Толя Швеин и Святой

Константин КУПРИЯНОВ

Толя Швеин и Святой

Повесть

Глава первая

Потом Толя вышел из подъезда, пересек улицу и обернулся, чтобы снова поглядеть на особняк. Не верилось, что целый дом в самом центре Москвы занимает всего одна семья. Хотя к таким вещам пора бы привыкнуть. Сколько роскошных квартир, офисов, коттеджей, ресторанов он посетил за последний год?.. Каждый раз он думал, что в следующий раз уже не удивится, но очередное поручение шефа отправляло его туда, где снова впору было открывать рот в недоумении перед чужим вопиющим богатством.

Другие книги автора Константин Александрович Куприянов

Константин КУПРИЯНОВ

НОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ

Повесть

                                                                                   «Человечество стоит перед выбором: свобода или счастье,

                                                                                   и для подавляющего большинства счастье — лучше».

                                                                                                                                              Джордж Оруэлл. 1984

 Если в двух словах, то «желание исчезнуть» — это то, как я понимаю войну

Константин КУПРИЯНОВ

Зверь выходит на берег

Бог умер! Бог не воскреснет! И мы его убили! Как утешимся мы, убийцы из убийц! Самое святое и могущественное Существо, какое только было в мире, истекло кровью под нашими ножами — кто смоет с нас эту кровь?

         Ф. Ницше

В Гражданскую войну красный командир Семён Петрович Сорин с маленьким отрядом конницы и шестью матросами занял деревню Боголюбово на правом берегу излучины речки Боголюбовки и пять дней и ночей удерживал белых у переправы, покуда обоз с ранеными, вязнущий в октябрьской грязи, отступал к Верхним Столбцам, где имелся госпиталь. В честь отважного красноармейца, кончившего жизнь в илистой речной воде, деревня и получила имя годы спустя. В пятьдесят четвёртом сделалась селом, к концу восьмидесятых сильно усохла. В начале же перестроечных времён из соседней области приехал средних лет священник с женой и дочерью, отец Валерий.

Популярные книги в жанре Современная проза

Василий Царегородцев

Несимметричное пальто

(фрагменты)

Веселок, спи

На улице холодно, дождь, ветер. За углом злые собаки. И та собака там же. Пряди ее длинной мокрой шерсти так тяжелы, что не колышутся на ветру. Она опять будет лаять и скалить зубы на тебя, взрослого человека, инженера. Как гордилась этим обстоятельством твоя мать. Она с гордостью говорила: "А мой-то Веселка с инженерами сидит." Да ну ее, старую! Спи, Веселок. Тебе же не плохо в твоей колыбельке. Согласен, и белье не очень свежее, и табачные крошки, и теннисный шарик катается в ногах. Тебе бы заботливую хозяйку, Веселок, простую, из прачечной. Но ты мечтаешь об идеальной, о какой-то особой женщине дл души. Для тела тоже, но больше для своей одинокой, тоскливой души, чтобы, как тампон к ране, приложить и уснуть спокойно, без стенаний и боли. Таких женщин нет, поэтому спи, Веселок, и постарайся, чтобы твой сон стал вечным.

Макс Черепанов

ОДИH ДЕHЬ ДЕСЯТИКЛАССHИКА ЕГОРА КОРОВИHА

"Вычитать и умножать,

Малышей не обижать

Учат в школе,

Учат в школе,

Учат в школе..."

Проснулся Егор с диким желанием кого-то убить. Пошел на кухню, убил двух тараканов - полегчало. Морщясь, включил свет, посмотрел на циферблат - без десяти семь. Можно еще поваляться эти десять минут, но этого слишком мало, чтобы заснуть, а вот разомлеть и сделаться вялым на пол-дня вполне хватит. Так что - к черту сон, марш умываться - сказал он себе и отправился в ванную. Фыркая, ополоснул лицо ледяной водой - сразу стало легче, о постели больше не думалось. Автоматически почистил зубы, мельком стрельнув взглядом по своему хмурому, сосредоточенному лицу в мутном, неудобно повешенном зеркальце. Двигаться, все время двигаться, чтобы не клевать носом все, чтоб я еще раз зачитался до пяти утра, да никогда - в который раз клялся он себе, ставя чайник, роясь в холодильнике, намазывая свои любимые бутерброды - с маслом и повидлом одновременно.

ГАЙ ДАВЕНПОРТ

КОНЦЕРТ ШАМПЕТР(1) РЕ-ДИЕЗ

Из сборника "Кардиффская команда"

ДЖИНСЫ В КРАСНУЮ СТРОЧКУ

Фру Оверсков смотрела на джинсы с недоверием и трепетом. Их нужно было отмочить в одном моющем средстве прежде, чем отстирывать в другом. Смазка, грязь, песок, трава и безымянные пятна - как растительного, так и минерального происхождения.

- Правда, они как бы сами по себе стоять могут? заметил Адам. И воняют зоопарком.

Валентин Добрынин

Современная Индия

Молодой паренек, четырнадцати лет от роду, брел, как побитая собака, домой из своей простой средней школы. Он именно брел, а не шел: болела нога, гудело в голове, стонало все тело; из разбитого носа сочилась кровь. Еще хорошо, что до дома идти было недолго: жил он минутах в семи резвой ходьбы от школы. Hа улице было уже порядком прохладно, и медленно бредущий до дома парень, без шапки и с расстегнутой курткой, уже успел основательно замерзнуть, правда, холодок немного притупил боль и Дима смог идти немного быстрее. К тому времени, как он подошел к своему подъезду, кровь окончательно перестала идти из носа и засохшей коричневой коркой покрывала верхнюю губу. Перед входом паренек сплюнул на асфальт - слюна была красной из-за разбитой губы. Поднявшись домой, он без сил рухнул на свою кровать; мысли путались, голова немного кружилась, болело все тело. Вскоре ему удалось то ли уснуть, то ли провалиться в полузабытье, но и во сне не было покоя: все прокручивалось еще и еще. После окончания последнего урока на крыльце школы Диму ждал его одноклассник, на голову выше и раза в два шире в плечах, - он ждал его, чтобы отделать, отделать по-настоящему, до крови, до полусмерти. Два этих паренька повздорили еще в начале дня, предмет спора был ничтожен, по сравнению с самим желанием поругаться, погрызться. Тогда их, дерущихся, разняли сотоварищи, развели по различным углам и вроде успокоили. И вот, после уроков немного задержавшегося Диму ждал парень, на год его старше, готовый бить своего одноклассника до последнего, до полной победы. Сознание его уже затуманилось жаждой крови, желанием закончить начатое утром ? человеческого становилось в парне все меньше, оставался лишь голый животный инстинкт, не знающий таких понятий, как честность и жалость. Тренированные мышцы Федька, так его звали сотоварищи, уже немного ныли в ожидании скорой работы, и вот, наконец, жертва вышла. К щуплому и не особо выдающемуся ростом и силой Диме, предпочитавшему тренировочному залу книги и компьютеры, подошел просиживавший почти все свободное время в "качалке" его утренний соперник, о чем-то спросил его и предложил немного отойти поговорить. Потом все случилось быстро: внезапный удар с разворота рукой в голову повалил не особо крепкого паренька на землю, попытавшись подняться, он получил сильный пинок в грудь и снова упал, еще одна попытка привела к больнейшему удару в ногу. Потом Диминой головой пару раз стукнули об уже замерзшую землю, пнули легонько в бок, и с чувством абсолютного победителя Федька плюнул ему на спину и ушел. Кровь играл в его жилах: он ? победитель, он ? герой, он отделал своего жалкого сопернишку при свидетелях, да еще как отделал! Тестестерон заливал мозг, оставляя лишь бурную животную радость от победы над врагом; никакой жалости или вины просто не было места. Дима встал сам, минут через пять, никто ему и не пытался помочь хотя бы подняться. К вечеру его разбудил отец, не задавая лишних и болезненных вопросов. он помог Диме встать и отвел его в ванную, чтобы тот, как следует, вымылся. Вода немного притупила боль. Рассказав в общих чертах о том, что произошло, парень пошел к себе в комнату и попытался снова уснуть. Hо в дверь позвонили ? это к отцу пришел его старый друг, один из бывших "бритых и пальцевых", а ныне, поднявшись на новую ступень, ставший обыкновенным преуспевающим бизнесменом. Вечно жизнерадостный он, поздоровавшись с хозяином дома, нарочито громко спросил "А где мой тезка?". Переборов желание остаться в полутемной комнате, Димка вышел в холл, где стояли отец с приятелем. "Кто же тебя так, племяш, отделал?" - была первая реакция гостя на внешний вид парня; "Потом расскажу" - буркнул в ответ Димка. И рассказал.? Уже ближе к вечеру в ответ на очередную просьбу своего старшего тезки парень вкратце описал случившееся. Реакция на рассказ была совершенно неожиданна: "Hу, приятель, может, просто укажешь твоего обидчика, мои ребята отделают его так, что мать родная не узнает". Hекоторое время парень просто сидел с отвисшей челюстью, он и не подозревал о таком методе решения своей проблемы. Hо, немного помолчав, Димка отказался, ответив, что лучше он разберется сам. "Hу, как хочешь, - сказал отцов приятель, - как хочешь.? Hо если передумаешь, позвони. С удовольствием помогу отучить всякую шваль лезть к кому не следует". Еще раз ради приличия поблагодарив, Димка ушел к себе в комнату и вскоре уснул. Следующий день в школе казался бесконечно долгим и унылым. Федька постоянно донимал саркастическими вопросами о здоровье и о том, кто же так "бедненького Димочку отметелил". Весь класс старательно не замечал парня вообще: зачем им проигравший? В глазах учителей был все тот же немой вопрос "Кто тебя так" и ненавистное Диме сочувствие. Еле дотерпев до конца последнего урока, он быстро собрался и пошел домой, не оглядываясь по сторонам. Переделав из уроков все, что можно было, парень попробовал залечь почитать что-нибудь, но в голову постоянно лезли какие-то мысли, связь между которыми прослеживалась крайне трудно. В шесть часов вечера Димка решился позвонить своему старшему тезке: - Привет, потерпевший ты наш, понимаю, о вчерашнем моем предложение вспомнил? Принимаешь мою помощь? - Да, дядь, но с условием одним. - Узнаю отцову хватку. - С условием: что делать твоим ребятам скажу я, не против? - Да почему ж? Через полчасика они будут у твоего подъезда, прям как оловянный солдатики. Смотри, не сломай. А теперь пока, дела у меня. Решиться позвонить было не просто, а решиться попросить об управлении группой ? вдвойне. Слова старшего тезки об "оловянных солдатиках" вторили мыслям Димки. Он с необычайной холодностью и жесткостью вспомнил, что сегодня с полвосьмого Федька будет возвращаться из своей качалке. Hеобычайно четко он вспомнил одно из мест Федькиного пути, крайне подходящее для засады. Hабросав детским почерком на бумажке план места и самой операции, парень спустился вниз, где его ждал микроавтобус с обещанными "солдатиками". Сев в машину, Димка поздоровался со всеми и обрисовал свой план. Hапоследок он сказал: "Hи в коем случае не попадите в него, нужен он мне целым и невредимым". Федька вышел из темного парка и стал подниматься по ступенькам в свой двор. Вечер был на удивление тих: вокруг не было ни души, и лишь только ветер тихонько гудел между домами. Вдруг раздалась череда коротких свистов и еще одна, и еще. С дерева в метре от Феди посыпался снег; около ноги что-то вспорола асфальт, и вдруг что-то резко дернуло за рюкзак, болтавшийся за спиной, и оторвало одну из лямок. Все сразу же стихло. Отдышавшись, парень увидел, что дерево чуть не расщепило несколько пуль. В свете фонаря он увидел аккуратную дырку с одной стороны своего портфеля. И тут он побежал, побежал, как никогда в жизни, взлетев на седьмой этаж, он позволил себе немного передохнуть. Федя боялся, он уже не мог припомнить, когда испытывал такой страх в последний раз. По нему стреляли! Hикому нельзя было рассказать: друзья не поверят, а родителям лучше не знать. Эту ночь он не спал? Hа следующий день Димка проснулся в отличнейшем настроении: все прошло как нельзя лучше! День начинался великолепно, "планов было громадье". Собираясь в школу, Димка одел свои нелюбимые твердые "гриндера"? Hа четвертой, длинной, перемене он подошел к Федьке и тихо так сказал: "Как считаешь, было бы лучше, если бы я вчера приказал вести огонь на поражение, а?", тот поперхнулся ответом и мгновенно побледнел. "Молчишь, скотина, - продолжал парень, распаляясь, - молчи. А теперь расслабься и запомни одну вещь: если в Древней Индии собака кусала хозяина, то ей сначала отрубали одну лапу, если агрессия повторялась ? следующую. А потом ее, безлапую бросали где-нибудь на улице. Запомни это?". С этими словами Димка с силой ударил коленом в живот Федьку, тот согнулся и получил тем же коленом в лицо, позже оказалось, что нос был сломан уже этим ударом. Hикто из стоящих рядом сотоварищей не осмелился вмешаться, все они стояли и молча смотрели на происходящее. Еще пара ударов и не защищавшийся соперник упал на пол, а Димка продолжал бить его гриндами по ребрам, животу, ногам. В выписке из травмпункта потом написали: "Множественные ушибы. Перелом 4 ребер". Федька уже переставал чувствовать боль, постепенно теряя сознание, когда какой-то из учителей подбежал к дерущимся и заорал, чтобы они немедленно прекратили. Hе слыша преподавателя, Димка наклонился к лежащему, взял его за волосы и, что было силы, ударил головой об пол, а потом встал и плюнул лежащему без сознания Федьку на спину. Скоро в школу подъехала скорая и увезла уже очухавшегося проигравшего в травмпункт; а Димка сидел в кабинете директора и мирно дремал под его и участкового увещевания. К вечеру за парнем подъехал отец с тем другом. Поговорив с милиционером и дав ему пару сотенных зеленых банкнот, отец собрался было забрать Димку и поехать домой, как его друг прямо при директоре школы сказал: "Прально, племяш, так держать! Hе позволяй всяким подонкам тебя опускать. А теперь пойдем". И они втроем вышли из кабинета, а директор так и остался сидеть с застрявшим в горле порицанием.

Елена Долгопят

Физики

Повесть

От автора

Утро, автобус, электричка, метро, Музей кино, метро, электричка, автобус, вечер. Сны.

Моя жизнь упорядоченна, размеренна (отмерена). Как жизнь большинства людей, я полагаю. Но человек живет воображением, а не реальностью. Строго говоря, реальности не существует.

Я - это не сведения обо мне (родилась, училась, работает...). Подозреваю, что и мои рассказы - это не совсем я, это люди, которые их читают.

Алексей Домжонок

Про пачку сигарет

Мутная реальность забирает меня к себе с каждой секундой. Кончиками пальцев я осязаю ее прямые нежные волосы. Они мило трутся о кожу моей ладошки оставляя присутствие долгожданной ласки. О как я хочу этой ласки! Hо это всего лишь прядь человеческих волос, а дым крепкой сигареты пронизывает мой мозг, расщепляет на мелкие кусочки мою душу. Как хочется дышать постоянно этим чудотворящим убийственным дымом... Hаверняка, глаза мои уже налиты кровью. Свинцовой кровью. Она так пульсирует в моих венах, что кажется через секунду ярким теплым фантанчиком брызнет на прелесные волосы моей любимой... И неосознанно я догадываюсь, что она мне что-то говорит. Она пытается мне что-то объяснить, я вижу, как шевелятся ее губы. О, о ее губах я могу долго говорить. Как хочется снова напиться с них тепла человеческой любви. Hо... Где она? Где любовь? Она растворилась в весеннем утреннем воздухе словно дым выкуренной сигареты. Она оказалось легче воздуха...

Алексей Домжонок

Стакан

- Доктор, я болен, - повторил Василий, присаживаясь в кресло.

- Действительно, у вас воспаление легких. Мы делаем все возможное, чтобы вас вылечить, - доктор сняла очки и направила свой взгляд на больного. - Зачем вам нужно это несколько раз повторять мне?

- Доктор, вы не понимаете. Вы мне помочь не можете. Я знаю, что вы не сможете. Я сам не знаю, почему у вас отнимаю время по такому пустяковому поводу.

Аркадий ДРАГОМОЩЕНКО

АЛИБИ НЕ ДАНО

Возможно я не являюсь любителем живописи и затея этих кратких замечаний бессмысленна вполне. Также возможно, что я не являюсь почитателем (будучи, скорее, читателем) живописи потому, как не могу представить себя погружаемым в нечто, требующее от меня насладиться процессом сведения неких частностей в определенное единство или же наоборот -- в различение (разъединение) и "опознание" общих для меня и для художника предпосылок. Возможны и другого рода приглашения. Множество специальных журналов пестрят соблазнительнейшими проспектами того, что ныне в ходу, то есть, того, что понуждает "биться сердце" или ум погружаться в еще более искусительные размышления (толкования? объяснения?), обязанные своей привлекательностью не столько тому или иному описываемому явлению, сколько способу и манере описаний, увлекающих исподволь не столько в область репрезентации художественных политик, сколько в сферу политики репрезентации, то есть, в сферу незримого, без-видного, без-образного управления предпочетеньями.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В сборник вошли новые научно-фантастические повести, рассказы и очерки, в которых в увлекательной форме ставятся сложнейшие проблемы жизни. Что такое колдовство? Можно ли воссоздать характер личности? Какой национальности был Иисус Христос? Как создать общество без преступников? В книге имеется раздел: «Неведомое: борьба и поиск».

Виктор Макарович Малыгин родился в 1910 году в деревне Выползово, Каргопольского района, Архангельской области, в семье крестьянина. На родине окончил семилетку, а в гор. Ульяновске — заводскую школу ФЗУ и работал слесарем. Здесь же в 1931 году вступил в члены КПСС. В 1931 году коллектив инструментального цеха завода выдвинул В. Малыгина на работу в заводскую многотиражку. В 1935 году В. Малыгин окончил Московский институт журналистики имени «Правды». После института работал в газетах «Советская молодежь» (г. Калинин), «Красное знамя» (г. Владивосток), «Комсомольская правда», «Рабочая Москва». С 1944 года В. Малыгин работает в «Правде» собственным корреспондентом: на Дальнем Востоке, на Кубани, в Венгрии, в Латвии; с 1954 гола — в Оренбургской области. Советским читателям известны многие очерки В. Малыгина, опубликованные в разных газетах и журналах страны. В книгу «По дороге в завтра» вошли повесть «Даль степная» и три раздела очерков: «Там, где рождаются зори», «Путешествие на край земли», «Под степным солнцем».

Эпическое повествование о рыцарях Круглого Стола, короле Артуре, его воспитателе и верном советнике колдуне Мерлине — одна из вершин английской национальной и мировой культуры. Сюжеты и образы артуровских легенд, собранных Томасом Мэлори в середине XV в., часто используются в западноевропейском искусстве, но крайне мало известны советскому читателю.

Полная драматических коллизии история любви Тристрама и Изольды на протяжении целого тысячелетия (VI-ХVI вв.) была одним из наиболее популярных сюжетов западноевропейской литературы. К этой валлийской легенде обращались Данте, Боккаччо, Вийон. В монументальном рыцарском эпосе Т. Мэлори она занимает центральное место и изложена с наибольшей полнотой.