Токката

Кшиштоф Борунь

Токката

Из ста тридцати четырех человек, принимавших участие в экспедиции к шаровому скоплению М-55, на Землю вернулись только трое. Остальные навсегда остались в голубых джунглях Клото-4 в системе ДН-53. На сорок третий день пребывания на этой планете, когда, казалось, уже убедились, что местные микроорганизмы не представляют опасности для людей, за несколько часов погибли все участники исследовательской группы. Спустя двадцать два дня эпидемия охватила всех членов экипажа "Гелиоса".

Другие книги автора Кшиштоф Борунь

Библиотека современной фантастики. Том 23.

Народная Республика Болгария, Венгерская Народная Республика, Китайская Народная Республика, Республика Куба, Польская Народная Республика, Чехословацкая Социалистическая Республика

Содержание:

Фантастика добрая боевая. Предисловие

РАССКАЗЫ

Павел Вежинов. Синие бабочки, Однажды осенним днем на шоссе Перевод с болгарского Р. Белло

Антон Донев. Алмазный дым. Перевод с болгарского З. Бобырь

Фридеш Каринти. Сын своего века, Письма в космос Перевод с венгерского А. Гершковича

Йожеф Черна. Пересадка мозга. Перевод с венгерского Е. Тумаркиной

Рохелио Льопис. Сказочник. Перевод с испанского Р. Рыбкина

Кшиштоф Борунь. Cogito, ergo sum. Перевод с польского Е. Вайсброта

Йозеф Несвадба. Ангел смерти. Перевод с чешского Р. Разумовой

ПОВЕСТЬ

Лао Шэ. Записки о Кошачьем городе. Перевод с китайского В. Семанава

Лета господня 1593 богобоязннные жители Копдовихта тяжкому испытанию подвергнуты были. Зима в том году выдалась на удивление мягкая, уже на Трех Королей лужайки покрылись свежей зеленью, а на Обручение Пресвятой Девы солнце припекало словно в день Тела Господня. Говорили также, что сразу после Воскресения Христова птицы стаями бор Опатовский, позже Чертовым называемый, покидали, и был то первый знак, что некое зло там творилось.

Когда же свет, необычайный и красный, аки зарево пожара, над лесом появился, никто не отважился к бору оному подступить. Токмо один смельчак сыскался, и был то лекарь и алхимик Матсус Рылюс. Именно он на другой же день после того, как свет оный появился, к бору поспешил, дабы, как позже на пытках признал, верноподданнический поклон посланникам ада учинить. Но о мэтре Матеусе давно уже по углам шептались, будто был он со дьяволом в сговоре и токмо благодаря заступничеству пресветлого бургграфа, коему свинец в золото преобразить обещал, ранее на костре спален не был.

Кшиштоф Борунь

Фабрика счастья

1

Сразу же после старта, как только ракета вышла из плотных слоев атмосферы, Тин покинула кабину гиперконтроля, чтобы выпить в баре апельсинового сока. Около буфетной стойки к ней подсел тот самый болтливый молодой человек, шумное поведение которого привлекло всеобщее внимание еще в холле Веронского порта ТКР.

- Капитан! Мне кажется, мы с вами где-то встречались, - бесцеремонно попытался он начать разговор.

Кшиштоф Борунь

Письмо

Оглушительный грохот потряс стенки каюты. Судно резко вздрогнуло раз, другой.

Ирена села на постели. Внезапно вырванная из глубокого спокойного сна, она сразу не могла прийти в себя.

- Тонем!!! - Ирена не отдавала себе отчета, был ли это отчаянный крик ее попутчицы Герды или кричала она сама. Она потянулась за чемоданом, но судно неожиданно накренилось, и она снова упала на койку. Сразу же вскочив, она бросилась к двери, инстинктивно чувствуя, что нельзя терять ни секунды.

Сборник научно-фантастических рассказов

Перевод с польского Е. ВАЙСБРОТА

Послесловие Г. ГУРЕВИЧА

Камни словно бы ожили… Растут, вспухают, раздирают спайки… Белые стиролитовые спайки… Меня так и тянет отступить, помчаться вверх по ступеням, убежать от того, что уже здесь, рядом, передо мной, но я не могу преодолеть парализующий страх…

Вспышка света. И уже нет ни разбухающей стены, ни мрачного коридора, ни истлевших ступеней… Теперь я понимаю, что это был всего лишь сон, и чувствую колоссальное облегчение.

Мучительный, кошмарный сон — настойчиво повторяющийся с детства. Скрипящие ступени, ведущие в подвал. Из мрака проступает темная, закопченная стена. Сквозь пролысины в штукатурке проглядывают большие шершавые камни — фундамент нашего дома. Я спускаюсь в густеющий мрак и, уже коснувшись ладонью камней, слышу позади шорох шагов, резкий скрип заржавевших петель, и меня охватывает непроглядная темень. Потом шаги удаляются и наступает тишина. Гнетущая, наполненная страхом и бессильной злобой. Достаточно преодолеть несколькими прыжками ступени, отделяющие меня от подвальной двери, и опять вернется свет. Но я знаю, это бессмысленно — Михаль, затаившийся в коридоре, только и ждет, чтобы опять захлопнуть дверь.

Первый на русском языке авторский сборник одного из видных польских писателей-фантастов 50-60-х годов.

Первые четыре тома этого пятитомника, включили в себя наиболее популярные в те годы фантастические произведения как отечественных, так и зарубежных фантастов. Пятый том представлял собой произведения, которые составители отнесли к жанру путешествий, хотя в числе его авторов присутствуют и те писатели, которых мы традиционно знаем как фантастов.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Неизвестный человек распространяет бюллетени, в которых рассказывает правду о товарах, опасных для потребителей. Узнав об этом, промышленный магнат Мервин Грей решает найти таинственного издателя и использовать его талант в своих целях.

После того рокового случая мы так ни разу и не появились перед публикой. Нашей, когда-то популярной рок-группе дорога на сцену теперь закрыта практически навсегда.

Тот, кто хотя бы раз испытал миг сценической славы, нас поймет — бацилла этой проклятой лихорадки неизлечима! Поэтому, в надежде на возвращение, мы собираемся иногда все вместе у кого-нибудь из нас дома, чтобы поиграть в свое удовольствие. А перед тем тщательно осматриваем комнату, чтобы в ней — избави бог! — не оказалось какой-либо живности: вроде мухи, таракана, комара. Иначе, если о том станет известно, мы все понесем суровое наказание, вплоть до тюремного заключения, ибо музыка когда-то знаменитого на всей планете «Дископопа», победителя многочисленных фестивалей и конкурсов, обладателя кубка «Музыка века», жестоким буллическим решением Международного экологического суда оказалась под полным запретом для всего живого.

Гюнтер Бейкер вел машину предельно осторожно. Не только потому, что он немец, а немцы, как известно, славятся своей аккуратностью. Внимательность и старание Гюнтера, которые он выказывал за рулем, объяснялись еще и тем, что дорога змеилась по узкому, опасному горному склону, а «фольксваген» был новеньким, купленным всего лишь на прошлой неделе.

Колючая изгородь военной базы «Реттунг»[1] осталась позади, и в смотровое стекло на горизонте стали видны городские постройки.

Со стороны могло показаться, что по широкому карнизу, опоясывающему зимний сад, гуляют друзья. Двое бережно придерживают за локти приятеля, немного перебравшего с хмельным, а еще один идет впереди, время от времени широко улыбаясь редким пассажирам, которые без дела слоняются по всему карантину в одиночку, парами или же со всем своим многочисленным семейством.

Малолетний карапуз носится от стены к стене, его ловят две конопатые девицы постарше, а родители, ласково поглядывая на их забавы, медленно шествуют вдоль прозрачной стены, за которой зеленеет растительность зимнего сада. Пронзительный детский крик — старшие сестры наконец поймали карапуза — бьет по ушам, отдается гулким эхом в пустой голове, но при этом разгоняет искристый туман, который мешал связно лепить мысль к мысли. Наконец извилины понемногу очистились от липкой мути, и вскоре я полностью пришел в чувство. Однако продолжал тупо переставлять ноги, мотал в такт шагам головой, при этом лихорадочно соображая, куда меня ведут эти странные похитители.

     В четверть двенадцатого вечера 6 ноября 1879 года, торопливо сворачивая у старинно-го водохранилища на Пятую авеню с одной из пересекающих ее улиц, я врезался в кого-то, кто двигался мне навстречу.

     На углу было очень темно, так что я не мог разглядеть, с кем имел честь столкнуться. Тем не менее, мой привыкший быстро реагировать ум успел, прежде чем я опомнился от неожиданности, отметить несколько вполне определенных фактов, касающихся того встречного.

Игра шла вяло. Перед каждым из игроков лежало по равной кучке разноцветных фишек, несмотря на то, что шел третий час игры. За столом сидело четыре человека, не больше и не меньше, как и полагается в классическом покере. Все четверо были пассажирами «Тускароры», трансокеанской громадины, делающей свой очередной рейс из Европы в Австралию. Познакомились они на лайнере и уже вечером того же дня засели за столик в дальнем углу малого салона, иногда равнодушно поглядывая на тени танцующих в соседнем зале.

По коридорам, башням и залам загадочного замка носится на мотоцикле Джо. Он знает, что никогда не выходящий из своего кабинета Максимилиан — плод его воображения, но никак не может это ему доказать.

Максимилиан думает совершенно иначе… И замок, и Джо он считает своим творением…

Время — основа бытия. оно вечно, неизменно, постоянно. сия материя состоит из четырех сторон света, двадцати восьми морей, воздуха, людского сознания и соткана искусной мастерицей Судьбой.

Нитки для этого ковра собирались отовсюду, каждая из них терпеливо ждала своей спутницы, ждала долго, понимая, что пропусти всего лишь одну — и рисунок никогда не будет закончен.

Но Судьба терпелива, упорна, настойчива.

Она способна ждать тысячи лет, только чтобы правильно соединить две ниточки в орнамент, не имеющий начала и конца.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Кшиштоф Борунь

ТРЕТЬЯ ВОЗМОЖНОСТЬ

Перевод Е. ВАЙСБРОТА

Виноват я. Только я. Я обязан был предвидеть возможность несчастного случая. Помощи ждать не от кого. Никто меня не найдет в этой ловушке.

Я сам попал в такое идиотское, безнадежное положение. Как бы я ни пытался оправдаться, как бы ни старался убедить себя, что именно Ортен спровоцировал меня на этот безумный шаг, - все равно я знаю, что только сам виноват в случившемся.

Олег Борушко

По щучьему веленью

рассказ

Апрельским днем 2000 года озарило: почему не едем на рыбалку? Внезапность порыва отвечала графику британского клева: клюет неожиданно и в самых неприспособленных водоемах.

Жаня пришла с работы, Егор поставил на стол котлету "чикен-Киев" и сказал:

- Мам! Я сегодня удочки делал...

- Удочки? - сказала Жаня, облизываясь. - У меня завтра рабочий день... И потом... Эта картошка - она что, подгорела?

Алексей Борзенков

Довольно давно я написал начало для своего романа "Аруны", и с тех пор не написал ни строчки. Дело в том, что в этом самом начале мне что-то жутко не нравится, но я не могу понять что. (Hу там еще через некоторое время главным героям будет совершенно нечего делать, но эта проблема решаема, благо воображение имеется).

Однако недавно я дал это почитать другу, и ему оно страшно понравилось.

Говорит, что все здесь нормально, ничего лишнего, и молит о продолжении... Вот я и не знаю, что думать. Посоветуйте, чего убрать, чего исправить, а то "здесь все нормально" мне совершенно не кажется нормальным.

Алексей Борзенков

-=[ * * * ]=

Вот, только что закончил, с пылу с жару, как говорится. Вначале пытался написать из этого что-то большое, но так и не смог, так что получилось то, что получилось - всего 11KB. Hадеюсь, вам это понравится, но любая критика/комментарии и так далее только приветствуется.

Да, кстати, постить в фэху разрешаю, под тем же именем, что и в прошлый раз, т.е. Алексей Борзенков. Так что можете не боятся, я буду только рад. Дело в том, что это уже законченное мной произведение, и поэтому... можно! :)