- Удивительно, что ты еще самого себя не прошил насквозь... Не пойму все-таки, чем тебе не нравится обыкновенный электронный луч? Он даст сто очков вперед любой молнии...

Другие книги автора Джон Вуд Кэмпбелл

рассказ, сокр.пер.с англ. Юрия Зараховича

оригинал: "Who Goes There?", 1938;

Антарктическая экспедиция обнаружила неземной корабль и замерзшего пришельца. Это существо способно перестраивать свой организм, принимая любой облик.

Классический научно-фантастический триллер. Дважды экранизирован.

Один из вариантов перевода произведения, по мотивам которого был снят ставший уже классическим фильм Джона Карпентера «Нечто».

Джон Вуд Кэмпбел по праву считается одной из значительнейших фигур «золотого века фантастики». Сам он написал немного — зато стал «литературным отцом» Айзека Азимова, Лайона Спрэг де Кампа, Лестера дель Рея, Пола Андерсона — и еще многих, многих авторов, что теперь признаны абсолютными классиками жанра, но в свое время буквально выросли под крылом редактировавшегося Кэмпбелом журнала «Поразительная научная фантастика» Журнала, который, что называется, создал «стиль и почерк» классической американской фантастики — однако почти не оставил Кэмпбелу времени для самостоятельного творчества. Почти… потому что лучшее из кэмпбеловского наследия к сейчас воспринимается так, словно было создано еще вчера Примеров тому достаточно, но самый яркий из них — повесть «Нечто». Хотя бы потому, что фильм, снятый по ней, смотрел — и продолжает смотреть — весь мир.

Первая часть «Out о Night« Журнал «Astounding Stories», № 10, 1937

Вторая часть «Cloak of Aesir»

Журнал «Astounding Science-Fiction», № 3, 1939

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ИЗ МРАКА НОЧИГЛАВА 1

Мать сарнов не мигая смотрела на Грайта. Глаза у нее были удивительные, золотистые. Человек, стоявший перед ней, был представителем расы, которую сарны поработили четыре тысячи лет назад, — расы людей. А пока Мать выполняла возложенную на нее задачу — следила за порядком на Земле, на той самой планете, где прежде тысячелетиями царил хаос. Люди не умели пользоваться свободой и поэтому заслужили участь рабов. Они подчинялись сарнам, но в последнее время Правительницу все больше и больше беспокоили попытки людей вновь обрести независимость.

На сегодня я — последний представитель своего вида во всей Солнечной системе. И никто, кроме меня, уже не помнит о той грандиозной битве, в которой решалась ее судьба. Меня еще поддерживает близость к Центру Управителей, поскольку я отношусь к тому же классу, что и они. Но дни мои сочтены, а со мной в небытие уйдут все существа моего типа, в общем-то довольно посредственные с точки зрения эффективности, но тем не менее сумевшие породить тех, кто сейчас господствует и переживет меня надолго.

Деградирующие туземцы, манящие секреты древней цивилизации - эта планета просто просилась, чтобы её колонизировали. Но облом подстерегает порой там, где его не ждешь.

После завоевания Земли сарнианами минуло четыре тысячи лет. Единственная из завоевателей, Верховная Правительница, Мать Сарна помнит времена яростных сражений, и она же единственная, кто видит, что земляне сильно изменились с тех пор, овладели телепатией и вновь стали достойными соперниками сарниан. Но особое беспокойство у Правительницы вызывает человек по имени Эсир.

© pitiriman
Популярные книги в жанре Научная фантастика

Андрей ЩЕРБАК-ЖУКОВ

Я И МОЙ ТЕЛЕВИЗОР

На улице грязно - идет дождь. Крупные капли бьются о подоконник. Лица прохожих надежно скрыты пятнами пестрых зонтов.

До лекции четверть часа. Ты смотришь в окно и говоришь, что чудес не бывает. Но это не так, и я не могу не возразить тебе.

- Ты не права, - говорю я. - На Земле постоянно происходит много того, что заметно разнообразит жизнь ее обитателей.

Ты только вспомни - у нас на планете все время что-нибудь происходит: то динозавры исчезают целыми коллективами, то Атлантида без предупреждения переходит на подводный образ жизни, то где-то в Лох-Нессе выныривает, Бог весть откуда взявшийся, плезиозавр. А тайна Бермудского треугольника? А извержение Везувия? А самовозгорающиеся брюки и летающие тапочки? Этот ряд можно продолжать снова и снова, и нет никакой гарантии, что он будет более или менее полным и, главное, точным. С абсолютной точностью можно сказать лишь то, что где-то там, в этом ряду, на весьма скромном месте, будем стоять мы с моим телевизором.

Андрей ЩЕРБАК-ЖУКОВ

ВОЛШЕБНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ

(сценарий киноновеллы)

1

В небольшом концертном зале, похожем скорее на барак из гофрированной жести, - серый полумрак. Грязно, сильно накурено, - сквозь дым и мрак видны лица зрителей. В основном, это молодые ребята и девушки в потертых куртках. Кто-то сидит на стульях, кто-то - на фанерных ящиках, кто-то просто примостился на полу, поджав ноги.

В глубине слабо освещенной сцены стоит небольшой аппарат на складных ножках, с рядом клавиш, кнопками и тумблерами. За аппаратом на какой-то коробке сидит парень лет двадцати пяти, слегка склонный к полноте, с копной мелко вьющихся волос.

Владимир Щербаков

Мост

Скрипнул полоз саней. На улице раздались знакомые, казалось, голоса. Шаги на ступеньках полусожженной школы. Негромкий разговор.

В гулком пустом классе, где раньше нас было больше, чем яблок на ветке, камень разбитой стены ловил мое дыхание. Светлый иней оседал на красных кирпичах, Я считал эти летучие языки холода, выступавшие как бы из самой стены. Где-то хлопнула уцелевшая дверь. Голоса приближались. И я понял, что это не сон.

Владимир Щербаков

Поэтесса

"Стоял апрель, и зеленели звезды - причудливы, тревожны, высоки. Тогда ко мне нежданные, как слезы, незваные, пришли стихи".

В апреле?.. Да, это я помнил. Но не придал значения тогда. Сейчас я знаю - это было первый раз в апреле. Два года назад. Совсем не трудно было запомнить эти стихи. А вот почему: "На сорок рук - одна рука навстречу робкому движенью. На сорок верст - одна верста, подвластная долготерпенью. На сорок строк - одна строка с нерукотворным выраженьем".

Владимир Щербаков

Помните меня!

Иногда я спрашиваю себя: почему эта малоправдоподобная история представляется мне совсем реальной, а не сном наяву? И не нахожу ответа.

В комнате ничего не изменилось. Тот же письменный стол, шкаф с моими старыми студенческими книгами, бронзовая пепельница, статуэтка Дон-Кихота. Среди этих привычных вещей все и произошло.

Прежде всего - о встрече с человеком без имени. Мы заканчивали проект и работали допоздна. Когда я возвращался домой, в метро было совсем мало народу, а мой вагон был и вовсе пуст. Тускло светили лампочки. Жужжали колеса по невидимым рельсам. Темно-серые тени на бетоне тоннеля проносились мимо. Перегон. Станция. Перегон. На остановках хлопают двери. Снова тени бегут навстречу.

Владимир Щербаков

Прямое доказательство

Летом в лощинах поднимались высокие травы. В озерах, оставленных половодьем, шуршал тростник. Мы делали из него копья.

На холмах трава росла покороче, зато одуванчиков было больше, попадались васильки, и мышиный горошек, и цикорий. Склон казался местами голубым, местами желтым. И какая теплая была здесь земля) Можно было лечь на бок, и тогда лицо щекотали былинки, шевелившиеся из-за беготни кузнечиков, мух и жуков. Скат холма казался ровным, плоским, и нельзя было понять, где вершина и где подножье. Сквозь зеленые нитки травы виднелся лес, и светилось над лесом небо, то сероватое, то розовое от солнца, какое захочешь, как присмотришься. И можно было заставить землю тихо поворачиваться, совсем как корабль.

Владимир Щербаков

Жук

Нужно было возвращаться в город. Потому что солнце уже покраснело, и по траве поползли длинные прохладные тени. Красотки еще хлопали синими крыльями, но самые маленькие стрекозы-стрелки уже спрятались, исчезли.

Мы с Алькой прошли за день километров пять по берегу ручья и поймали жука. Теперь Алька то и дело подносил кулак к уху - слушал. Жук скрежетал лапками и крыльями, пытаясь освободиться. Час назад он сидел на пеньке, задремав на солнышке, и Алька накрыл его ладошкой. Но никогда в жизни не видел я таких жуков! Полированные надкрылья светятся, как сталь на солнце, лапы - словно шарниры, усы - настоящие антенны.

АНДРЕЙ ЩУПОВ

Ц В Е Т О К

Это случилось осенью, когда по пугающей кривой поползло вниз настроение Марка, когда, словно спохватившись, небо сменило голубые наряды на пасмурный траур, с неискренним надрывом спеша оплакать отошедшее в мир иной лето. Окна города вторили погоде, сочась слезами, покашливая в ответ на трескучие разряды высотной шрапнели. Марк все более скучнел лицом, замыкаясь в себе, на слова и улыбки уже не находя сил. У себя в институте он потихоньку начинал ненавидеть людей. Увы, это получалось само собой. Потому что вместо глаз мерещились прозрачные дождевые капли - остекленевшие, неживые, а вместо ртов - черные дыры - из тех, должно быть, что заглатывают космический мусор, обжигая угаром вселенской радиации. Все было полно суетных забот, интрижек, вирусовидных сплетен. В это "все" не хотелось вникать, и губы поневоле брезгливо кривились, когда искомое "все" шаловливым дворовым псом подкатывалось к самым ногам, пыталось неделикатно обнюхать низ живота. Дергаясь телом и ежась душой, Марк молчаливо ужасался. Миры, окружившие его собственный, виделись ему картофельными клубнями, осклизлыми и разбухшими, превратившимися в прибежище розоватых вечно голодных червей. Змеями Горгоны они тянулись во все стороны, ощупывая пространство, оставляя за собой мокрые, дурно пахнущие дорожки. Утоляемый голод ускорял их рост, клубни становились тесными, и именно в это время Марк стал избегать сослуживцев, прячась иной раз в туалетах, дымя паяльной канифолью, заставляя черные дыры перхать и отступать. Однако и, отступая, противник умело отплевывался, а угрюмому настроению Марка общественность сыскала достойное объяснение: от него ушла Лиля. Тем самым попутали причину и следствие, но Марку было уже все равно. Куда больше его беспокоила возросшая агрессивность дам из соседних лабораторий.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Катарина Кэр

Заклинание клинка

Том первый увлекательного фантастического сказания, написанного новым магическим талантом.

Моему мужу, Говарду, который помог мне гораздо больше, чем сам полагает. Без его поддержки и преданности я никогда не закончила бы этой книги.

Б л а г о д а р н о с т и.

Я очень благодарна следующим моим друзьям: Барбаре Дженкинс в особенности, которая положила начало моей карьере, подарив мне когда-то давным-давно мою первую игровую фантазию. Алисе Брайтин, моей матери, которая оказывала мне моральную поддержку и неизменное одобрение и, что самое важное, подарила превосходную пишущую машинку. Элизабет Помейд, моему агенту, которая взялась за осуществление эксцентричного проекта и фактически реализовала его. Грегу Стаффорду, чья вера в мое мнение о его произведениях помогла мне в оценке моих собственных. Конраду Балосу - самому лучшему на Западе специалисту по ремонту пишущих машинок. И особенно - Джону Джекобсену, самому лучшему товарищу по играм, которого я когда-либо имела в детстве.

Роман Дианы Кэри погружает читателя в исторические глубины эпопеи «Star Trek». Действие его происходит за двадцать пять лет до того, как Джеймс Кирк появился на борту «Энтерпрайза». Перед читателем предстают неизбежные конфликты между человеческой философией, мечтаниями, надеждами и той жестокой реальностью, которая зачастую служит фоном для столкновения различных разумов.

Джойс Кэри

Герой нашего времени

Пер. - Н.Волжина.

Полуденное солнце белым лучом, точно прожектор, пронизывало пыль и косым четырехугольником легло на пол детской. Муха, застрявшая между оконными рамами, зажужжала, как циркулярная пила; примолкла и снова принялась жужжать, но уже на другой ноте, точно пила вошла в более мягкую древесину. На полу сидел на корточках маленький мальчик - крепыш с волосами, отливающими бронзой, и строил вокруг ромба солнечного пятна стену из синих и красных кирпичиков.

Джойс Кэри

Молодость бывает только раз

Пер. - Л.Беспалова.

Ярмарка была в разгаре - шел пятый час жаркого сентябрьского дня, а пекло все сильнее. На рыночной площади надрывались кто во что горазд двадцать каруселей, высоко в воздухе густым облаком желтого дыма стояла пыль - казалось, это курится разгоряченная, возбужденная толпа. В ней, как в прикрытом валежником костре, то и дело что-то ворошилось. С первого взгляда толпа представлялась темной, монолитной массой - так плотно деревенские жители в выходных костюмах сбились в кучу перед ларьками. Но если всмотреться, в массе наблюдалось клокотание и так же, как из подернутого пеплом костра вдруг выбивается язык пламени, из толпы выбивалась компания девиц или парней. Эти перекрикивающиеся, пересмеивающиеся юнцы там и сям прокладывали себе дорогу сквозь толпу, выбирая для прорыва наиболее трудные, неприступные участки.