Тихие песни

Книга «Тихие песни» — поэтический дебют И. Анненского, опубликованная под псевдонимом (анаграммой имени автора) «Ник. Т-о».

Отрывок из произведения:

Баян

Над Москвою старой златоглавою
Не звезда в полуночи затеплилась,
Над ее садочками зелеными,
Ой зелеными садочками кудрявыми
Молодая зорька разгоралася.
Не Вольга-богатырь нарождается,
Нарождается надежа — молодой певец,
Удалая головушка кудрявая.
Да не златая трубочка вострубила,
Молодой запел душа-соловьюшка,
Другие книги автора Иннокентий Федорович Анненский

Июльский день прошел капризно, ветреный и облачный: то и дело, из тучи ли, или с деревьев, срываясь, разлетались щекочущие брызги, и редко-редко небо пронизывало их стальными лучами. Других у него и не было, и только листва все косматилась, взметая матовую изнанку своей гущи. Слава богу, это прожито. Уже давно вечер. Там, наверху, не осталось ни облачка, ни полоски, ни точки даже… Теперь оттуда, чистое и пустынное, смотрит на нас небо, и взгляд на него белесоватый, как у слепого. Я не вижу дороги, но, наверное, она черная и мягкая: рессоры подрагивают, копыта слабо-слабо звенят и хлюпают. Туман ползет и стелется отовсюду, но тонкий и еще не похолодевший. Дорога пошла моложами.[1]

Третий очерк из раздела «Три социальных драмы» «Книги отражений». (Восьмой по общему счёту.)

 

[Недостаток редактуры электронной версии: не вычитаны эллинские и французские слова и выражения.]

Перед нами девять увесистых томов (1886–1889),[1] в сумме более 3500 страниц, целая маленькая библиотека, написанная Иваном Александровичем Гончаровым. В этих девяти томах нет ни писем, ни набросков, ни стишков, ни начал без конца или концов без начал, нет поношенной дребедени: все произведения зрелые, обдуманные, не только вылежавшиеся, но порой даже перележавшиеся. Крайне простые по своему строению, его романы богаты психологическим развитием содержания, характерными деталями; типы сложны и поразительно отделаны. «Что другому бы стало на десять повестей, — сказал Белинский еще по поводу его „Обыкновенной истории“, — у него укладывается в одну рамку».[2]

В книгу вошли четыре трагедии И.Ф.Анненского на мифологические сюжеты: «Меланиппа-философ», «Царь Иксион», «Лаодамия», «Фамира-кифарэд». Один из крупнейших русских поэтов рубежа веков Иннокентий Анненский — еще и замечательный драматург и переводчик античных трагедий. Оставаясь в стороне от бурных споров и дискуссий, он, тем не менее, убежденно отстаивает свое представление о природе и назначении драматического действа. Читатель не только получит подлинное наслаждение, следуя за прихотливыми изгибами мысли поэта и интерпретатора-эрудита в одном лице, но и пополнит свои знания об античной драме и древнегреческом театре.

Эта книга состоит из десяти очерков. Я назвал их отражениями. И вот почему. Критик стоит обыкновенно вне произведения: он его разбирает и оценивает. Он не только вне его, но где-то над ним. Я же писал здесь только о том, что мной владело, за чем я следовал, чему я отдавался, что я хотел сберечь в себе, сделав собою.

Вот в каком смысле мои очерки — отражения, это вовсе не метафора.

Но, разумеется, поэтическое отражение не может свестись на геометрический чертеж. Если, даже механически повторяя слово, мы должны самостоятельно проделать целый ряд сложных артикуляций, можно ли ожидать от поэтического создания, чтобы его отражение

И.Ф.Анненский (1855-1909) – один из бесспорных классиков серебряного века русской литературы. Его лирика предвосхитила многие новаторские поиски в развитии русской поэзии XXв. и оказала огромное влияние на творчество целого ряда поэтов. Своим учителем Анненского признавали Николай Гумилев, Осип Мандельштам, Анна Ахматова, Борис Пастернак, Георгий Иванов.

Литературное наследие Иннокентия Анненского невелико: книги стихов «Тихие песни», «Кипарисовый ларец», несколько стихотворений не включенных в сборники, две книги статей: «Книги отражений», «Вторая книга отражений», 4 трагедии, переводы, статьи. Но качественно творчество поэта, принадлежит к вершинам русской литературы.

Статья из «Второй книги отражений», 1909 г.

«Лирика обладает одним несомненным преимуществом перед другими родами поэзии: она лучше всего освещает нам личный мир поэта, ту сферу, которую выделяет для него в широком Божьем мире его темперамент, обстановка, симпатии, верования; она показывает степень отзывчивости поэта; т.е. его способности переживать разнородные душевные состояния: она часто открывает нам уголки поэтической деятельности, где живут не оформившиеся еще образы, задатки для определенных фигур эпоса и драмы. В эпосе и драме образы становятся разнообразнее и пестрее, но вместе с тем славятся объективнее, особенно в драме…»

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

Геннадий

Фролов

Не свое время

Стихотворения

и поэмы

Москва

КРУГЪ

2011

УДК 821.161.1

ББК 84(2Рос=Рус)6-5

Ф91

На обложке – картина

Жоржа де Латура «Гадалка»

Ф91

УДК 821.161.1

ББК 84(2Рос=Рус)6-5

ISBN 978-5-7396-0198-8

Фролов, Геннадий Васильевич.

Не свое время : Стихотворения и поэмы. – М.: Кругъ, 2011. – 392 с. – ISBN 978-5-7396-

Капитан Ураган – член Российского Союза писателей.

Певец, музыкант, поэт, писатель, спортсмен, комсомолец и наконец просто хороший человек, свои стихи и песни пишет и поёт на злобу дня. Свой творческий псевдоним получил за ураганное исполнение авторских песен и стихов. Так как его песни и стихи лишены всякого спокойствия, в которых вымышленные, а иногда и реальные герои, готовы в любой момент заглянуть в глаза смерти и не раздумывая ни минуты отдать свою жизнь во имя спасения других людей.

«Смуглый день» – первый поэтический сборник Дмитрия Гладкого, изданный в России. В него вошли стихотворения как из предыдущих публикаций, так и ранее не публиковавшиеся. Издание иллюстрировано.

Представляем вашему вниманию русско-французский поэтический проект двух молодых авторов – Артака Саканяна и Марии Петровой.

Всё начинается с их первой встречи, рождающей мелодию сердца, и льётся нескончаемым лирическим потоком искреннего чувства. Содержание книги построено в форме диалогов: писем и размышлений о любви, жизни, творчестве… Перекличка двух разумов, двух душ пронизывает каждую строку. Для любящих людей нет границ, как нет границ у Искусства. Об этом расскажет сама поэзия.

Сборник «Из поэзии 20-х годов» — одно из изданий серии книг «Библиотека советской поэзии», выпускаемой Государственным издательством художественной литературы в связи с сорокалетием Великой Октябрьской социалистической революции. Сборник не антологический. В нем представлены не признанные поэты 20-х годов XX века, а менее известные авторы революционного направления, стихи которых содержат наиболее приметные поэтические свидетельства о жизни, борьбе, о духовном подъеме народа в годы первого советского десятилетия.

Авторы   Произведения   Рецензии   Поиск   О портале   Вход для авторов

Возвращение в Минстер Ловелл Холл

Вера Эльберт

Минуя тёмный лабиринт

Полуночных лесов,

Холмов и пашен, и равнин –

Владык тревожных снов,

Он нёсся, не щадя коня,

Пронзая ночи тьму,

Туда,  где мир его храня,

Всё дорого ему,

Где, некогда влиятельный вельможа и барон, (1)

Авторы   Произведения   Рецензии   Поиск   О портале   Вход для авторов

Два рыцаря

Вера Эльберт

Дрожит земля, шумят леса,

Взметая ветви ввысь,

Вторично у Сент-Олбанса

Две армии сошлись.

Стан Алой Розы возглавляла Маргарет Анжу –

Владычица коварная, что провела межу,

Поссорив семьи двух родов,

Потомков королей,

Чтоб травлей сокрушить врагов

Очередной сборник стихотворений «ВРЕМЕНА» известной поэтессы Ирины Марковой назван так не случайно, поскольку представляет размышления автора о неизменности человеческих вечных ценностей, не подверженных течению времени. Эта книга позволит каждому читателю попасть в удивительный и прекрасный мир настоящей духовной поэзии.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Глава из книги «Родная нетовщина»

Народы осознают себя, глядясь друг в друга, как в зеркала. Книга публицистики Льва Аннинского посвящена месту России и русских в изменяющемся современном мире, взаимоотношениям народов ближнего зарубежья после распада СССР и острым вопросам теперешнего межнационального взаимодействия.

Виктор Конецкий — один из тех редких современных прозаиков, чьи произведения вот уже много лет любимы как критиками, так и самыми широкими кругами читателей. Книги Конецкого обманчиво просты, обманчиво забавны — но сквозь внешние простоту и забавность сквозят истинные, неподдельные, берущие за душу серьезность и эмоциональность этого глубоко неординарного писателя.

Очерк Л. Аннинского был опубликован в книге В. Конецкого «Никто пути пройденного у нас не отберет»

Не найдя по обыкновению ключа от подъезда, он прикоснулся пальцем к замочной скважине и, когда дверь впустила его, таким же манером запер замок за собой. Попробуй не запри — соседи со свету сживут. Правда, он не раз зарекался пускать в ход свою силу по пустякам, но, как назло, вечно терял ключ. И потом, все же лучше отпирать дверь пальцем, чем проходить сквозь закрытое окно на пятом этаже, — не так компрометирует. Он добросовестно пересчитал ступени лестницы, не пропустив ни одной и подавив соблазн свободного скольжения: чье-то недремлющее око могло подстеречь его за дверным глазком. Взойдя на свою площадку, он демонстративно долго возился с ключом, стараясь произвести побольше шума перед тем, как закрыться изнутри на цепочку. Наконец-то в безопасности! Он и сам не знал, чего он так боялся. Что ему могли, в сущности, сделать, даже если бы разоблачили? Ведь ни с чем подобным здесь не сталкивались, а значит, у них нет ни малейшего представления, как в таких случаях быть. Не исключено, что, узнав правду, они стали бы носить его на руках и в трепете ему поклоняться. Не исключено, но все же вероятнее, гораздо вероятнее, что его постараются уничтожить. И хотя он знал, что это не в их силах, что ему ничего не стоит уйти из-под пыток и из-под пуль карательных взводов, все равно страх разоблачения его не отпускал. Этикет, установленный им для самого себя, постепенно превращался в дурную привычку к конспирации, грозящую окончательно загнать в подполье его жизнь. Его сиюминутную жизнь, разумеется, но можно ли абстрагироваться от осени, если ты решил, по доброй воле, побыть листом на дереве? Ну что ж, лист так лист. Он пошел на кухню и вымазал пару тарелок — это на завтра, для Терезы, пусть видит, что он поел. Тарелки сунул в раковину, а остатки еды отнес в ванную, стараясь не обронить ничего по дороге, и бросил в унитаз. Воду пришлось спустить дважды, потому что еда оставила на фаянсе жирную лоснящуюся полосу. Погасил свет в ванной, потом на кухне, ушел было, но вернулся и приложил к грязным тарелкам ложку, вилку и нож, кое-как вымазав и их. Вечная забывчивость!