Томми и традиции

Г.К. Честертон

Томми и традиции

Не так давно я пытался убедить сотрудников и читателей свободолюбивой газеты, что демократия, в сущности, не так уж плоха. Это мне не удалось. Сотрудники ее и читатели очень милые, даже веселые люди; но они не могут переварить парадоксальное утверждение, что бедные действительно правы, богатые - виноваты. С тех пор стало принято связывать мое имя с джином, которого я терпеть не могу, и семейными драками, для которых у меня не хватает прыти. Я часто думал, стоит ли мне объяснять еще раз, почему бедные правы; и вот сегодня утром я, очертя голову, снова ринулся в бой. Почему, спросите вы? Потому, что какая-то женщина сказала мальчишке: "Ну, Томми, теперь иди поиграй", - не грубо, а с тем здоровым нетерпением, которое так свойственно ее полу.

Другие книги автора Гилберт Кийт Честертон

На закатной окраине Лондона раскинулось предместье, багряное и бесформенное, словно облако на закате. Причудливые силуэты домов, сложенных из красного кирпича, темнели на фоне неба, и в самом расположении их было что-то дикое, ибо они воплощали мечтанья предприимчивого строителя, не чуждавшегося искусств, хотя и путавшего елизаветинский стиль со стилем королевы Анны[9], как, впрочем, и самих королев. Предместье не без причины слыло обиталищем художников и поэтов, но не подарило человечеству хороших картин или стихов. Шафранный парк не стал средоточием культуры, но это не мешало ему быть поистине приятным местом. Глядя на причудливые красные дома, пришелец думал о том, какие странные люди живут в них, и, встретив этих людей, не испытывал разочарования. Предместье было не только приятным, но и прекрасным для тех, кто видел в нем не мнимость, а мечту. Быть может, жители его не очень хорошо рисовали, но вид у них был, как говорят в наши дни, в высшей степени художественный. Юноша с длинными рыжими кудрями и наглым лицом не был поэтом, зато он был истинной поэмой. Старик с безумной белой бородой, в безумной белой шляпе не был философом, но сам вид его располагал к философии. Лысый субъект с яйцевидной головой и голой птичьей шеей не одарил открытием естественные науки, но какое открытие подарило бы нам столь редкий в науке вид? Так и только так можно было смотреть на занимающее нас предместье – не столько мастерскую, сколько хрупкое, но совершенное творение. Вступая туда, человек ощущал, что попадает в самое сердце пьесы.

«Между серебряной лентой утреннего неба и зеленой блестящей лентой моря пароход причалил к берегу Англии и выпустил на сушу темный рой людей. Тот, за кем мы последуем, не выделялся из них – он и не хотел выделяться. Ничто в нем не привлекало внимания; разве что праздничное щегольство костюма не совсем вязалось с деловой озабоченностью взгляда…»

Содержание

Сапфировый крест. Перевод Н. Трауберг

Тайна сада. Перевод Р. Цапенко / Сокровенный сад. Перевод А. Кудрявицкого

Странные шаги. Перевод И. Стрешнева

Летучие звезды. Перевод И. Бернштейн

Невидимка. Перевод А. Чапковского

Честь Израэля Гау. Перевод Н. Трауберг

Неверный контур. Перевод Т. Казавчинской

Грехи графа Сарадина. Перевод Н. Демуровой

Молот Господень. Перевод В. Муравьева

Око Аполлона. Перевод Н. Трауберг

Сломанная шпага. Перевод А. Ибрагимова

Три орудия смерти. Перевод В. Хинкиса

Наполеон — император Франции; Ноттинг-Хилл — район Лондона. Зачем понадобилось Честертону ссорить в романе гигантскую империю с тихим кварталом, сталкивать их армии да еще поручать оборону персонажу со столь неприлично громким прозвищем? Английский читатель 1904 года, беря в руки этот «батальный» роман, думал не об обороне Ноттинг-Хилла, а о растущей в колониальных войнах британской империи: ведь война с бурами на юге Африки, где отличился коварством и жестокостью упоминаемый в самом начале романа расист Сесил Родс, едва отгремела. И в национальных героях по-прежнему числился киплинговский колониальный солдат Томми Аткинс, преисполненный послушания и долга и готовый беззаветно служить короне. Но если порабощение малых народов будет продолжаться дальше, считал писатель, то Англия сама превратится в громадное рабовладельческое государство, о котором предупреждал еще X. Беллок в книге «Сервилистское государство». Чтобы защитить свободу, спасать нужно малый дом и защищать не империю и даже не столицу империи, а квартал. И на защиту его следует поставить не безликого и послушного Томми, а великого полководца из народных умельцев, под стать наполеоновским маршалам. Поэтому — Наполеон, поэтому — Ноттингхилльский.

Честертон как мыслитель почти неизвестен широким кругам советских читателей, знающим его только как автора детективных рассказов об отце Брауне и Хорне Фишере. Эта книга призвана познакомить с философскими, нравственными, религиозными взглядами писателя, с его размышлениями о ценности человеческой жизни, пониманием сущности христианства и путей человека к духовности.

Книга рассчитана на всех, интересующихся философскими проблемами человека, историей культуры и религии

Мистер Натт, усердный редактор газеты «Дейли реформер», сидел у себя за столом и под веселый треск пишущей машинки, на которой стучала энергичная барышня, вскрывал письма и правил гранки.

Мистер Натт работал без пиджака. Это был светловолосый мужчина, склонный к полноте, с решительными движениями, твердо очерченным ртом и не допускающим возражений тоном. Но в глазах его, круглых и синих, как у младенца, таилось выражение замешательства и даже тоски, что никак не вязалось с его деловым обликом. Выражение это, впрочем, было не вовсе обманчивым. Подобно большинству журналистов, облеченных властью, он и вправду жил под непрестанным гнетом одного чувства — страха. Он страшился обвинений в клевете, страшился потерять клиентов, публикующих объявления в его газете, страшился пропустить опечатку, страшился получить расчет.

Рассказы об отце Брауне — это маленькие шедевры британского классического детектива, ставшие настоящим литературным феноменом. Об этом герое писали пьесы, сочиняли мюзиклы и даже рисовали комиксы. Рассказы Честертона не раз экранизировали в Англии и США, Германии и Италии, и неизменно экранизациям сопутствовал успех. И до сих пор читатели во всем мире снова и снова восхищаются проницательностью знаменитого патера. Многие рассказы печатаются в переводах, подготовленных специально к этому изданию!

Содержание

Отсутствие мистера Кана. Перевод Н. Трауберг

Разбойничий рай. Перевод Н. Трауберг

Поединок доктора Хирша. Перевод В. Ланчикова

Человек в проулке. Перевод Р. Облонской

Машина ошибается. Перевод А. Кудрявицкого / Ошибка машины. Перевод Р. Цапенко

Профиль Цезаря. Перевод Н. Рахмановой

Лиловый парик. Перевод Н. Демуровой

Конец Пендрагонов. Перевод Н. Ивановой

Бог гонгов. Перевод Н. Ивановой

Салат полковника Крэя. Перевод под редакцией Н. Трауберг

Странное преступление Джона Боулнойза. Перевод Р. Облонской

Волшебная сказка отца Брауна. Перевод Р. Облонской

Популярные книги в жанре Детективы: прочее

В каком-то научном журнале о жизни фауны я вычитал, что с точки зрения кошаков Господь создал людей с одной целью – кормить этих самых кошаков. Вероятно, с точки зрения моего собрата по ремеслу Жоры, я существую на белом свете исключительно, чтоб добросовестно и самоотверженно вкалывать вместо него. Возможно, я немного заблуждаюсь, но ничего другого в голову не приходит, когда в очередной раз Жорин кислый лик возникает в дверном проёме моего кабинета. Именно с таким выражением физиономии он обычно просит поможения в оперативно-розыскной деятельности, коей мы вынуждены заниматься по долгу службы. «Если ты откажешь, я покончу с собой из табельного оружия», – сообщают мне бездонные Жорины очи, поэтому я стараюсь не отказывать. В настоящую секунду взгляд коллеги полон такой безысходности, что застрелиться хочется самому.

Пираты бывают разные. Одни плавают по морским волнам, другие — по музыкальным. Но делают общее дело — грабят. Не успела популярная певица Татьяна записать новый альбом своих песен, как его уже выпустили огромным тиражом музыкальные пираты и прикарманили ее денежки. А ведь еще долги продюсеру возвращать надо. Неужели придется ей, слабой девушке, вступать в неравную схватку с акулами криминала? К счастью, есть у Татьяны любящий папа — отважный морпех и мастер рукопашного боя. Узнав о беде дочери, он приезжает в Москву и пускается в одиночное плавание по волнам попсового пиратского моря. Однако той акуле, которая попытается сцапать его своими зубами, не поздоровится...

Как быстро идет время, как ошарашиваюше быстро оно уходит… И самое печальное в том, что ход его с каждым годом ускоряется. Если раньше ты не замечал, как исчезает день, неделя, то теперь точно так же не успеваешь считать проносящиеся сквозь тебя годы… Ты, конечно, бодришься, еще без опаски смотришь в зеркало, иногда даже находишь в собственном изображении нечто утешительное, но если раньше твои прелести просто бросались в глаза и ты не знал, на чем остановиться, то теперь их приходится изрядно поискать… Когда-то в глазах встречных девушек ты видел если не восторг, то хоть какое-то к себе отношение – недовольство, интерес, насмешку, а сейчас они просто не видят тебя в упор. О девичьей насмешке ты можешь лишь мечтать, как о чем-то несбыточном, а если и смотрит на тебя с загадочным любопытством, так это начальство – прикидывает, не созрел ли ты для той работы, для этого задания, достаточно ли ты уже мудр, чтобы пренебречь собственным мнением, пожертвовать достоинством, достаточно ли уже предан, чтобы он без риска мог накинуть тебе трешку к зарплате, помянуть добрым словом в приказе, похлопать по плечу при опальном сотруднике, для которого подобные начальственные ласки есть предмет сладостных вожделений…

Войдя в служебное помещение, она первым делом пошарила в морозильной камере. Кусочки льда обжигали пальцы холодом; рука не нащупывала ничего, кроме покрытых инеем стенок.

В туалете она тщательно осмотрела каждую упаковку мыла и даже высыпала из коробочки порошок пятновыводителя. Но и тут не было того, что она искала.

Она перешла в пассажирский салон. В стенке каждого кресла был карман с разного рода рекламными брошюрами и прейскурантом услуг. Вытащив содержимое, она внимательно рассмотрела каждую бумажку и пустые карманы. Так она понемногу добралась до последнего кресла, остановилась у выхода, обернулась и еще раз окинула взглядом весь салон.

«Я стучусь к вам, люди. Сделайте свою жизнь полегче. Это в ваших силах… Пожалуйста, услышьте!» — вот основная мысль, которой пронизаны все произведения Льва Аскерова.

И тот же настойчивый стук, и ту же захватывающую интонацию его повествований вы услышите в предлагаемых вам новых произведениях писателя — научно-фантастическом романе «С миссией в ад» и в реалистическом детективе-драме «Дом Иветты».

Международный бестселлер.

Продолжение серии о легендарной женщине-инспекторе Ким Стоун.

ВЫ ЗНАЕТЕ ПРАВИЛА ИГРЫ. ВАМ НУЖНО ВЫЖИТЬ. НО ЭТО ВРЯД ЛИ…

Вечереет. В парке Хайден-Хилл сидит на детских качелях женщина лет шестидесяти. Она неподвижна и не раскачивается. Но если приглядеться, то можно увидеть, что ее тело прикручено к качелям колючей проволокой. Женщина мертва. А на шее у нее вырезана буква Х…

На место ужасного преступления прибывает детектив-инспектор Ким Стоун. Она выясняет, что жертва была некогда профессором детской психологии.

Затем находят еще два тела с такими же отметинами на шеях. Все убийства так или иначе связаны с известными детскими играми, и Ким понимает, что охотится за изощренным серийным убийцей. В конце концов она обнаруживает, что убитые когда-то участвовали в ежегодных турнирах для одаренных детей…

Анжела Марсонс – одна из самых успешных авторов в жанре детектива. В мире продано более

5 000 000, а в России – около 100 000 экземпляров ее книг. У автора огромная армия преданных поклонников. Они восхищаются острым умом и несгибаемой волей главной героини, подлинностью характеров персонажей, напряженными сюжетами и невероятными эмоциями, которые дарит чтение романов Анжелы.

«Для меня Марсонс – королева жанра. Она знает, как по-настоящему очеловечить детективные сюжеты…» – Postcard Reviews

«Это просто вау! Полицейский детектив в лучшем своем виде. Сложный, интригующий и поглощающий читателя без остатка…» – Rachel’s Random Reads

«Герои Лены Элтанг всегда немного бездомные. Место обитания, ощущение домашности им заменяет мировая культура. Можно сказать, что они с парадоксальной буквальностью воплощают мандельштамовскую формулу о том, что эллинизм – это печной горшок». Так отозвался критик Игорь Гулин об одном из текстов автора.

Новая книга Элтанг продолжает традицию: это не только классический роман о русском писателе, попавшем в опасную историю на чужой земле, и не только детективная драма, в которой есть преступление и наказание. Прежде всего это путевые записки эскаписта, потерянного европейца, человека здравомыслящего, но полного безрассудства, это дневник романтика, погружающий нас в пространство сознания героя, живущего одновременно в двух измерениях: в субъективно воспринятой социальной реальности и в пространстве персонального мифа.

Дебютная повесть сценариста и режиссера Ислама Ханипаева написана от лица восьмилетнего мальчика, живущего в Махачкале. Потеряв мать и подвергаясь нападкам в школе, герой находит поддержку у воображаемого друга – Крутого Али. Он готовится стать «великим воином» и отправляется на поиски своего отца.

Это не только история о травме и ее преодолении, это книга о взрослении и принятии непростой правды героем, которому безоговорочно веришь и сопереживаешь.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Г.К. Честертон

Три типа людей

Грубо говоря, в мире есть три типа людей. Первый тип это люди; их больше всего, и, в сущности, они лучше всех. Мы обязаны им стульями, на которых сидим, одеждой, которую носим, домами, в которых живем; в конце концов, если подумать, мы и сами относимся к этому типу. Второй тип назовем из вежливости "поэты". Они большей частью сущее наказание для родных и благословение для человечества. Третий же тип - интеллектуалы; иногда их называют мыслящими людьми. Они - истинное и жесточайшее проклятие и для своих, и для чужих. Конечно, бывают и промежуточные случаи, как во всякой классификации. Многие хорошие люди - почти поэты; многие плохие поэты - почти интеллектуалы. Но в основном люди делятся именно так. Не думайте, что я сужу поверхностно. Я размышлял над этим восемнадцать с лишним минут.

Г.К. Честертон

Великан

Иногда мне кажется, что все большие города строились ночью. Во всяком случае, только ночью они - не большие, а великие. Все дома прекрасны во тьме; наверное, архитектура - ночное искусство, как фейерверк. Те, кто трудится ночью (журналисты, полицейские, воры, владельцы крохотных кофеен и ночные гуляки), восхищались хоть раз величественным темным зданием, увенчанным то ли зубцами, толи копьями, и плакали поутру, увидев, что это - галантерейный магазин с большой вывеской.

Г.К. Честертон

Высокие равнины

Под этим странным сочетанием слов я подразумеваю не плоскогорья, которые мне ничуть не интересны; когда человек лезет на них, трудности восхождения не увенчиваются радостью вершины. Кроме того, они смутно связаны с Азией - с полчищами, поедающими все, как саранча, и с царями, взявшимися невесть откуда, и с белыми слонами, и с раскрашенными конями, и со страшными лучниками - словом, с высокомерной силой, хлынувшей в Европу, когда Нерон был молод. Силу эту поочередно сокрушали все христианские страны, пока она не возникла в Англии и не назвалась культом империи.

Дмитрий Честных

Пьяный Вася внутри Интернета

Как довольно часто бывало по выходным, Вася собрал друзей у себя дома, естественно, не забыв закупиться горячительными напитками. На днях у него сломался модем, и Макс обещал его починить, но к Васькиному сожалению, Макс прийти не смог, поэтому игры по Интернету на время пьянки отменяются. А это было любимым делом Василия - ходить пьяным в Counter-Strike и мочить врагов.

Итак, друзья расселись, разогрелись, и понеслась... Стакан за стаканом, рюмка за рюмкой. После пятой рюмки ребята начали вспоминать прошлую пьянку, после десятой, те кто уже не мог ничего вспомнить, решили узнать, поможет ли им сон в воспоминании. А когда закончились все бутылки, ребята разделились и начали разговаривать о чем-то своем. Вася присоединился к двум своим самым близким друзьям.