Толщина кожи (История толстой танцовщицы)

Тук… тук… тук. Ритмичное биение слабым эхом раздавалось в похожем на пещеру зале аудиенции во дворце Джаббы. Грузная фигура, сидя дремавшая скрестив ноги на пустом постаменте, вздрогнула, выпрямилась и опасливо посмотрела на арку прохода, ведущего к лестнице главного входа. Стук раздался снова.

Откуда там взялся кто-то, кто мог так колотить по дверям? Йарна д'ал'Гарган хотела бы это знать. Тяжело поднявшись, многогрудая танцовщица отважилась осторожно приблизиться к проему и встала, всматриваясь в главный вход. Питомец Джаббы, нечто между амфибией и млекопитающим по имени Бубо, привязанный наверху ступенек, посмотрел на нее и жалобно заквакал, прося объедков. Йарна его проигнорировала. Напрягая слух, танцовщица уловила слабый крик.

Рекомендуем почитать

Опять кормежка. Хруст и треск костей громким эхом отдавался в комнате випхида Ж'Квилле. Это «домашний любимец» Джаббы дожевывал свою очередную жертву.

Ж'Квилле шагал взад-вперед по пустой комнате. Охотничья жажда сотрясала его высокое тело, покрытое золотистой шерстью. Широкая морда кривилась. Клыки зудели, хотя уже прошло несколько часов с тех пор, как Джабба скинул танцовшицутви'лекку в яму к ранкору. Вопли уже давным-давно затихли, а у Ж'Квилле все текли слюнки. Аппетитный запах свежей крови разливал тепло в животе.

Спина Оулы содрогнулась от корней лекку до ступней обутых в сандалии ног. Танцовщица взобралась на край постамента Джаббы, как можно дальше от Жирнотелого, насколько ей позволяла цепь. Из кальяна струился едкий дым, густо висел в воздухе, застревая в горле.

Девушка качнула головой, и цепь зазвенела. Она проверила каждое ее звено, надеясь найти в ней слабое место. Не получилось. Уже два дня, два бесконечных цикла пылаюгцих двойных солнц Татуина, она не видела дневного света. И она догадывалась, что только помешала темным намерениям отвратительного хатта, потому что он обожал ее наказывать так же сильно, как предвкушал ее окончательное повиновение.

Фьют. Длинный цепкий язык облизал шершавые губы, подбирая последние крохи пиши. Но, облизываясь, Бубо не забывал и смотреть. Расположенные поверх его зеленой головы, багровые глаза с интересом наблюдали за происходящим в кухне. Жабопес сидел, согнувшись в три погибели, в затененном углублении под еще теплыми печами.

За длинную карьеру шпиона и убийцы, побывав во многих местах, похожих на это, он много раз видел то, что происходило сейчас. Гар-тогг, один из громадных охранников, допрашивал Рие-Йиеса. Прямо перед ними лежало тело. Бубо почувствовал прилив щенячьего восторга, представив, как охранник бьет грана по голове, а потом утаскивает его в камеру дожидаться наказания, которое определит ему хатт.

Впервые я увидел Скайуокера, когда он вошел во дворец Джаббы. В нем не было ничего примечательного — просто черная фигура, закутанная в широченный плащ, с лицом, скрытым под капюшоном. И тем не менее в нем ощущалось что-то такое, от чего чешуя у меня на спине встала дыбом.

Повинуясь древнему, примитивному инстинкту, я нырнул за кучу ящиков — — нелегкое дело для парня ростом за два метра — и уставился на незнакомца, словно испуганный бандиго. Скай-уокер в это время разговаривал с правой рукой Джаббы, Бибом Фортуной, а неподалеку пускала слюни парочка гаморреанцев.

Словно громадное животное, бредущее к своей погибели, Облачный город вздрогнул, накренился и начал падать. Ландо Калриссиан услышал, как закричали от ужаса угнауты и прочие обитатели его владений, видевшие в нем залог своей безопасности и стабильности. Все его надежды пошли ко дну вместе с гибнущим городом. Он уронил бластер, подпрыгнул и вцепился в опору, как будто крепкая хватка могла спасти его от падения в облака Беспина. Оружие покатилось по скошенной под невообразимым углом палубе, ударилось о бортик, отскочило от полукруглого края и исчезло в водовороте тибанновых облаков, проносившихся мимо. Завывала сигнализация. Город опять покачнулся; металлические конструкции жалобно застонали. Калриссиан почувствовал, что его хватка ослабевает. Облака прикасались к нему извивающимися, дрожащими щупальцами. Он закрыл глаза, не в силах вынести яростных порывов ветра, и в следующий миг едва не полетел вниз. Лобот подхватил его.

Как группа попала на Татуин Эвар Орбус отложил зачехленный микрофон, потянулся от души всеми восемью щупальцами и смахнул пыль с воз-духозащитных очков под всеми четырьмя глазами яйцеобразной головы.

Наконец-то, подумал он. Я добился успеха. Он медленно оборачивался, глядя по сторонам со своим напитком, неподалеку от космо-порта Мое Айсли. Несмотря на поздний час, повсюду царила суматоха, в которой были и люди, расхаживающие между посадочными площадками, и имперские штурмовики, дроиды и толпы прочих существ с сотен различных миров. В небе ведущее солнце сползало за туманный горизонт, его ведомое солнце следовало за ним. Он чувствовал прилив возбуждения и жгучее желание скорее начать обустраиваться. Эта планета походила на его родной мир больше, чем какая-либо из попадавшихся ему во время путешествий. Он думал о том, как ему будет хорошо здесь.

Да уж, мастер Боба Фетт, дело и впрямь серьезное. Во дворце Джаббы Хатта больше ни о чем другом не говорят. Но это меня ничуть не удивляет: еще никому не удавалось вот так вот проползти под шкурой Джаббы, как сделали этот самозванный рыиарь-джедай и его дружки. Да вы сами подумайте: это ж какую надо иметь наглость, чтобы явиться во дворец, угрожать хатту, покалечить его ранкора, еще и освободить этого грошового псевдоконтрабандиста Соло… Нет, я, конечно, восхищена их храбростью, но не могу того же сказать об их здравом смысле. Так сказать, не самое умное дело — злить Джаббу Хатта подобным образом.

Жара.

И солнце.

И песок.

И мертвые тела. Или умирающие.

Тела, в которых пока есть кровь, еще не пролившаяся в татуинскую пыль, на опаленные солнцем камни Мое Айсли, не впитавшаяся в мокрую от пота одежду, купленную за тысячу планет отсюда. Не более чем капля, блестящая на обмякших губах, вылившаяся из хрупкого горла, не более чем тонкий, словно пером нанесенный, рисунок возле их ноздрей.

У тех, кто обладает такими предметами, как ноздри или кровь.

Другие книги автора Энн Кэрол Криспин

Жизнь сказителя, сочинителя и исполнителя песен, кажется непосвященным (тем, кто никогда не пытался этим заниматься) беззаботной, полной путешествий, романтики и, может быть, легкой опасности (только время от времени в качестве приправы). Но, по правде говоря, жизнь поэта редко бывает такой замечательной, обычно это просто работа, как и все другие.

Нужно слушать, запоминать, извлекать из себя слова и музыкальные ноты, составляя что-нибудь вразумительное и надеясь, что результат вызовет улыбки, а не мрачные взгляды или, что еще хуже, зевки. Нужно научиться определять размер вечерней выручки по стуку монет в футляре арфы, отличая чистый звон серебра от гулких ударов бронзы и меди или (да будет благословенна удача) от редкого благозвучного шелеста золота. Спать под проливным дождем или холодным снегом, когда только небольшой костер отделяет от полной угроз ночи. Научиться нагревать воду из ручья и пить ее медленно, вместо настоящей пищи, пытаясь заглушить пустоту в желудке…

Некогда он был самым многообещающим выпускником имперской военной Академии, а ныне изгнан с флота. Но он сам обменял блестящую карьеру военного пилота на верного друга вуки. И сейчас Хэну Соло как никогда потребуется помощь друга, ибо хатты не просто назначили награду за его голову, но и пустили по следу «Тысячелетнего сокола» смертоносного охотника за головами Бобу Фетта. Но даже этот факт меркнет по сравнению с тем обстоятельством, что два новоиспеченных контрабандиста оказались посреди сражения между Имперскими разрушителями и объявленными вне закона преступниками…

До начала IV Эпизода Звездных Войн оставалось шесть лет.

Хэн Соло и Чубакка, Ландо Калриссиан и Боба Фетт, Джабба Хатт и илезианские жрецы в контрабандистской саге Галактики Звездных Войн!

Старой республики уже давно нет, Альянс уже набирает силу, но Император в пике власти. Правда, мир контрабандистов слабо связан с Корускантской Империей… "Тысячелетний сокол" — самая быстроходная мусорная куча в Галактике. Всего один удачный выигрыш, — и Хэн Соло с Чубаккой становятся королями контрабандистов, их уже будет ни поймать, ни остановить. Тем не менее кореллианин не хочет ставить на удачу: ведь та может и отвернуться. Но когда давний партнер предлагает надежный и легкий план, как обрести счастье и деньги, Хэн устоять не может.

Хотите узнать, как именно Хэн Соло попал в немилость к Джаббе Хатту? Хотите узнать, почему Лэндо Кальриссиан был так зол на Хэна в ту их знаменитую встречу? Хотите узнать, как именно повстанцы добыли чертежи Звезды Смерти?

Финал книги в плотную примыкает к 4-му эпизоду Звездных Войн!

Легенда Галактики Хэн Соло... Он был дитем без прошлого. Он был лучшим гонщиком на планете. Его цель - стать пилотом имперского флота. За десять лет до битвы при Йавине. До того, как стать легендой, до того, как испытать триумф, необходимо обрести знания, опыт и раздобыть денег. И единственный шанс для молодого авантюриста - планета Илезия, где обосновались религиозные фанатики и торговцы наркотиками... Непобедимый Хэн Соло и будущий агент Альянса Бриа Тарен, тагорянин Муургх и капитан старого корабля "Удача торговца" Гаррис Шрайк в Галактике, где еще не начались Звездные Войны!

Популярные книги в жанре Боевая фантастика

Профессор Ролан Картье ищет в джунглях Боливии местонахождение некоего секретного храма, построенного во время цивилизации Мазма, самой древней в мире цивилизации.

Ролан пытается узнать секреты древних знаний о духе и материи, ключ к власти над тем, что скрыто в природе и человеке, но находит нечто совершенно другое…

Введите сюда краткую аннотацию

В жизнь Акорны, казалось бы, наконец приходят покой и радость — ее родная планета возрождается, возлюбленный найден. Однако с самой первой встречи девушка чувствует, что Ари вернулся из путешествия во времени совершенно другим. Его словно подменили, и дальнейшие события только подтверждают сомнения Акорны. Новые дороги, новые поиски приводят ее в прошлое, в самый разгар оккупации Вилиньяра инопланетными захватчиками. Но за истинное счастье Акорна готова бороться до конца…

Перед рассветом пошел дождь. Тяжелые капли стучались в единственное оконце старой метеостанции; сквозь рассохшуюся раму натекла на подоконник лужа, и сидящая в слишком тесном горшке морочница торопливо доращивала воздушные корни. Морочница хотела добраться до воды – настоящей дождевой воды, а не поганого дистиллята – и наконец-то расцвести. Хозяин станции, натянув защитные перчатки, собирал воду старой губкой. Как всегда по утрам, был он хмур, неуклюж и молчалив, и в почти бесцветных старческих глазах плескалась недозапитая с вечера тоска.

Тиниан л'атт [Tinian l'att] заправила прядь светло-рыжих волос за левое ухо. Новость не пробудила волны страха, внутри ничего не сжалось, и это её удивило. Кто-то мог погибнуть, могли умереть те, у кого были причины продолжать жить. Не придавать этому значения казалось неправильным...

Рассказ из сборника «Мир фантастики 2010. Зона высадки».

Про Алису (не ту, что у Кэрола или Булычева)… хмерская пропаганда скипнута…

Взрыв под ногами был столь сильным, что Джорам Кайт подскочил на каблуках. Потеряв равновесие, он испугался, что свалится с открытого правого борта артиллерийского корабля прямо на камни, проносящиеся под ним со скоростью пятисот километров в час. Однако инерционные компенсаторы посудины крепко держали его на месте, и он быстро восстановил равновесие.

Джорам оглядел уцелевших – большинство не сводило глаз с прохода по правому борту. Их оставалось гораздо меньше, чем было несколько часов назад, когда корабль в составе сопровождения наступательного "Наследия моря" сел на Пенгалане-4. Тогда их был целый взвод и Джорам в придачу. Сейчас оставалось всего пятнадцать человек в оплавленной броне солдат-клонов, с пустыми магазинами и ранениями от лёгких до почти смертельных.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Трилогия известного писателя Джона Кристофера — «Белые горы», «Город золота и свинца», «Огненный бассейн» — рассказывает о героической борьбе землян далекого будущего с захватчиками из космоса, продолжая, таким образом, традицию английской литературы, начатую Гербертом Уэллсом и его «Войной миров».

Трилогия известного писателя Джона Кристофера — «Белые горы», «Город золота и свинца», «Огненный бассейн» — рассказывает о героической борьбе землян далекого будущего с захватчиками из космоса, продолжая, таким образом, традицию английской литературы, начатую Гербертом Уэллсом и его «Войной миров».

Когда подавали десерт, Лорд Мэйфилд беседовал со своей соседкой, леди Джулией Карринггон. Старый холостяк, он всегда был любезен с дамами. Лицо и фигура леди Джулии хранили следы былой красоты. Ее муж, маршал авиации Джордж Каррингтон, начал свою карьеру во флоте, и это было заметно по его манерам: он громко смеялся и шутил с миссис Вандерлин, яркой самоуверенной блондинкой.

По другую сторону от Каррингтона сидела миссис Маката, депутат парламента. Она выглядела слишком серьезной и чопорной, и, может быть, поэтому Каррингтон отдавал предпочтение миссис Вандерлин. Миссис Маката рассказывала о деятельности одного из благотворительных обществ сыну сэра Джорджа — Рэгги. Рэгги Каррингтона, молодого человека лет двадцати, совершенно не интересовала эта тема. Во время кратких пауз он вставлял. „Это ужасно" или „Я с вами абсолютно согласен", но его мысли были далеко.

— Представьте, как занятно, — проворковала художница Джойс Лемприер, — теперь, когда настала моя очередь поведать таинственную историю, кстати, единственную в моей жизни, просто не знаю, с чего начать. Прошло пять лет, пора бы выбросить эти ужасы из головы, но поди ж ты, не забывается! Предупреждаю, в моей истории переплетены два цвета: розовый и черный. Поначалу происшествие выглядело таким забавным, таким светским, лишь под конец обернулось мрачной драмой. И вот странность — картина, которую я тогда писала, тоже оставляет двойственное впечатление. На первый взгляд, изображена крутая улочка в типичной корнуоллской деревне, вся залитая солнцем. Но стоит задержать на картине взгляд подольше, и в угловатости домов начинает проступать нечто зловещее… Я не выставила ее на продажу, а по какому-то наитию засунула в самый темный угол мастерской да еще лицом к стенке. Нет сил взглянуть на нее снова…