Только мертвые молчат

Станчев и Михов провозились почти час, пока собрали все свои рыболовные причиндалы. И тот, и другой были не из самых шустрых, мотались вокруг машины с распахнутыми дверцами, засовывали головы в багажник, вползали в салон, по многу раз поднимались и спускались по лестнице в доме Станчевых, а Петранка наблюдала за ними, давясь со смеху. Уже перевалило за девять, солнце начало припекать, а наши рыболовы все никак не могли собраться.

– Надо не забыть складные удочки, ты ведь помнишь?

Рекомендуем почитать

Проснулся я, как всегда, часов в семь.

В комнату врывался непрерывный шум уличного движения. Сквозь кремовые шторы просачивался зыбкий сумрачный рассвет, и картина Дечко Узунова, проступившая из ночного мрака, придавала комнате какую-то особую объемность.

Я встал с постели, раздвинул шторы и открыл окно.

Над тополями, росшими вдоль канала, и покрытыми копотью крышами зданий напротив моих окон синел клочок неба. После двухнедельных затяжных дождей, наконец, распогодилось. И хотя сюда не долетали порывы ветра, мне казалось, я чувствую его торопливые, стремительные прикосновения… "В воскресенье съезжу на рыбалку", — подумал я, обрадовавшись, затем сунул ноги в тапочки и медленно зашлепал по длинному коридору.

Как-то меня спросили:

– Что собой представляет Аввакум?

Мы были знакомы с Аввакумом уже 15 лет, но я долго размышлял, прежде чем ответить. В конце концов шутливо промолвил:

– Исключая большую часть дня и время до полуночи, а также те несколько часов, что он отводит для сна, в остальное время Аввакум интересный и веселый человек.

Но я был несправедлив.

Впервые мы встретились с Аввакумом пятнадцать лет назад в Момчилово. Тогда он был разговорчивым и веселым, остроумным и находчивым; с ним можно было провести много часов, не замечая, как летит время. Только иногда, крайне редко, его охватывало мрачное настроение, да и то лишь по вечерам, когда он оставался в одиночестве.

Стоит только человечеству взглянуть вокруг или вглядеться в самого себя, или же, обернувшись назад, бросить взгляд на свою историю, оно тут же убедится, что жизнь его всегда была неразрывно связана с животными. И не потому что они служат нам пищей — это лишь печальная сторона наших с ними взаимоотношений. Речь идет о нашей духовной и социальной связи с животными.

Животные сделали для человечества чрезвычайно много. Так, одна волчица выкормила брошенных на произвол судьбы Ромула и Рема, которые позднее, верные молоку матери, основали Вечный город. А тот же самый Рим остался вечным благодаря собственным гусям, которые спасли его от разрушения. Не будем говорить уже о примерах более нового времени, о всех тех храбрых зайцах и морских свинках, которые самоотверженно глотают всевозможные лекарства или же подвергаются их воздействию в виде уколов, проверяя на себе их свойства, прежде чем эти лекарства попадут в аптеки. Вот почему с наступлением космической эры животные вполне естественно пошли не только плечом к плечу с человеком, но и, как повелось, даже на шаг впереди него. Так, первым живым существом, поднявшимся в безвоздушное пространство, была незабываемая Лайка, а ее примеру последовали еще множество собак, шимпанзе, мышей, которые смело проложили путь человечества в Космосе. И если я вам сейчас надоедаю, излагая все эти общеизвестные истины, то лишь желая еще раз подчеркнуть, что мы, пожалуй, никогда не сможем в полной мере отблагодарить наших милых собратьев — животных, за все то, что они сделали и продолжают для нас делать. А еще для того, чтобы рассказать об одном из них, чье имя, в силу совершенно глупых соображений, покрыто мраком неизвестности. Я хочу рассказать о шимпанзе Топси.

До того, как Петко-воевода появился в Родопах, там действовал другой прославленный воевода — Ангел. Грозный этот гайдук пал, как известно, 8 ноября 1860 года от пули своего же сподвижника у подножья горы Курудаг, держа в одной руке баклажку, а в другой ятаган. В восторге от неожиданной удачи, предводитель турецкого отряда, карагалар[1] Осман-ага приказал отрезать мертвому воеводе голову, насадил ее на кол и с кровавым этим трофеем поскакал в городок Кешан, торопясь похвастаться победой.

Сборник научно-фантастических рассказов болгарских писателей.

София Пресс, 1988 г.

Приближались торжества по случаю десятилетия первого города за пределами Земли. Люди имели законный повод для радости: грандиозный эксперимент по созданию искусственного города блестяще подтвердил все ожидания.

От населявшего ее множества людей Земля давно уже трещала по швам, как старая одежда. Двенадцать миллиардов ртов едва успевали переводить дух в отчаянной тесноте, а подлинная колонизация других планет продолжала оставаться утопией. Суровые условия этих планет требовали веков неимоверного труда и неисчислимых средств, выделить которые было нелегко, ибо каждый новый миллиард людей рождался с правом на хорошую жизнь. Давным-давно произведенные расчеты показали, что многократно быстрее и дешевле заселить межпланетное пространство. Там не было чудовищного атмосферного давления Венеры, не свирепели ужасные песчаные бури Марса, не пламенел неугасимый очаг Меркурия, не лили метеоритные дожди Луны. А мертвецкий холод вакуума не представлялся серьезной помехой: достаточно было отгородиться от него подходящей стеной и солнце начинало радовать тебя и теплом, и светом, и электричеством. Кроме того, в вакууме получила расцвет целая новая отрасль промышленности, что обеспечивало космическое население работой.

Бутылок было ровно двенадцать — больших и маленьких, круглых и прямоугольных, зеленых и бесцветных. Знатоки меньше всего ценили зеленые, хотя и не пренебрегали ими. Стеклянные бутылки не выпускались уже больше века, но никто из коллекционеров не допустил бы такого святотатства, как пользоваться пластиковой посудой или энергетическими контейнерами, широко распространившимися в последнее время. Искусство есть искусство.

Удобно устроившись в пилотском кресле, Космонавт с гордостью рассматривал свою коллекцию. Выпуклые толстые стекла искривляли очертания моделей, однако это не мешало ему. Миниатюрные копии космических кораблей он знал как свои пять пальцев; закрыв глаза, он мог представить любую из них во всех подробностях, поскольку сам собирал их, клеил, паял металлические части. На это ушли два года напряженного, упорного труда. Э, на нехватку свободного времени грех было жаловаться. Он знал, что время способно убивать, и боялся того мгновения, когда окажется беззащитным перед его могуществом. Пока что его спасали моделирование, требовавшее большого старания, и чувство гордости, которое он испытывал, видя свои детища в разнокалиберных бутылках. Они действительно заслуживали восхищения, ибо делались старательно, педантично, делались человеком, испуганным безжалостным течением времени — часов, дней, недель.

Действие повести „Нонкина любовь“ развивается на фоне возрожденной болгарской деревни. Главная героиня Нонка с шестнадцатилетнего возраста активно включается в работу только что основного кооперативного хозяйства. Ее усилиями маленький свинарник превращается в образцовую свиноферму, и это окрыляет девушку, открывает перед ней широкие горизонты.

Жизнь становится еще прекраснее, когда она выходит замуж за любимого человека, но личное счастье продолжается недолго. Суровая свекровь и муж не понимают и не ценят ее работы на ферме, и под их натиском Нонка оставляет любимое дело. Но и этой ценой не удается молодой женщине спасти свое семейное счастье. Попреки свекрови, не изжитые еще предрассудки, грубое обращение мужа заставляют ее покинуть тот дом, где ей все бесконечно дорого. Только возвратясь к любимой работе, Нонка забывает свое горе, а со временем находит и новое счастье.

Параллельно с развитием основной темы Ивайло Петров рисует широкую картину быта и нравов родной ему Добруджи.

Другие книги автора Герчо Атанасов

Досев выпустил из ноздрей сигаретный дым, пристально наблюдая за своим подчиненным. Станчев, изложивший обстоятельства дела, с угнетенным видом ожидал суда начальства.

– Коля, – сказал полковник, – что-то здесь не так. Даже если это несчастный случай, след все равно должен быть. Эта Кушева из тех пташек, вокруг которых непременно кружит ястреб. Давно они знакомы с тренером? Как там его…

– Бадемов[1].

– Фамилия совсем как у опереточного злодея…

В романе болгарского прозаика раскрывается глубокий нравственный конфликт двух бывших друзей, ставших руководителями завода. И хотя производственным проблемам уделено здесь много внимания, роман нельзя назвать «производственным», это широкое психологическое повествование о людях разных поколений, разных жизненных устремлений и судеб.

Популярные книги в жанре Классический детектив

Фаррингтонов можно было бы считать весьма милым семейством, если, конечно, не принимать во внимание их некоторые дурные привычки, например, привычку убивать. Возможно, даже несправедливо называть убийство их привычкой. В конце концов они совершили его лишь дважды. Однако они были на пути к тому, чтобы превратить это в привычку. Вот и теперь они планировали исправить цифру «два» на «три». Но выглядели они отнюдь не зловеще и не походили на заговорщиков, шепчущих друг другу на ухо. Они обсуждали это свободно, открыто, расположившись в скромной гостиной летнего дома.

Убийца прильнул ухом к двери и насторожённо прислушался. Он никого не ждал, но все равно прислушивался.

Ветер разгуливал по городу, крича на тысячу голосов.

Тут были и тихие жалобы, и еле уловимые вздохи влюблённых, и робкие удары смычка, шуршали шёлковые и бархатные платья; потом вдруг все это неожиданно сменялось громкими воплями, яростным рычанием.

Казалось, что кто-то прячется за окном, кто-то бродит по крыше.

Но там никого не было, никого, кроме ноябрьского ветра.

Дверь приоткрыта, свет из коридора, проникая сквозь щель, мягко рассеивается, вспыхивает бликами… Позолота переплетов, рамы картин, медная пепельница рядом с креслом, какие-то блестящие предметы на письменном столе. Дверь приоткрывается чуть шире, и на пороге возникает фигура. На ковер ложится длинная тень. Где-то слышно мерное тиканье старинных часов, впрочем, все замерло в тишине ночи. Тень колеблется, затем делает шаг. Вот уже слышно ее прерывистое дыхание, как у человека, объятого страхом. Еще шаг. Слабый отблеск металлического предмета.

Мрачные семейные предания не дают спокойно спать обитателям родового особняка – их держит в страхе зловещий призрак.

в которой доктор Уотерспун дает рецепт

Убранство комнаты поражало величественной роскошью. Отменный вкус сквозил во всем – в бесценных персидских коврах на полированном полу, в занавесях из чуть выцветших старинных тканей, в глубоких уютных креслах, так и приглашавших погрузиться в их мягкие недра, в тех облагороженных временем украшениях, расставленных то здесь, то там, наконец, в великолепных резных потолках мореного дуба. И все же самым изысканным, самым утонченным и самым благородным объектом в этой удивительной гостиной был некий джентльмен, задумчиво и томно склонившийся над книгой в глубоком кресле у камина. Его внешность, даже на самый придирчивый взгляд, поражала благородством и достоинством, печатью которых отмечены лишь лучшие представители рода человеческого. Высокий и стройный, джентльмен этот был одет так, как одевается человек, заботящийся только о том, чтобы избежать вульгарности в деталях своего одеяния. Костюм же, являвшийся истинным чудом портновского искусства, в свою очередь отвечал ему взаимностью – он сидел на джентльмене столь отменно, что не оставалось никаких сомнений – и сюртук, и гетры, и галстук попросту влюблены в своего обладателя. Джентльмену было лет сорок. Густые вьющиеся волосы обрамляли узкое, точеное, холодно-спокойное лицо, единственным недостатком коего являлась некоторая преувеличенность указанных черт. С другой стороны, это бледное лицо можно было бы назвать чрезвычайно внушительным, если бы не излишняя мягкость чувственного рта, не тусклость взгляда и не общая утомленность, сквозившая в облике этого господина. И действительно, сэр Энтони Эшли Джон де ла Поул Вэйн-Темперли Мармадьюк имел наружность, в точности соответствующую содержанию, а именно, он был последним и самым блестящим представителем в длинной веренице истинных джентльменов. Ему до смерти наскучило все и вся, и прежде всего ему чертовски надоела его собственная персона.

На Корсике мистер Саттертуэйт оказался по милости герцогини. Признаться, здесь он чувствовал себя не в своей стихии. На Ривьере он, во всяком случае, имел все удобства — которые для почтенного джентльмена всегда значили немало. Но, как ни дорожил он своими удобствами, он также дорожил и дружбою герцогинь. Да, у мистера Саттертуэйта, человека достойного, вполне безобидного и в целом положительного, была эта слабость: он любил цвет общества. Герцогиня Лит как раз и представляла самый что ни на есть цвет. Родословная у нее была идеальна: отец герцог, супруг герцог — и ни одного чикагского мясника.

Каноник Парфитт немного запыхался. Не в том он уже был возрасте, чтобы гоняться за поездами. Да и не в той форме. С тех пор как его безнадежно разнесло, он все больше мучился одышкой. Сам каноник, впрочем, предпочитал более благородное объяснение. «Сердце…» — смиренно вздыхал он.

Плюхнувшись на сиденье у окна, каноник облегченно перевел дух. За окном валил снег, но в купе первого класса царило умиротворяющее тепло. Хорошо, что ему досталось место в уголке. Ночь впереди длинная и тоскливая. В таких поездах давным-давно пора ввести спальные вагоны.

У дверей офиса Паркера Пайна майор Уилбрэхем замялся, достал из кармана утреннюю газету и прочел — в который уже раз — приведшее его сюда объявление. Там черным по белому было написано:

ЧАСТНЫЕ ОБЪЯВЛЕНИЯ

Счастливы ли вы? Если нет — обращайтесь к мистеру Паркеру Пайну, Ричмонд-стрит, 17.

ФЛОРА. — Я так устала ждать! — Д.

ФРАНЦУЗСКАЯ СЕМЬЯ ПРЕДОСТАВИТ обеспеченным гостям жилье в пятнадцати минутах езды от Парижа. Большой особняк, современные удобства, превосходная кухня. Возможны уроки французского.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Что произошло бы, принеси Иисус людям не пригласительные билеты в Царство Божье, а магические знания? Что могут дать людям, соединённые вместе наука и магия? И какова будет тогда роль богов в таком мире? Обо всём этом вы узнаете в романе «Летящие по струнам - скользящие по граням». ГГ этого романа, опытный гравилетчик, командир финиширующей смены космического корабля-гравилета, после довольно жестких испытаний направляется вместе со всей своей командой «Синяя птица» с Земли 24 века на ее отражение, Землю Магии, где начался век 17-й, но на этой планете хотя и есть страна с названием Светлая Русь, история все же развивалась несколько иначе, но самое главное, что в этом мире рядом с наукой стоят колдовство и магия и именно они доминируют. Задание команды «Синяя птица» простое, изучить магию и принести ее на Землю, вот только выполнить его не так просто. Они прибыли на Землю Магии в астральных телах, вселились в тела юношей и девушек и тут вскоре выяснилось, что теперь им предстоит выиграть войну черным колдуном Чингисханом, 400 лет назад завоевавшим большую часть Азии и пошедшим в завоевательный поход на Светлую Русь.

Библиотека современной фантастики, том 10

Фантастические рассказы писателей Англии и США

Содержание:

ЭТО НЕ ПРЕДСКАЗАНИЯ (вместо предисловия) Р. Подольный

В ПОИСКАХ ВЫХОДА

Пол Андерсон. ПОВОРОТНЫЙ ПУНКТ. Перевод с английского А. Бородаевского

ЗОВИТЕ МЕНЯ ДЖО. Перевод с английского А. Бородаевского

Клиффорд Саймак. КИМОН. Перевод с английского Д. Жукова

КОГДА ВЫХОДА НЕ ВИДЯТ

Роберт Крэйн. ПУРПУРНЫЕ ПОЛЯ. Перевод с английского Н. Евдокимовой

Уильям Тэнн. НУЛЕВОЙ ПОТЕНЦИАЛ. Перевод с английского А. Иорданского

Маргарет Сент-Клэр. ПОТРЕБИТЕЛИ. Перевод с английского Кир. Булычева

Джордж Самвер Элби. ВЕРШИНА. Перевод с английского С. Васильевой

Альфред Бестер ФЕНОМЕН ИСЧЕЗНОВЕНИЯ. Перевод с английского Ю. Абызова

МОЖЕТ БЫТЬ…

Эрик Фрэнк Рассел. ПРОБНЫЙ КАМЕНЬ. Перевод с английского Н. Евдокимовой

Уильям Моррисон. МЕШОК. Перевод с английского С. Бережкова

Дэниел Киз. ЦВЕТЫ ДЛЯ ЭЛДЖЕРНОНА. Перевод с английского С. Васильевой

Ллойд Биггл-младший. «КАКАЯ ПРЕЛЕСТНАЯ ШКОЛА!..» Перевод с английского Н. Евдокимовой

Рэймонд Ф. Джоунс. УРОВЕНЬ ШУМА. Перевод с английского В. Колтового и Ю. Логинова

Роберт Силверберг. ТИХИЙ ВКРАДЧИВЫЙ ГОЛОС. Перевод с английского Н. Евдокимовой

Бертран Чандлер. ПОЛОВИНА ПАРЫ. Перевод с английского И. Почиталина

Гарри Гаррисон. МАГАЗИН ИГРУШЕК. Перевод с английского И. Почиталина

Фредерик Пол. Я — ЭТО ДРУГОЕ ДЕЛО. Перевод с английского Л. Мишина

Теодор Томас. СЛОМАННАЯ ЛИНЕЙКА. Перевод с английского Кир. Булычева

НИГДЕ И НИКОГДА

Джеймс Ганн. ГДЕ БЫ ТЫ НИ БЫЛ. Перевод с английского Ю. Эстрина

Роберт Янг. ДЕВУШКА-ОДУВАНЧИК. Перевод с английского Э. Гершевич и Д. Жукова

Генри Каттнер. СПЛОШНЫЕ НЕПРИЯТНОСТИ. Перевод с английского В. Панова

Альфред Бестер. ЗВЕЗДОЧКА СВЕТЛАЯ, ЗВЕЗДОЧКА РАННЯЯ. Перевод с английского Е. Коротковой

НАД СОБОЙ И ДРУГИМИ

Фредерик Браун. ПРОСТО СМЕШНО! Перевод с английского Л. Мишина

Боб Куросака. КТО ВО ЧТО ГОРАЗД. Перевод с английского Н. Евдокимовой

Альфред Бестер. ПУТЕВОЙ ДНЕВНИК. Перевод с английского Е. Коротковой

Кингсли Эмис. ХЕМИНГУЭЙ В КОСМОСЕ. Перевод с английского С. Бережкова

Краткие сведения об авторах. (Составитель А. Евдокимов)

Повесть Владимира Филимонова «Чукоча» из одноименного сборника повестей и рассказов о экспедициях по Чукотке.

В сборник вошли:

Повести: «Омолонский отряд», «Чукоча», «Зимняя сказка».

Рассказы: «Дед Егор Иванович», «Серая в яблоках», «Дружбы твоей прошу».

В повести «Чукоча» рассказывается о суровой и верной дружбе человека и собаки, о невольном предательстве (история собаки, которую предал человек) и позднем раскаянии героя.

Этот номер журнала посвящен 100-летию со дня рождения Владимира Ильича Ленина.

На 1-й странице обложки — рисунок А. ГУСЕВА к повести П. Губанова «Кочегар Джим Гармлей».

На 2-й странице обложки — рисунок Б. ДОЛЯ к рассказу С. Гагарина «Горит небо».

На 3-й странице обложки — рисунок П. ПАВЛИНОВА к повести Э. Корпачева «Мы идем по Африке».