Том 2. Воспоминания о деле Веры Засулич

Выдающийся судебный деятель и ученый-юрист, блестящий оратор и талантливый писатель-мемуарист, Анатолий Федорович Кони был одним из образованнейших людей своего времени.

Его теоретические работы по вопросам права и судебные речи без преувеличения можно отнести к высшим достижениям русской юридической мысли.

Во второй том вошли воспоминания о деле Веры Засулич

Отрывок из произведения:

Во втором томе собрания сочинений А. Ф. Кони помещены «Воспоминания о деле В. И. Засулич», а также несколько впервые публикуемых мемуарных произведений, характеризующих общественно-политическую атмосферу, судебные порядки, правящую верхушку царской России в конце XIX — начале XX веков.

Процесс Веры Засулич 31 марта 1878 г. и стихийно возникшая в этот день демонстрация явились весьма важными событиями общественно-политической жизни в конце 70-х годов и немало способствовали развитию внутреннего кризиса,‘ связанного с русско-турецкой войной.

Другие книги автора Анатолий Фёдорович Кони

Настоящий очерк в сущности касается вопроса педагогического, то есть вопроса о том, не следует ли при современном состоянии уголовного процесса расширить его академическое преподавание в сторону подробного исследования и установления нравственных начал, которым должно принадлежать видное и законное влияние в деле отправления уголовного правосудия.

Нет сомнения, что историко-догматическая сторона в преподавании уголовного процесса везде должна занимать подобающее ей по праву место, но думается, что настало время наряду с историей и догмою осветить и те разнородные вопросы, возникающие в каждой стадии процесса, которые подлежат разрешению согласно существенным требованиям нравственного закона — этого non scripta, sed nata lex (Не писанный, но естественный закон). Ими у нас до сих пор почти никто систематически не занимался, а между тем нравственным началам, как мне кажется, принадлежит в будущем первенствующая роль в исследовании условий и обстановки уголовного процесса. Формы судопроизводства теперь повсюду более или менее прочно установились. Точно так же определился и взгляд на ценность, пригодность и целесообразность различных судебных учреждений. Законодательство, под влиянием временных ослеплений, может, конечно, отступать назад и возвращаться к устарелым и отжившим учреждениям, но на коренные начала правосудия — гласность, устность, непосредственность и свободную оценку доказательств — оно серьезно посягнуть не решится.

Выдающийся судебный деятель и ученый-юрист, блестящий оратор и талантливый писатель-мемуарист, Анатолий Федорович Кони был одним из образованнейших людей своего времени.

Его теоретические работы по вопросам права и судебные речи без преувеличения можно отнести к высшим достижениям русской юридической мысли. В третий том вошли его судебные речи в качестве обвинителя, а также кассационные заключения и напутствия присяжным.

Выдающийся судебный деятель и ученый-юрист, блестящий оратор и талантливый писатель-мемуарист, Анатолий Федорович Кони был одним из образованнейших людей своего времени.

Его теоретические работы по вопросам права и судебные речи без преувеличения можно отнести к высшим достижениям русской юридической мысли.

В первый том вошли: "Дело Овсянникова", "Из казанских воспоминаний", "Игуменья Митрофания", "Дело о подделке серий", "Игорный дом Колемина" и др.

Выдающийся судебный деятель и ученый-юрист, блестящий оратор и талантливый писатель-мемуарист, Анатолий Федорович Кони был одним из образованнейших людей своего времени.

Его теоретические работы по вопросам права и судебные речи без преувеличения можно отнести к высшим достижениям русской юридической мысли. В четвертом томе изложены правовые воззрения А.Ф. Кони.

Анатолий Федорович Кони

ПЕТЕРБУРГ. ВОСПОМИНАНИЯ СТАРОЖИЛА

МЕМУАРЫ

Не один Петербург настоящих дней - пустынный, безжизненный и "оброшенный", - но и тот огромный и густо населенный, роскошно обстроенный город, полный торгового и уличного движения, каким он был перед злополучной войной до 1915 года, во многом отличается от Петербурга с начала пятидесятых до половины шестидесятых годов, не только своим внешним видом, обычаями и условиями жизни, но даже и названием.

Выдающийся судебный деятель и ученый-юрист, блестящий оратор и талантливый писатель-мемуарист, Анатолий Федорович Кони был одним из образованнейших людей своего времени.

Его теоретические работы по вопросам права и судебные речи без преувеличения можно отнести к высшим достижениям русской юридической мысли. В пятом томе изложены очерки Кони биографического характера.

Анатолий Федорович Кони

ИВАН ДМИТРИЕВИЧ ПУТИЛИН

ИЗ ЗАПИСОК И ВОСПОМИНАНИЙ СУДЕБНОГО ДЕЯТЕЛЯ

Начальник петербургской сыскной полиции Иван Дмитриевич Путилин был одной из тех даровитых личностей, которых умел искусно выбирать и не менее искусно держать в руках старый петербургский градоначальник Ф. Ф. Тренов. Прошлая деятельность Путилина, до поступления его в состав сыскной полиции, была, чего он сам не скрывал, зачастую весьма рискованной в смысле законности и строгой морали; после ухода Трепова из градоначальников отсутствие надлежащего надзора со стороны Путилина за действиями некоторых из подчиненных вызвало большие на него нарекания. Но в то время, о котором я говорю (1871 - 1875), Путилин не распускал ни себя, ни своих сотрудников и работал над своим любимым делом с несомненным желанием оказывать действительную помощь трудным задачам следственной части. Этому, конечно, способствовало в значительной степени и влияние таких людей, как, например, Сергей Филиппович Христианович, занимавший должность правителя канцелярии градоначальника. Отлично образованный, неподкупно честный, прекрасный юрист и большой знаток народного быта и литературы, близкий друг И. Ф. Горбунова, Христианович был по личному опыту знаком с условиями и приемами производства следствий. Его указания не могли пройти бесследно для Путилина. В качестве опытного пристава следственных дел Христианович призывался для совещания в комиссию по составлению Судебных уставов. Этим уставам служил он как правитель канцелярии градоначальника, действуя, при пересечении двух путей административного усмотрения и судебной независимости - как добросовестный, чуткий и опытный стрелочник, устраняя искусной рукой, с тактом и достоинством, неизбежные разногласия, могшие перейти в резкие столкновения, вредные для роста и развития нашего молодого, нового суда. На службе этим же уставам, в качестве члена Петербургской судебной палаты, окончил он свою не шумную и не блестящую, но истинно полезную жизнь.

Анатолий Федорович Кони

ПО ДЕЛУ ОБ УТОПЛЕНИИ

КРЕСТЬЯНКИ ЕМЕЛЬЯНОВОЙ ЕЕ МУЖЕМ

СУДЕБНЫЕ ДЕЛА

Господа судьи, господа присяжные заседатели! Вашему рассмотрению подлежат самые разнообразные по своей внутренней обстановке дела, где свидетельские показания дышат таким здравым смыслом, проникнуты такою искренностью и правдивостью и нередко отличаются такою образностью, что задача судебной власти становится очень легка. Остается сгруппировать все эти свидетельские показания, и тогда они сами собою составят картину, которая в вашем уме создаст известное определенное представление о деле. Но бывают дела другого рода, где свидетельские показания имеют совершенно иной характер, где они сбивчивы, неясны, туманны, где свидетели о многом умалчивают, многое боятся сказать, являя перед вами пример уклончивого недоговариванья и далеко не полной искренности. Я не ошибусь, сказав, что настоящее дело принадлежит к последнему разряду, но не ошибусь также, прибавив, что это не должно останавливать вас, судей, в строго беспристрастном и особенно внимательном отношении к каждой подробности в нем. Если в нем много наносных элементов, если оно несколько затемнено неискренностью и отсутствием полной ясности в показаниях свидетелей, если в нем представляются некоторые противоречия, то тем выше задача обнаружить истину, тем более усилий ума, совести и внимания следует употребить для узнания правды. Задача становится труднее, но не делается неразрешимою.

Популярные книги в жанре История

Луис Ламур

Тропа к семи соснам

Перевод Александра Савинова

Глава1. Два мертвеца

Попрыгунчик Кэссиди остановил своего белого жеребца на голом гребне хребта. На вычищенных ветрами скалах не было ни крошки земли, и лишь несколько изогнутых кедров росли, казалось, из самого камня, как могут расти только кедры. В этот последний предзакатный час воздух был удивительно чистым, настолько чистым, что ясно просматривался весь склон гор на противоположном конце долины, словно горы стояли не за много миль отсюда, а всего в нескольких ярдах.

Леонид МЛЕЧИН

КАРТИНЫ ГОРОДА ПРИ ВЕЧЕРНЕМ ОСВЕЩЕНИИ

Приключенческая повесть

- Пока доберемся, совсем стемнеет, - озабоченно пробормотал Касуга. Он включил фары и прибавил газу.

Снопы света выхватили из сумрака ровную дорогу. Вокруг сразу стало темней, редкие крестьянские домики, мелькавшие по обе стороны шоссе, слились с черными квадратами полей, небольшими рощицами. Имаи равнодушно смотрел прямо перед собой: разглядывать скучный пейзаж не было ни малейшей охоты. Поля, домики, опять поля. Чуть отъедешь от Саппоро - и уже в деревне; дороги узкие, машин почти нет. После переполненного Токио чувствуешь себя как в пустыне. Имаи зевнул и украдкой взглянул на своего спутника: Касуга, положив обе руки на руль, уверенно вел машину, снижая скорость на поворотах и вообще соблюдая все правила. "Касуга всегда спокоен, - подумал не без раздражения Имаи, - впрочем, кто родился и вырос на Хоккайдо, все такие. У них за зиму чувства отмерзают". Когда Имаи несколько месяцев назад приехал в Саппоро, то еще застал настоящую, не токийскую зиму; морозы несколько дней стояли жестокие, ртутный столбик на градуснике за окном полицейского управления упорно держался на двадцати градусах ниже нуля, и Имаи сильно мерз. Теперь и на Хоккайдо пришло лето, но Имаи не мог без содрогания вспоминать об ушедшей зиме.

Эзра Паунд

Zweck или цель

Из книги "Guide to Kulchur" (1968)

Перевод: К. Голубович

Наконец-то хоть кто-то из обозревателей в одной популярной (или по крайней мере с огромным тиражом) газете оказался настолько порядочным, что признал, что я иногда заставляю читателя "внезапно увидеть" или что я выпаливаю замечание, "которое рас- крывает весь предмет с совершенно нового угла зрения".

Это и есть цель письма. В этом и есть причина представления сначала одной грани, затем другой - я имею в виду, что цель письма -- раскрыть предмет. Идеограмматический метод состоит в представлении одной грани, затем другой до того момента, пока не совершится переход с мертвой, утратившей чувствительность, поверхности читательского ума, на ту его часть, которая способна регистрировать.

Н. ПИГУЛЕВСКАЯ

ВИЗАНТИЯ НА ПУТЯХ В ИНДИЮ

ИЗ ИСТОРИИ ТОРГОВЛИ

ВИЗАНТИИ С ВОСТОКОМ

в IV-VIвв.

ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие

Введение

I. ВИЗАНТИЯ

Социальная характеристика Византии IV-VI вв. н. э.

"Полное описание мира и народов" и его автор

Торговля в ранней Византийской империи

Организация торговли в ранней Византии

О торговле с восточными странами в IV-V вв. н. э.

Михаил Приходько

Подготовка и разработка

министерской реформы в России

(февраль - сентябрь 1802 г.)

Перевод Я.А. Ушениной и А.Г. Чалаевой

Приходько Михаил Анатольевич аспирант Московской государственной юридической академии, автор ряда статей по истории государства и права России 1-й трети XIX в.

В данном исследовании рассматриваются вопросы подготовки и разработки министерской реформы в России в начале XIX века. На основе изученных архивных источников анализируется весь процесс подготовки учреждения российских министерств от первых замыслов преобразования администрации до подписания императором Александром I манифеста "Об учреждении министерств" от 8 сентября 1802 г. Книга адресована специалистам по истории России и истории государства и права России, аспирантам, студентам, а также всем интересующимся отечественной историей.

Михаил Родзянко

"Государственная дума и февральская 1917 года революция"

о книге М.В.Родзянко

Никто не устраивает революцию, и никто в ней не повинен. Виновны все.

Талейран.

С записками Михаила Владимировича Родзянко, с его лиловыми тетрадями, мелко исписанными им самим или под его диктовку, - я познакомился еще при его жизни.

М.В. передал их мне для подготовки к изданию: он видел, что даже после всего пережитого в широких массах русских людей мало и плохо ознакомлены с событиями, предшествовавшими революции. М.В. испытал это на себе, вернее, испытывал до последних дней своей жизни. В период добровольчества и после - в эмиграции - озлобленные, нечестные и просто сбитые с толку своими несчастиями люди бросали Родзянко тяжкое обвинение, что это он "возглавил революцию" и "заставил Николая II отречься от престола".

УИЛЬЯМ РОЭН

ИСТОРИЯ СЕКРЕТНЫХ СЛУЖБ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Тридцать три века секретной службы

На протяжении тридцати трех веков шпионы и разведчики куда сильнее воздействовали на ход истории, чем на воображение историков. Объясняется это, видимо, самым характером работы, которую ведут шпионы, а также тем, что мотивы, побуждающие их становиться на путь шпионажа, не слишком романтичны и мало привлекательны. По той же причине многие видные личности, влиявшие на ход событий и пользовавшиеся услугами шпионов, в своих мемуарах старались прикрыть своих агентов, храня их безымянность.

Древние римляне изобретательно относились к убийствам. Но могут ли эти убийства, кровожадные, изобретательные, хитрые и порой захватывающие, рассказать нам историю целой Империи? Эмма Саутон раскрывает некоторые великие и малоизвестные истории об убийствах, наслаждаясь в них причудливым и жутким, тем самым попадая в самую точку и отвечая на вопросы, ответами на которые вы можете быть сильно удивлены. Это много раз удивляющий, развлекательный и познавательный взгляд на уникальную культуру преступлений, наказаний и убийств Древнего Рима.

В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

«С грустью следил защитник православия за направлением сектантской мысли и думал: «Господи, до чего дошли штундисты. В ослеплении своею гордостью и своею мнимою святостью они не замечают в собственном глазе бревна и думают, что только им одним подается благодать, что только чрез их, тоже зачастую недостойных, «пресвитеров» подается благодать Христова. Вот если бы они отрешились от своей грубой ошибки и перестали смотреть на себя как на святых, тогда бы они, несомненно, отказались от своих слов и от своих мыслей по данному вопросу и всецело прониклись бы тем убеждением, что благодать Божия подается всякому верующему, независимо от того, достоин или не достоин пастырь, совершающий то или другое таинство…»

Испанские поэты XX века:

• Хуан Рамон Хименес,

• Антонио Мачадо,

• Федерико Гарсиа Лорка,

• Рафаэль Альберти,

• Мигель Эрнандес.

Перевод с испанского.

Составление, вступительная статья и примечания И. Тертерян и Л. Осповата.

Примечания к иллюстрациям К. Панас.

* * *

Настоящий том вместе с томами «Западноевропейская поэзия XХ века»; «Поэзия социалистических стран Европы»; «И. Бехер»; «Б. Брехт»; «Э. Верхарн. М. Метерлинк» образует в «Библиотеке всемирной литературы» единую антологию зарубежной европейской поэзии XX века.

«В самом деле, есть ли бесы? Может быть, их вовсе нет? Может, это суеверие, предрассудок?

Нет, бесы существуют. Это действительная, реальная сила. За ее существование – и религия, и наука, и история, и святоотеческое предание.

Чтобы не быть голословными, мы постараемся аргументировать свой взгляд возможно полнее и обстоятельнее…»

«В последнем векe, в период торжества материализма и позитивизма, нечего было и думать что-нибудь писать и говорить об аде. Сейчас же засмеют, начнут глумиться, издеваться. Потому что сомнению подвергались не только затронутая нами библейская истина, но даже душа. Где уже тут было говорить о преисподней?

И все, конечно, молчали. Вследствие этого в нашей богословской литературе нет ни одной более или менее интересной и обстоятельной брошюрки (о книге уже не говорим) по данному вопросу…»