Титан

Титан
Автор:
Перевод: Михаил К. Кондратьев
Жанр: Научная фантастика
Серия: Гея [Варли]
Год: 1997
ISBN: 5-7684-0365-5

Экипаж научно-исследовательского космического корабля «Укротитель», подлетая к Сатурну, обнаруживает неизвестный спутник планеты. Этот объект настолько необычен, что принимается решение отменить всю намеченную программу исследований и заняться только им…

Отрывок из произведения:

Рокки, ты не посмотришь?

— Во-первых — не Рокки, а капитан Джонс. А во-вторых — утро вечера мудренее.

— Ну Рокки. Ужасно важно.

Пришлось оторвать намыленную физиономию от раковины. Ощупью найдя полотенце, Сирокко стерла зеленоватую пасту. Проклятые рециркуляторы только такое мыло и переваривают.

Потом она с прищуром уставилась на две ужасно важные фотопластинки.

— Ну и что это?

— Да так, ничего. — Габи с великим трудом скрывала свое торжество. — Всего-навсего двенадцатый спутник Сатурна.

Рекомендуем почитать

Разумная планета, чей мозг начинает разрушаться от старости… И тут уж время идет на секунды. Капитан Сирокко Джонс, она же Фея, объявляет беспощадную войну безумному Титану.

Загадочный артефакт древней инопланетной цивилизации, управляемый искусственным сверхразумом, который зовет себя Геей.

«Мир-тюрьма», в которой обитают представители ДЕСЯТКОВ гуманоидных и негуманоидных рас «чужих».

Мир, в плену которого оказываются капитан земного звездолета Сирокко и его команда.

Но… ЧТО ТАКОЕ это Колесо?!

Чего добивается от пленников, поневоле его осваивающих, Гея?!

И — каковы цели тех, что оставили этот странный артефакт?!

Поклонники «Мира-Кольцо» Л. Нивена и «Хичи» Ф. Пола!

Читайте классическую трилогию Джона Варли!

Другие книги автора Джон Варли

Подлетая к точке встречи с Янусом, Барнум и Бейли повстречали гигантскую пульсирующую ноту-четвертушку. Ножка ее была длиной добрых пять километров. Сама нота имела километр в диаметре, и испускала бледный бирюзовый свет. Когда они приблизились к ней, оказалось, что та тяжело вращается вокруг своей оси.

— Должно быть, это то самое место, сказал Барнум Бейли.

— Станция слежения Януса Барнуму и Бейли, — произнес голос из пустоты. На следующем обороте встретитесь с нашей ловушкой. Через несколько минут появится визуальный индикатор.

Его зовут Виктор Апфел, ему 50 лет, он ветеран корейской войны, эпилептик (последствия ранений и плена), нелюдимый затворник. Однажды в его доме раздался телефонный звонок, и его попросили зайти в дом к соседу, некоему Чарльзу Клюгеру. Клюгера Виктор практически не знал, это был странный человек, который ни с кем не общался, но звонки повторялись каждые десять минут, и Виктор всё-таки к нему зашёл…

— Вы уверены, что она не опасна?

— Безусловно. По крайней мере, для вас.

Эвелин задвинула смотровое окошко в двери и сделала над собой усилие, чтобы подавить одолевавшие ее неприятные предчувствия. Обнаружить, что при мысли о психах к горлу подкатывает дурнота — пожалуй, теперь уже для таких открытий несколько поздновато.

Она огляделась кругом и не без облегчения убедилась, что страх на нее здесь нагоняли не пациенты. Дело было, скорее, в самой обстановке: от Бедфордовского заведения веяло крепостью. Зарешеченные окна, стены с мягкой обивкой, холщовые простыни, смирительные рубашки, и шприцы, и здоровенные санитары, — всё как в кошмарном сне. Это была тюрьма. При виде таких предосторожностей поневоле начнешь опасаться тех, кого здесь содержат.

Живая планета Гея теряет рассудок, и Сирокко вынуждена объявить ей войну. В результате для всех обитателей планеты Сирокко становится Демоном.

Этот рассказ можно охарактеризовать одной фразой: Питер Мэйерс летит домой.

Но не все так просто. Домой Мэйерс попасть никак не может, все рейсы или отменены или надолго задерживаются, приходится лететь с пересадками окольными путями. Полет затягивается до бесконечности, да еще в пути Мэйерсу постоянно встречаются, мягко говоря, очень странные люди… А может это и есть своеобразный ад? Может Мэйерс уже умер и не заметил этого? Тем более, что Мэйерс никак не может вспомнить имена своих дочерей…

© ceh, www.fantlab.ru

Тело поступило в морг в 22.46. Особого внимания на него никто не обратил. Была субботняя ночь» и трупы копились, как бревна в мельничном пруду. Задерганная санитарка, проходя вдоль ряда обитых нержавейкой столов, приподняла простыню с лица покойника и вытащила поступившую вместе с ним тощую стопочку бумаг. Потом достала из кармана карточку и переписала на нее сведения из отчета следователя и госпитальной справки: Ингрэм, Леа Петри. Женщина. Возраст: 35. Рост: 170 см. Вес: 56 кг. Тело поступило на Терминал экстренной помощи в Море Кризисов. Причина смерти: убийство. Ближайшие родственники неизвестны.

Санитарка обмотала прикрепленную к карточке проволоку вокруг большого пальца на левой ноге трупа, спихнула тело со стола на каталку, перевезла к ячейке 659а и вытянула длинный лоток.

Дверца ячейки захлопнулась, а санитарка, положив бумаги на лоток, так и не заметила, что полицейский следователь, не указал в отчете пол мертвеца.

Джон Варли

Охота

Перевел с английского Андрей НОВИКОВ

Хрррлло. Хррр. Алло. Алло. Кто-то обращался к Ксантии с другого конца десятикилометровой металлической трубы, перекрикивая шум, поднятый гигантскими разгневанными пчелами, натыкающимися на гонги и цимбалы. Таких помех ей никогда не доводилось слышать.

- Алло? - отозвалась она. - Что вы делаете на моей волне?

- Алло. - Помехи остались, но голос стал чуть отчетливее.

Джон Варли

Леденец и Липучка

- Хрррлло. Хррр. Алло. Алло.

Кто-то обращался к Ксантии с другого конца десятикилометровой металлической трубы, перекрикивая шум, поднятый гигантскими разгневанными пчелами, натыкающимися на гонги и цимбалы. Таких помех ей никогда не доводилось слышать.

- Алло? - отозвалась она. - Что вы делаете на моей волне?

- Алло. - Помехи остались, но голос стал чуть отчетливее. - Волна. Поиск, поиск, настройка на волну... наилучший прием при... Алло? Слышишь меня?

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Юрий ИОФЕ

Мальчишки

БЛИЗОК день: в пустоту пространства,

Тяготение преоборов,

Уплывет межпланетный транспорт

На разведку других миров.

За космическим океаном

Выйдя на берег в первый раз,

Селенитам и марсианам

Кто-то глянет в глубины глаз.

И, убитый не скучным гриппом,

Не осколком земной войны,

Захлебнется предсмертным хрипом

На гранитных полях Луны...

Я слежу из окошка часто,

Аскольд Якубовский

В складке времени

...Ракета возвращалась на Землю. Она была росчерк молнии, моргнувшая в ночи зарница.

Борис оглянулся - ближе всего к нему был тот утренний старик. Он бежал, выбрасывая вперед длинные голые ноги. Борода его, разделившись, легла на плечи и моталась, как два флажка.

Другие старики что-то кричали Борису. Но услышать их он не мог - в висках его гремело. Оглянулся: из толпы вырвался еще один, лысый и бритый. Бойкий! На бегу он даже подскакивал в уровень своего роста.

Александр Юринсон

Сочинения (собрание стихотворных произведений)

БРЯЦАЕТ РАЗГОВОРЧИВАЯ ЛИРА,

МЕЛЬКАЮТ ОСЛЕПИТЕЛЬНЫЕ СНЫ,

НО ОСТАЕТСЯ МИР ДУШИ ДЛЯ МИРА

ТЕМНЕЕ ТЬМЫ И ТИШЕ ТИШИНЫ.

Автобиография

Я не был; после появился, Познал себя, к мирам привык, И, осмотревшись, удивился: Как нем стихами мой язык.

Я не нашел поэта-брата. Моя страна - увы, но так Одной историей богата, А в настоящем - бред и мрак.

Казменко Сергей

ДО ЧЕТЫРНАДЦАТОГО КОЛЕНА

Я помню все.

Так, будто это случилось вчера. До мельчайших подробностей помню тот проклятый день, когда в моей душе умерло все, чем я жил прежде.

Я хотел бы забыть - но я не надеюсь на подобное счастье. И я вспоминаю - вспоминаю против своей воли. Даже сейчас, когда, казалось бы, должен думать совсем о другом, я вспоминаю тот навеки проклятый день.

...Такой подлости мы никак не ожидали.

Михаил КЛИКИН

Песня Сфинкса

рассказ

Любая экзотика рано или поздно приедается. Особенно такая однообразная: меланхоличные верблюды, одинаковолицые арабы, желтый песок, редкие пальмы, раскаленное добела солнце, выгоревшее, линялое небо без единого облачка...

Что нового можно найти в пустыне?

- Что нового можно здесь найти? - устало пробормотал европеец и его тут же услышали, схватили за руку, настойчиво потянули за собой, выволакивая из толчеи восточного базара.

Сергей КРИНИЦЫН

ИЗ ЗАПИСОК КАРАНДАША

ЧАСТЬ 1

...и мне не оставалось ничего другого, как превратиться в карандаш. Меня положили в карман, я почувствовал тепло, мерное движение дыханья. Потом - тишина. Неподвижность. Наверное, ночь, она легла спать, и мне придется до утра висеть одному на стуле. Странно - нет конечностей и всех привычных органов. Тело деревянное, мысли образуются вокруг стержня. Графит мне заменяет все внутренности, кровь, мозг. Как удобно, что нет питания и выделений. Внезапный страх: вдруг меня положат в задний карман, забудут и сядут с размаху на стул - я сломаюсь и умру.Или произойдет расщепление сознанья? Меня будет двое? А если трое? А если меня засунут в задний проход, например, для занятий онанизмом, будет ли мне неприятно? Какая чушь лезет ночью (чуть не сказал - в голову), хотя, кажется, уже утро, поскольку я качаюсь, платье шуршит, и слышится - глухо, как из-под воды - она напевает. Разве не мечтал я когда-то об этом? Я увижу каждую букву, почувствую дрожь ее пальцев, где она задумается, над каким словом помедлит, тончайшие движения души - все! все станет мне известно! Правда, я немного боялся - ведь я, кажется, новенький - вдруг нечем будет меня заточить, и ее пальцы обнимут другое деревянное тело? Но я, ревнивый и неотесанный, боялся еще одного - а вдруг это больно? Неотесанный - не значит тупой; чтобы затупиться, нужно исписать не один лист... Мысль о бумаге привела меня в легкое замешательство. Гладкая или шершавая - что лучше? Первая приятнее, на второй лучше видно. По гладкой может выйти бесплодное скольжение - она нажмет сильнее, сломает... Но - весь я не умру, и большая часть начнет сначала. Если бумага мне не понравится, я ее проткну. Я прорву ее острием, и мне подадут другую. Все оказалось не так. Я уже привык смутно ощущать звук и свет. Но вот меня извлекли наружу, и что-то блеснуло сверху - ее улыбка? - увы! лезвие бритвы. Она точила карандаши бритвой. Когда лезвие вошло в тело, я чуть не раскололся от боли! Я был нем, беспомощен, меня резали, как хотели... - резала она; когда сталь полоснула по грифелю - оглушающий поток шума, слепящий режущий свет накинулись на меня и прошили насквозь. Словно сняли скальп,и выступила кровь, и этой кровью она писала, надавливая. Ни бумаги, ни слов. Вот все, что я помню о том дне...

БЕРЬЕ КРУНА

ВЕЧЕР В ТИВОЛИ

Пер. А. Афиногеновой

Уже наступили сумерки, когда я наконец запер дверь конторы и сбежал по лестнице. Посмотрел на часы: девятый час. Если я хочу успеть встретить Ину в полдевятого, как обещал, придется брать машину.

Тут как раз подъехало свободное такси, я вскочил в него и назвал шоферу адрес. Ина обладает многими достоинствами, но в терпеливости ее обвинить нельзя. Я по опыту знал, что опоздание на несколько минут могло испортить весь вечер. Я начинаю уже узнавать Ину поближе, но мы ведь... гм, что? Женаты? Помолвлены? Да нет, у шведов есть выражение: "быть женатым по-стокгольмски" - пожалуй, нам это подходит больше всего. Хотя мы давно живем вместе, нам и в голову не приходит легализовать (опять типично шведское, эдакое квадратное слово) наши отношения. Будущее, несмотря ни на что, настолько неопределенно, что было бы полной безответственностью рожать сейчас детей. Мыс Иной решили подождать, пока полностью не будем уверены, что нашим детям обеспечена спокойная жизнь.

Леонид Кудрявцев

За столетие до Армагеддона

(Алексей Джерджау "Канонада армагеддона".

Издательство "Новая космогония")

За последние три - четыре года Алексей Джерджау приобрел известность как автор остросюжетной литературы, литературы действия. Однако, роман "Канонада Армагедонна", роман, при наличии достаточно острого сюжета, как мне показалось, более посвящен приключениям духа, а не тела. По большому счету, перед нами "производственный роман" на инопланетном материале, что само по себе не характерно для современной российской НФ.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Три года прошло после убийства Алексея Хаустова, в котором подозревали Зою, его жену, исчезнувшую сразу после совершения преступления. И вот Зоя нашлась… под толщей бетона в служебном гараже фирмы Сергея Хаустова, брата Алексея. Старое дело подняли вновь. Снова пойдут допросы, нервотрепки, подозрения. Ясно одно: убийца Зойки, а возможно, и Алексея, до сих пор разгуливает на свободе. И он великолепный актер, если так долго ничем себя не выдал…

Каноническая фигура Александра Невского подернута густой завесой тумана из мифов и одновременно — официального глянца. На самом же деле его основополагающая роль в истории Русского государства замалчивалась и до сих пор недооценена.

Каждому из нас матерью-природой дан разум. Но далеко не всякий из нас пользуется им полно. Одному и без того везет в жизни; другой махнул на все рукой и «закопал таланты в землю»; третий лениво плывет по течению; четвертый, измученный неудачами, потерял оптимизм и веру в возможность хоть что-то изменить в себе или вокруг. Метод Сильва основывается на философии позитивного и созидательного отношения к себе, своим способностям и жизни вообще.

Андрей САЛОМАТОВ. В БУДУЩЕМ ГОДУ Я СТАНУ ЛУЧШЕ

Смутные желании гонят героя из одного мира в другой. И каждый оказывается забористее предыдущего.

Павел АМНУЭЛЬ. ПО ДЕЛАМ ЕГО…

Увеселительная прогулка окончилась дикой и необъяснимой гибелью одного из приятелей. Кто виноват? Детектив превращается в фантастику.

М. Шейн БЕЛЛ. ДЕБЕТОВОЕ САЛЬДО

Укладываясь в спячку на четыреста лет, подумайте, все ли вы предусмотрели.

Виктор КОМАРОВ. НЕУДАЧНИК

Последний рассказ известного фантаста и популяризатора науки.

Терри БИССОН. МАКИ

Премия «Небьюла» нынешнего года.

Олег ОВЧИННИКОВ. БОЛЬ

Как часто, сопереживая близким, мы готовы взять на себя их боль…

Роберт РИД. СЛИШКОМ МНОГО ДЖОЭЛОВ

Людям мало чужих жен и денег. Им и жизнь надо прожить — чужую.

ВИДЕОДРОМ

Электроник по-американски… Франкенштейны, Кинг Конги, мумии так любят возвращаться… Неизвестный пан Станислав…

Евгений ХАРИТОНОВ. ГРУСТНЫЙ ВЗГЛЯД ВЕСЕЛОГО ЧЕЛОВЕКА

И нашей литературе есть два прозаика с одним именем и фамилией.

Дмитрий ВОЛОДИХИН. ЗАБЫТЫЙ ДОМ И ШУМНЫЙ ПЕРЕКРЕСТОК

«Семья — ячейка общества»… Писатели, оказывается, другого мнения.

РЕЦЕНЗИИ

Рецензенты, к бою!

КУРСОР

Премии вручают не только в Канзасе, но и в Сибири.

Сергей НЕКРАСОВ. В УЕЗДНОМ ГОРОДЕ N

Московский критик анализирует социальную «Муть».

КОНСИЛИУМ

Может ли фантаст писать реалистическую прозу? А реалист — фантастику?

ПЕРСОНАЛИИ

Авторы о себе и критики об авторах.