Топор XXI века

Топор XXI века

Рассказы о различных жизненных ситуациях, в которые попадают герои современного общества. В сборник включена также и опубликованная ранее отдельным изданием новелла, под названием «Форумы, блоги, соцсети и другие ресурсы в Интернете», где в гротескной форме показано, к чему может привести чрезвычайная зависимость от Интернет-общения.

Отрывок из произведения:

Личная трагедия

Рассказ

…Находящийся в областном городе N научно-исследовательский институт (сокращенно НИИ), с одной стороны, был слишком велик, чтобы его не затронули бури девяностых годов XX века, но с другой – слишком важен для одной из отраслей народного хозяйства молодой России… Точнее я сказать не могу по причине секретности. В результате одно уравновесило другое, и ко второму десятилетию XXI века этот головной НИИ подошел почти без потерь как работников, так и помещений, что служило поводом для зависти сокращенных сотрудников других НИИ, которым не посчастливилось заниматься таким нужным стране делом…

Популярные книги в жанре Рассказ

«– Так, так, так, – потирал радостно руки Старший Следователь. – Попался, дружок, попался.

Было от чего радоваться старшему следователю. Вот уже полгода на его участке какой-то безумец отпирает все замки и…

И дальше ничего…»

Рассказ. Журнал: «Аврора», 1990, № 11

…И по этому городу наугад, ощупью, и все-таки страстно, почти уверенно, не страшась ни звуков своих шагов, ни вольного, спортивного дыхания, идут, несутся двое: она и муж.

Она смотрит только вниз, на асфальт, где, пробиваясь ритмом сквозь темноту, с пружинящей легкостью мелькают мужские ноги. Четкий, как на плакате, рисунок черных мужских брюк. Мужа самого почему-то не видит. Да и незачем ей смотреть, они слиты в беге воедино, намертво.

Цвели крокусы, когда советские танки вошли в этот маленький восточнопрусский городок, превращенный английской авиацией в дымные развалины. Над дорогами, тесно обставленными липами, летал пух из перин, брошенных беженцами, уходившими к Кенигсбергу и Данцигу. С трудом взобравшись по деревянной приставной лестнице к большим часам на уцелевшей кирхе, инвалид с негнущейся ногой перевел стрелки на московское время. На маленькой площади у разбитого фонтана командир головного Т-34 обнаружил в плетеной корзине собаку, к соскам который приникли два полузамерзших младенца. Кто была их мать — немка? полька? литовка? — выяснить не удалось.

Школа дураков была одной из достопримечательностей городка. В конце августа сюда со всей округи, главным образом из деревень, свозили странно похожих друг на дружку туполицых мальчиков и девочек, которые, цепляясь за своих матерей и непрестанно жуя булки, толпились в магазинах, где им наскоро покупали одежду и обувь подешевле, и осаждали парикмахерскую — По Имени Лев, каменея лицом, быстро остригал их наголо, после чего они тянулись за реку, к двухэтажному зданию возле Гаража, где и располагалась школа-интернат для умственно отсталых детей — олигофренов. Жили они обособленно, но иногда их выводили погулять на луг, тянувшийся до Детдомовских озер, и у нас появлялась прекрасная возможность вволю подразниться и пострелять из рогаток по дуракам. Поскольку их воспитатели не очень-то бдительно следили за стрижеными, ребята постарше умудрялись отбить от стада дурочку помиловиднее — такая обычно за конфетку-другую охотно соглашалась утешить терзания юной плоти.

Журнал: «Аврора», 1985, № 7.

Скажу сразу: друзей у меня нет, никогда не было и не будет. Хотя, по–моему, был у меня один друг Сергей, но он меня предал или я его предал, в общем, насчёт дружбы мы оказались кристально чистые, честные люди, прозрачные как водка и т. д. и т. п.

Не знаю, как начать, или начать, а случилось это первого апреля, год не важен. Месяц весна. Да — была весна — шёл снег. Было холодно и склизко. Я, помнится, шёл и, поскользнувшись, потерял голову. Скорее нет, это был кочан капусты, который, выскользнув из рук, шлёпнулся на мостовую. При этом этот удар перепутал в голове все оставшиеся мысли…

Пролетело, промелькнуло мое счастливое деревенское лето. Я переехала в деревню в конце апреля больная, разбитая, толстомясая, от толщины, особенно не вяжущейся с моей головой мелкого грызуна, неповоротливая.

А в сентябре поджарая, ставшая будто выше ростом, я легко покрываю пружинистым шагом три мили, переплываю озеро, а главное, не пью дважды в день таблеток от жгучей боли в животе.

Правда, мне так и не удалось избавиться от ежедневной утренней таблетки от давления, но тут уж ничего не поделать — я курю и курю много и с наслаждением, что не совместно с повышенным давлением. Таблетка же эта совершает в моей голове некую очистительную работу: она держит давление на должном уровне, но вместе с тем совершенно опустошает голову, как бы избавляет ее решительно от всех мыслей. Образует в ней пустоту и легкость.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Книга является обобщающим материалом серии книг: «Заволжье – 40 лет», «Город Заволжье: версии, слухи, факты», «Прощай Заволжье – здравствуй Заволжье», «Неизвестное Заволжье».

Основной задачей, которую мы перед собой ставили, можно считать наше намерение побудить горожан к написанию своих воспоминаний о жизни города Заволжье. Благодаря нашим первым книгам, свои воспоминания о нашем городе написали Ю.К. Тола-Талюк «Опыт присутствия» и Павел Маленёв «Пацаны выходят из бараков». Хорошее начинание всегда полезно продолжать.

В связи со сменой общественного устройства страны и новых ориентиров развития промышленности и сельского хозяйства, город пережил массу трудностей, но, похоже – устоял. Раз город устоял, значит, будет жить дальше. История нашего города чрезвычайно интересна и в наше время, и для будущих поколений, как опыт «выживания» имперского города, вдруг ставшего провинцией при крушении Империи СССР.

Для русских политика как множественность управления сродни катастрофы или как отмечал Салтыков – Щедрин «божьего попущения». Русский человек совершенно не терпит «семибоярщину» и относительно спокойно чувствует себя только при наличии одного политика или вождя во главе всего своего общества. Проблема в том, что мир тесен, ресурсы ограничены, а борьба за них только обостряется. Поэтому и подходы к политике могут быть разными.

Писатель Дрю Миддлтон, например, о британцах писал так: «Британцы по самой своей сути политическая нация… Они рассматривают политику и правление как серьёзное, достойное, а главное – интересное занятие. Для многих британцев техника политики и правления в Нигерии, или Луизиане, или Исландии столь же увлекательна, как и новый реактивный истребитель для энтузиаста-авиатора. Они давно знакомы со всем этим делом, и всё же оно остаётся для них удивительно интересным».

Эта книга о том, как русская эмиграция после 1917 года вынуждена была через создание общественных организаций заниматься политикой за рубежом, так как и «рак на горе свистнул» и «жареный петух клюнул». Примечательно, что эти общественные организации русской эмиграции и послужили основой для создания всего мирового сообщества.

Девушка Света после смерти родителей страдает психическим расстройством. Доктора не в состоянии ей помочь. Болезнь прогрессирует. Спасти ее вызывается Дмитрий, новый приятель Светы. Он очарован девушкой и ради неё готов на всё. По совету лечащего врача Дмитрий отправляется на встречу с писателем Златаном. Врач считает одну из книг Златана причиной болезни девушки. Живет писатель в «Доме Книги», панельной 16-этажке в центре города на первом этаже которой когда-то располагался книжный магазин…

Притчей принято называть некий специфический короткий назидательный рассказ, который в иносказательной форме, заключает в себе нравственное поучение. Как жанр притча восходит к библейским временам, она стала древнейшим учебником человеческой морали и одновременно морально нравственным «решебником» общечеловеческих проблем. Книга армянских притч вобрала в себя сконцентрированную мудрость народа, которая свет специфического мировоззрения горцев пропустила сквозь призму христианства. Такова притча о «Царе, племяннике и наибе», оканчивающаяся вполне библейской моралью. Столь же поучительна притча о «Нищем и повелителе города». Однако армянские притчи не дают готовых императивов вроде буддийских притч, не покушаются они и на решение глобальных, общечеловеческих проблем. Они занимают вполне обособленную нишу в мировой литературе, будучи одновременно и басней, и сказкой, и поучительным анекдотом .