Тихое утро

Опубликовано в альманахе "Рыболов-спортсмен" № 8 за 1958 год.

Художник Н.А. Воробьев

Отрывок из произведения:

Еще только-только прокричали сонные петухи, еще темно было в избе, мать не доила корову и пастух не выгонял стадо в луга, когда проснулся Яшка. Он сел на постели, долго таращил глаза на голубоватые потные окошки, на смутно белеющую печь...

Сладок предрассветный сон, и голова валится на подушку, и глаза слипаются, но Яшка переборол себя, спотыкаясь, цепляясь за лавки и стулья, стал бродить по избе, разыскивая старые штаны и рубаху.

Поев молока с хлебом, Яшка взял в сенях удочки, вышел на крыльцо. Деревня, будто большим пуховым одеялом, укрыта туманом. Ближние дома еще видны, дальние — едва проглядывают темными пятнами, а еще дальше, к реке, уже ничего не видно, и, кажется, никогда не было на свете ни ветряка на горке, ни пожарной каланчи, ни школы, ни леса на горизонте... Все исчезло, скрылось сейчас, и центром маленького видимого мира оказалась Яшкина изба.

Другие книги автора Юрий Павлович Казаков

Юрий Казаков путешествовал много и в каких местах только не бывал – и Печоры, и Таруса, и Новгородская земля, и северные края, рассказы о которых так завораживают читателя. Но еще писатель был и альпинистом, и охотником, и рыбаком; любил ходить пешком, не боялся заночевать где придется в любую погоду, останавливался в глухих деревнях и, как он сам писал: «все время смотрел, слушал и запоминал». Вот поэтому так мелодичны и правдивы рассказы этого писателя, искренне любящего свою землю.

Давно погас высоко рдевший летний закат, пронеслись, остались позади мертво освещенные люминесцентными лампами пустоватые вечерние города, автобус вырвался, наконец, на широкую равнинность шоссе и с заунывным однообразным звуком «ж-ж-ж-ж-ж-ж-ж», с гулом за стеклами, не повышая и не понижая скорости, слегка поваливаясь на поворотах, торжествующе и устрашающе помчался в темноту, далеко и широко бросая свет всех своих нижних и верхних фар.

В салоне слегка потихоньку шуршали газетами и журналами, потихоньку, прямо из бутылки выпивали, закусывали, ходили вперед курить, потом начали успокаиваться, откидывать кресла, отваливаться, гасить яркие молочные лампочки, стали сонно покачивать головами на валиках, и через какой-нибудь час в теплом, сложно пахнущем автобусе было темно, все спали, только внизу, в проходе, горел над полом синий свет, а еще ниже, под полом, струилось намасленное шоссе и бешено вращались колеса.

В сборник известного прозаика вошли его лучшие рассказы о детях, о природе, о животных, о любви: «Никишкины тайны», «Свечечка», «Голубое и зеленое», «Некрасивая», «Тедди» и др.

В сборник вошли детские рассказы Ю. П Казакова.

— Лиля, — говорит она глубоким грудным голосом и подает мне горячую маленькую руку.

Я осторожно беру ее руку, пожимаю и отпускаю. Я бормочу при этом свое имя. Кажется, я не сразу даже сообразил, что нужно назвать свое имя. Рука, которую я только что отпустил, нежно белеет в темноте. «Какая необыкновенная, нежная рука!» — с восторгом думаю я.

Мы стоим на дне глубокого двора. Как много окон в этом квадратном темном дворе: есть окна голубые, и зеленые, и розовые, и просто белые. Из голубого окна на втором этаже слышна музыка. Там включили приемник и я слышу джаз. Я очень люблю джаз, нет, не танцевать — танцевать я не умею, — я люблю слушать хороший джаз. Некоторые не любят, но я люблю. Не знаю, может быть, это плохо. Я стою и слушаю джазовую музыку со второго этажа, из голубого окна. Видимо, там прекрасный приемник.

Юрий Павлович Казаков

НИКИШКИНЫ ТАЙНЫ

1

Бежали из лесу избы, выбежали на берег, некуда дальше бежать, остановились испуганные, сбились в кучу, глядят завороженно на море... Тесно стоит деревня! По узким проулкам деревянные мостки гулко отдают шаг. Идет человек - далеко слышно, приникают старухи к окошкам, глядят, слушают: семгу ли несет, с пестерем ли в лес идет или так... Ночью белой, странной погонится парень за девушкой, и опять слышно все, и знают все, кто погнался и за кем.

Юрий КАЗАКОВ

Адам и Ева

Рассказ

Художник Агеев жил в гостинице в северном городе, приехал сюда писать рыбаков. Город был широк. Широки были его площади, улицы, бульвары, и от этого казался он пустым.

Стояла осень. Над городом, над сизо-бурыми заволоченными изморосью лесами неслись с запада низкие, свисающие лохмотьями облака, по десять раз на день начинало дождить, и озеро поднималось над городом свинцовой стеной. Утром Агеев подолгу лежал, курил натощак, смотрел в окно. Струились исполосованные дождем стекла, крыши домов внизу сумрачно блестели, отражая небо. В номере тяжело пахло табаком и еще чем-то гостиничным. Голова у Агеева болела, в ушах не проходил звон, и сердце покалывало...

Юрий Павлович Казаков (1927–1982) – классик русской литературы XX века. Его рассказы, появившиеся в середине пятидесятых, имели ошеломительный успех – в авторе увидели преемника И. Бунина; с официальной критикой сразу возникли эстетические разногласия. Впрочем, сам автор гениальных новелл «Манька», «Трали-вали», «Во сне ты горько плакал», «Арктур – гончий пес» жил всегда сам по себе, не оглядываясь ни на авторитеты, ни на хулителей. Не приспосабливался. Не суетился. Именно поэтому его проза осталась не только памятником времени, но и живым понятным разговором и через двадцать, и через тридцать лет. Писатель на все времена.

Популярные книги в жанре Детская литература: прочее

М. Вандергриф

Морские мальчики

Море было синее, как небо, на отмель набегали прозрачные волны. На блестящем белом песке морского берега играли два маленьких мальчика. Им нечего было делать, только забавляться.

И вот, может быть, именно поэтому им вскоре надоели игры. Один из них, зевнув, сказал другому:

- Ах, братец, подумай, как было бы весело и хорошо, если бы мы могли играть там, на морском дне. Мне надоели цветы, которые цветут у нас на земле. В глубине моря должны быть другие, гораздо лучшие цветочки. Там у нас были бы простые коротенькие платья и нас не заставляли бы прятаться от дождя.

Владимир Петрович Васильев

ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ

АРБУЗ

Маленькая повесть

Повесть "С тобой все ясно" рассказывает о коротком периоде жизни девятиклассника - от осени до весны. Но когда герою в начале повести пятнадцать "с хвостиком", а в конце - почти семнадцать, для него этот период огромен и очень ваисен. Ведь это возраст выбора, возраст раздумий и решений_ которые иной раз определяют всю последующую жизнь. В книгу включена и ранее публиковавшаяся повесть в. Васильева "Педагогический арбуз". Обе повести объединены общей темой возмужания подростка.

Алена Василевич

Ёжик

Перевод с белорусского Б.Бурьяна И В.Машкова

В окружении товарищей Алик гордо шёл домой, зажав в кулаке конец рубахи. В рубахе у него что-то время от времени шевелилось.

- Алик, дай посмотреть, что он делает, - стараясь дотронуться до того, что шевелилось, просил маленький Юрка.

- Ага, дай поглядеть, а он набросится на тебя и укусит, и тогда твоя мама придёт на меня жаловаться, - с неприступным выражением лица наотрез отказал Алик.

Алена Василевич

Сестра Марата

Перевод с белорусского Б.Бурьяна И В.Машкова

Аде шёл семнадцатый год. Она окончила восемь классов, у неё были уже свои собственные планы и взгляды на жизнь, и намерения её были определённые и твёрдые.

- Мама, я подаю документы в лётную школу.

- Что ты сказала?

Ада повторила:

- Это слово твёрдое. Я подаю документы в лётную школу.

- Лучше ты ничего не придумала? - Брови матери сошлись, добрая улыбка пропала с лица. - Большей глупости, спрашиваю, ты не могла придумать?

Валерий ВЕЛАРИЙ

КАК СДЕЛАТЬ НАСТОЯЩЕГО МУЖЧИНУ

Нитка с грузом из двух ластиков скользила вниз между прутьями балконной решетки. Грузик лег на острую щебенку. Витька Кочур оборвал нитку у самой катушки, зажал её в пальцах и осторожно поглядел вниз. Нитка белой чертой соединила битый кирпич на земле и балкон второго этажа. "Сейчас... сейчас... прыгну..." Но пальцы затряслись, и Витька едва не выпустил нитку. Сверху кирпичный щебень не казался большим и острым. До земли тоже было, по видимости, недалеко. Если повиснуть под балконом на вытянутых руках, то земля будет совсем рядом. Останется только разжать пальцы...

Валерий Веларий

СЛУЧАЙНОЕ ЗНАКОМСТВО

(святошная история)

Я нежился под душем. Я слушал пение водопроводных труб. Бывает, они поют как флейты. Или как свирель. А иной раз - как могучий орган. А иногда даже не знаю, как что, но только никогда, нет никогда звуки, испускаемые трубами в канализации, не сравнятся с пением водопроводных труб!

Я отделен от мира завесой воды и пара, тело тает в горячих ласках, душа отделяется от тела, увлекаемая трубными трелями водопровода... о, эти трели!.. свист ветра и морской накат, грохот водопада и глас архангела... вот я и сам запою сейчас что-нибудь ...

Луиза Вистоли

КАК ВОЛК СУДЬЁЙ БЫЛ

Однажды собака, лиса и кот решили охотиться вместе, а добычу делить на троих.

Вот утром отправились они в лес. Не прошло и часа, а собака уже отыскала ;шячью нору.

Худо пришлось зайчишке. Пустился он наутёк, да дорогу ему кот преградил.

Замотался заяц туда-сюда и угодил прямо в лапы лисе.

Стали трос приятелей добычу долить.

- Мне самая большая часть полагается,- - говорит лиса. - Ведь зайца я поймала.

Борис Степанович Житков

"Мираж"

Прежде я напишу о "Мираже". У меня сейчас воспоминанья о нем, как о таинственном чуде. Он пришел в ночь перед гонкой, стал поодаль от других на якоре. Он стоял и не глядел. Все яхты глядели, подмигивали блеском меди, болтали на ветре полуспущенными парусами, другие грозили бушпритом казалось, высунулся он вперед не в меру. На всех хлопотали около снастей, перекрикивались. "Мираж" стоял, строго вытянувшись обтянутым обводом борта, с тонкими, как струны, снастями; казалось будто он подавался вперед, будто, стоя на якоре, шел.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Офицер ГРУ Александр Беднов много лет живет в Стокгольме, где успешно работает частным детективом. Спокойная и размеренная жизнь разведчика в одночасье меняется, когда он вместе с группой полицейских из стран ЕС отправляется в Одессу готовить для новых украинских властей патрульную полицию европейского образца. Помимо преподавания зарубежные спецы выполняют еще и повседневную патрульную работу. Расследуя убийство журналистки Лизы Курченко, Беднов неожиданно выходит на высокопоставленных украинских силовиков, занимающихся нелегальной контрабандой оружия. Разведчик понимает, что попал в смертельную ловушку…

«Это было зимним утром в Дарджилинге. Густой туман, всю ночь лежавший на улице, как сугроб, начинал понемногу таять.

Утренний променад напоминал прогулку по облакам в каком-нибудь английском провинциальном раю. Архитектура вокруг была исключительно колониальной: банк с имперскими каменными львами, почтамт с красными почтовыми ящиками, чайная лавка, чью витрину скрывал поржавелый железный занавес…»

«Всё началось с того, что мы собрались у меня. Я, Ковров и Баранов.

Было это весной. Помню, недавно начался пост. Собрались, значит, мы, и сделалось нам ещё хуже, чем было. Поодиночке мы находились в тоске, а вместе нас и вовсе развезло. У каждого были проблемы. Меня с работы выгнали. Ковров болтался непонятно где, с работой тоже беда. Баранов был актёром. А у них, даже если всё хорошо, всё равно всё плохо…»

«Дождь прошёл. Хотелось ещё большего счастья.

И я нашёл его в воспоминаниях.

Из далёкого времени, которое сейчас можно назвать детством, мне часто удаётся вспомнить отчётливо одну новогоднюю ночь…»