Толпа

Н.П.ОГАРЕВ

ТОЛПА

(Разговор на площади)

Blut, sag ich dir, wird deine ganze Seele fallen.

Schiller

[Кровь, говорю тебе, всю душу твою переполнит. Шиллер (нем.)]

Полдень сиял над Москвою. Народ толпился по улицам; казалось, все было оживлено этой заботливой, странной, мелочной жизнью, всегда господствующей в общей массе людей. В это время молодой человек с веселым лицом, с быстрыми огненными глазами пробирался через городскую площадь, внимательно бросая пронзительные взоры на проходящих.

Другие книги автора Николай Платонович Огарев

Николай Огарев

- Die Geschichte - Звуки - Проходит день, и ночь проходит... - Смутные мгновенья - Хандра

ЗВУКИ Как дорожу я прекрасным мгновеньем! Музыкой вдруг наполняется слух, Звуки несутся с каким-то стремленьем, Звуки откуда-то льются вокруг, Сердце за ними стремится тревожно, Хочет за ними куда-то лететь... В эти минуты растаять бы можно, В эти минуты легко умереть. Люблю я вас, богини пенья. Музыка в произведеньях русских поэтов XVIII век - Октябрь 1917. Москва, "Музыка", 1989.

В сборник вошли избранные стихотворения Николая Платоновича Огарёва, друга и соратника А. И. Герцена публициста и поэта, а также две его поэмы — "Юмор" и "Зимний путь".

Н.П.ОГАРЕВ

ТРИ МГНОВЕНИЯ

Трилогия моей жизни

(Посвящено любви и дружбе)

1

Солнце уходило на запад и лучами прощальными купалось в светлых водах реки величаво-спокойной. А она, извиваясь подковой, с ропотом тайным проходила у подножья крутого высокого берега. А на другой стороне вдали расстилался город огромный, и главы его храмов сверкали в огненном отблеске вечернего солнца.

На высоком берегу стояли два юноши. Оба, на заре жизни, смотрели на умирающий день и верили его будущему восходу. Оба, пророки будущего, смотрели, как гаснет свет проходящего дня, и верили, что земля не надолго останется во мраке. И сознание грядущего электрической искрой пробежало по душам их, и сердца их забились с одинакою силой. И они бросились в объятия друг другу и сказали: "Вместе идем! вместе идем!" И это мгновение ангелы записали на небе, и оно радостно откликнулось в великой душе мира.

Популярные книги в жанре Русская классическая проза

«Прошло несколько времени, и Цехановецкий получил известие о смерти своего отца; огромное родовое наследство, увеличенное ещё более щедростью короля, ожидало его на родине, и Цехановецкий, не теряя времени, поспешил в Витебск. Едва разнеслась там молва о его приезде, как в то же самое время страшная новость дошла до него. Его потребовали в гродской суд, для очных ставок с его матерью, но не Цехановецкою, а с простою женщиною, которая прежде была его кормилицею…»

«Ах, как она мила, Жорж, как она мила! Я уверен, что, если б ты увидел очаровательницу Адель в ее кабинете, где и зимой раскинулись цветники, где всякая безделка льстит глазу и заговаривает воображению; когда б ты взглянул на нее, одетую в легкое платье, окруженную благовонного розовою атмосферою, веющею с кассолета: ты бы назвал ее воздушною полубогинею Пери, порхающею в испарении цветов; и каждое ее слово – поэзия, каждый взор облечен в мысль. Не шутя, любезный друг, я боюсь, чтобы твое предсказание не сбылось, то есть чтобы мне не влюбиться в самом деле…»

Комната Александра Ивановича была неприглядна; единственное низенькое окно упиралось в покачнувшийся забор, около которого были навалены кучи навоза. Солнце очень редко заглядывало к Александру Ивановичу, как бы стыдясь мерзости запустения, царившей в его логовище: убогая кровать, занимавшая большую часть крохотной комнаты, оставалась всегда "разверстой", у окна печально стояли некрашеный стол и два хромых и продавленных стула, по углам висели паутины, на полу была грязь, плевки и окурки, но главное, что прежде всего бросалось в глаза, - это обилие пустых бутылок в комнате Александра Ивановича: они были различной величины, большие и маленькие, из-под пива и водки и нестройной толпой стояли на окне, как любопытные зрители жизни Александра Ивановича. Они попадались на столе, на стульях, в углах и нескромно выглядывали из-под кровати. На ней лежал Александр Иванович, только что пробудившийся от сна. С головы он походил на бубнового короля, а может быть, и на изображения святых, как их обыкновенно рисуют на иконах: с длинной бородой и длинными волосами, с аскетическими чертами лица, хотя на этом только и кончалось последнее сходство. Длинный нос его был несколько красен, лицо измято, веки опухшие. Проснулся он в мрачном настроении алкоголика, пьянствовавшего очень долго. Он чувствовал, что в голове его "сидит" что-то тяжелое, огромное и давящее. По мнению Александра Ивановича, это был "медведь". Тяжесть сидящего "медведя" причиняла страдание не только голове Александра Ивановича, но и душе его. Голова его совершенно не работала, в ней не было решительно ни одной мысли, а только царило какое-то тупое и неподвижное состояние. Но зато душа его страдала невыносимо. Прежде всего, он чувствовал поразительное равнодушие ко всему на свете и положительное отвращение к жизни: она казалась ему каким-то скучным и тяжелым бременем. Потом, его тяготило беспричинное ощущение страха, почти ужаса, неизвестно перед чем. Ему казалось, что вот-вот сейчас должно совершиться с ним что-то страшное, хотя он был вполне уверен, что ничего подобного не случится. Ему казалось, что он уже совершил какое-то ужасное преступление, вроде убийства, и вместе с тем сознавал, что ничего подобного не совершил.

Насмешка судьбы соединила друг с другом самого счастливого человека с самым несчастным.

Дмитрий Сучков был парень горячий и наивный, но очень талантливый. Из деревни. Работал токарем по металлу на заводе. Много читал. Попал в нелегальный социал-демократический кружок, но пробыл там всего месяц: призвали в солдаты.

Железнодорожный подрядчик. Ловкий и умный, вполне интеллигентный. Хорошо наживался. Заболел прогрессивным параличом, сошел с ума. И тут так из него и поперла дикая, плутовская, мордобойная Русь.

В дачный поселок съезжается летом самая отборная интеллигенция; отдыхают, жарятся под солнцем на пляже, купаются, гуляют, флиртуют; а тут же рядом – темная деревня, безграмотная, дикая, живущая только хулиганством, пьянкой и абортами. Как бы было хорошо учредить Общество шефства дачного поселка над деревней.

Пунктирный портрет

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Элизабет ОГЕСТ

КОРОЛЕВСКОЕ ПОРУЧЕНИЕ

Перевод с английского А. Осипова

Анонс

Найдена и спасена похищенная принцесса Виктория. И спас ее глава отдела расследований службы безопасности Тортонбурга капитан Лэнс Грэйсон. Он руководил операцией и задержал преступников, рискуя собственной жизнью...

Глава 1

Глава отдела расследований службы безопасности Тортонбурга Лэнс Грэйсон бесшумно продвигался по лесу, залитому светом полной луны. Ему предстояло добраться до маленького домика на поляне, едва заметного в густых зарослях. Остановившись, Лэнс осмотрел заросли в прибор ночного видения. Никаких следов присутствия человека он не обнаружил. Дом выглядел совершенно заброшенным. Тесовая крыша с одного угла покосилась, пустые, без стекол окна были забиты досками. Лэнс коротко выругался про себя. У него почти не оставалось времени, чтобы найти похищенную неизвестными преступниками Викторию Рокфорд. Похоже, полученная информация никуда не годилась, поскольку привела его в глухой лес, где не наблюдалось никаких признаков жизни. Однако других сведений у него не было.

Огинский Р.

Сарказм крепчал

Огонь, вода и медные трубы - в одном флаконе.

Надгробная речь: Ты заплатил налоги - спи спокойно, дорогой товарищ...

Большое не только видится, но и любится исключительно на расстоянии.

Умные люди приходят и уходят... А что им остается?

Коллектив так сократился, что теперь я и начальник, я же и дурак!

Под лежачий камень кредит не дают.

В обувном магазине: Ноги - это роскошь, а не средство передвижения!

Е.Огнев

ПРАВИЛА ЛЮБИТЕЛЬСКОГО РЫБОЛОВСТВА

Где только не увидишь человека с удочкой! Даже в крупных городах можно встретить рыболовов, терпеливо ожидающих поклевку прямо на набережных. И это, конечно, отрадное явление. Но в любительском рыболовстве за последние годы проявилась одна настораживающая деталь: уловы многочисленных рыболовов-любителей в некоторых регионах стали отрицательно сказываться на состоянии рыбных ресурсов. Например, исследования, проведенные на Средней Волге работниками Куйбышевского управления рыбоохраны, показали, что уловы любителей в 6 - 8 раз превышают уловы рыбодобывающих организаций.

Юрий Охлопков

БЕЗОПАСНОЕ ОРУЖИЕ

Когда он, Насер Кристенсен, принес оружие в беседку, где по вечерам собиралась небольшая мальчишечья компания, доверчивый толстый Женька сразу выпалил: - Абиобластер? Да? Где ты его раздобыл, скажи? На что за Насера ответил недоверчивый худой Ежи Ежиков: - В магазине, конечно. Игрушечном! Кристенсен обиделся, и в обидчика в упор врезался раскаленный желтый луч. Ежи зажмурился - так он был ярок - и лишь поэтому не сразу понял, что натворил Насер: на груди в его нарядном сине-голубом с белыми полосами и блестящими кольцами, почти как у космонавтов, комбинезоне была прожжена огромная неэстетичная дыра с ровными обуглившимися краями. - Здо-орово! - протянул восхищенно Женька. - Ничего себе здорово! Всю одежду испортил. Хоть бы предупредил, что ли...- возмутился Ежиков. Раньше он, конечно, не являл бы собой такого олицетворения терпимости и беспомощности, тем более что Кристенсен младше почти на год. Но теперь у Кристенсена был абиобластер, и Ежи понял, что теряет последние капли своего былого авторитета. - Как видишь, это не игрушка,- заключил Насер, прихлопнув на плече комара. - А как оно отличает живое от неживого? - спросил Женька, который был тут самым младшим, и поэтому не стеснялся задавать вопросы. - Что-то связанное с обменом веществ в организме и забеганием во времени. Его используют, чтобы обезвредить вооруженных и оснащенных техникой преступников,- пояснил Кристенсен важным тоном, подражая школьному учителю Моисею Авдеевичу, которого к своему, как они были убеждены, несчастью не понаслышке знали все трое.- А в общем, я тебе не спец, - заключил Насер уже с собственными интонациями. Такой ответ полностью удовлетворил Женьку. - Дай подержать,- попросил он, преданно глядя в глаза Кристенсену - точно так Же, как позавчера глядел он в глаза Ежикову, притащившему в беседку старенький телепортатор. - Держи,- великодушно разрешил Насер и предупредил: - Осторожно! Там ведь всего пятнадцать зарядов было. Теперь на один меньше. Женька с благоговением уставился на оружие - такое новенькое, блестящее и завораживающее. Толстый ствол оканчивался совершенно слепо, и мгновениями чудилось, будто стрелять эта штука не может, а Насер с Ежи его, Женьку, надули и вот-вот станут над ним смеяться. Но "обманщики" на Женьку внимания не обращали, а затеяли какой-то нудный бессмысленный спор насчет предстоящего визита на Землю представителей очередной негуманоидной цивилизации: Ежиков, начисто позабыв про свою дыру, уверял, что гости из космоса смахивают на угрей с человечьими головами, а Насер - что они скорее напоминают веревку с ладошками на обоих концах. "Не все ли равно, на что они там похожи?" - мудро рассудил Женька и совершенно нечаянно выстрелил. Одна из колонн, поддерживавших купол беседки, разлетелась на мелкие кусочки, оставив в воздухе облачко не то пара, не то пыли. - Так неинтересно! - возмутился Ежи и предложил притащить коробку игрушечных солдатиков своего младшего брата, чтобы стрелять по ним, как в тире. Большинством голосов (с одним кристенсенским против) предложение было одобрено, и через пять минут Ежиков возвратился с красочной коробкой, узор на которой каждые несколько секунд менялся. Выпущенные на пол солдатики пригибались, ложились и перебегали с места на место совсем как настоящие, поэтому стрелять по ним было неинтересно и даже как будто немного жалко. Впрочем, потери противника ограничились всего двумя боевыми единицами, хотя пол беседки, изрытый миниатюрными кратерами, принял вид настоящего поля боя. И немудрено: Ежи, как автор затеи, и Кристенсен, как незаконный владелец пистолета, похитивший его неизвестно где и у кого, стреляли по два раза, а Женьке за неосторожное обращение с оружием, кроме одного раза, когда он предосадно промазал, стрелять запретили. Потом все восхищенно делились друг с другом полученными впечатлениями, вспоминали наиболее запомнившиеся моменты доблестного сражения и решили было начать заново, благо оставалось еще восемь зарядов, однако тут Насер заявил, что солдатики, конечно, хороши и на людей похожи очень, но, во-первых, это игрушки для маленьких, а во-вторых, люди на людей похожи еще больше и поэтому надо бы поиграть с ними. - Но ведь это же люди! - ужаснулся по простоте душевной Женька, вспомнив, как таяли и превращались в ничто под прикосновением луча солдатики. Кристенсен доходчиво объяснил ему, что абиобластер - самое безопасное оружие, какое только можно придумать, потому что живому, будь это самая ничтожнейшая кошка или даже какой-нибудь жук, оно не может причинить ни малейшего вреда, что (это он наверняка повторял с чужих слов) абиобластер при всей своей безопасности - само воплощение нашего гуманного века, и что поэтому просто необходимо уметь обращаться с абиобластером. И если на Землю и весь Галактический Союз вдруг нападут хищные роботы из другого измерения, все должны выйти им навстречу с оружием в руках, причем с таким оружием, которое роботы при всем своем желании не смогут обратить против людей, По поводу роботов Ежиков, как самый старший из них, только усмехнулся, но на Женьку вся эта тирада, похоже, произвела более чем должное впечатление, и он с радостью согласился... В качестве укрытия ребята выбрали эскалаторную площадку между первым и вторым этажами возведенного за прошлую неделю небоскреба, который, однако, еще не успели заселить. Узенькое окошко площадки, похожее на бойницу крепости, выходило на пешеходную улочку, свободную от всякого транспорта люди по ней в это время дня проходили редко, но все-таки проходили. Вдобавок окно пропускало свет только в одну сторону - внутрь, и это было на руку стрелкам. Сначала проковылял старичок с длиннющей, до колен, бородой. Женька было прицелился, но Насер провозгласил, что расстреливать старичков негуманно, и пистолет отобрал. Потом к подъезду, размахивая сумочкой, приблизилась Нюрка - вредная девчонка, которая училась в одном классе с Ежи и жила водном доме с Кристенсеном. Оба не раз попадали под огонь ее острого языка и теперь вовсю пылали жаждой мести. Насер с удовольствием пальнул по ней, но не попал. Что-то вроде солнечного зайчика ударило неподалеку и растаяло в густом кустарнике. - Эх ты, мазила! - упрекнул Кристенсена Ежиков, нажимая на гашетку, Нюрка металась из стороны в сторону, но желтые лучи настигали ее повсюду. Новенькое платьице "ретро"- короткое, старинное и нелепое, но красивое,после четырех выстрелов превратилось в жалкие лохмотья, сквозь которые просвечивало голое тело - лучи прожигали одежду насквозь, Наконец Нюрка заревела, закрыла лицо руками и пустилась в бегство. Ежи пустил ей вдогонку еще один выстрел. До друзей донеслось удаляющееся: - Хулиганы! Я позову безопасность! Вы у меня еще поплачете!!! Стрелки лишь ухмыльнулись в ответ: всем известно, что Служба безопасности занимается исключительно ловлей космических пиратов и ничем больше. Но Нюрка могла пожаловаться родителям, и это было куда реальнее... - Пора сматываться,- проговорил Ежи. Но "смотаться" так и не удалось: послышались шаги, и в поле зрения товарищей не торопясь вошел не кто иной, как сам учитель Моисей Авдеевич, фигура куда более одиозная и могущественная, нежели какая-нибудь Нюрка и все ее подруги, вместе взятые. - "Вот это мишень! - восторгнулся Насер. - Что ты?! Он же нас всех на "колы" посадит! - испугался Женька. - Не увидит,- хладнокровно возразил Кристенсен. - И потом, у него же неважное сердце. Ему операцию делали,- напомнил Ежиков. - Не помрет,- все так же хладнокровно возразил Насер. - Ты что, забыл, что это самое безопасное оружие? И вообще отдай пистолет: на эту Нюрку столько зарядов ушло! Последний остался, Ежи подчинился. Сверкнул луч, и Моисей Авдеевич, пошатнувшись, схватился за грудь. Глотнув воздуха, он упал замертво, ударившись головой о тротуар. - Что это он? - не понял Кристенсен. Учитель лежал и не шевелился. Ребятам стало не по себе. Воцарилось жутковатое молчание. - Так это вы тут хулиганите? - внезапно послышалось сзади. Ребята хором вздрогнули и оглянулись. За их спинами стояли двое улыбающихся мужчин из Службы безопасности - один совсем молодой, другой постарше. К их поясам были пристегнуты дальнобойные газометы с усыпляющей смесью, похожие на бутылки. Прозрачные забрала шлемов были приподняты, из чего следовало, что пускать их в ход "безопасники" не намерены. Да и зачем? Перед ними стояло трое растерянных, испуганных мальчишек, которые к тому же, как видно, убегать не собирались. Старший службист был ребятам знаком: недавно его приглашали в школу как одного из первых учеников Моисея Авдеевича. - Почему... Почему он умер? - не сдержался от всхлипываний Женька. Его товарищам от этого на душе стало совсем неважно, казалось, что для них теперь все кончено... Старший мужчина подошел к окну и враз помрачнел. Видно было, что рука его скользнула к газомету, но на полпути передумала. - Что с ним? - продолжал тянуть Женька. Сотрудник Службы обвел всех тяжелым взглядом и проронил: - У Моисея Авдеевича было искусственное сердце.