Тихая охота на бройлера

Восемнадцать ноль-ноль. Низкое солнце прямой наводкой беспощадно лупит по окнам. Кондишн астматически хрипит, с трудом выдыхая жалкое облачко прохладного воздуха на метр от себя. Я с остервенением стаскиваю с рук резиновые перчатки, отвратительные, как лягушачья кожа, и швыряю в корзину. Корзина наполнена до краев, и лягушачья кожа лохмотьями вылезает наружу.

— Тося, много там еще? Скажи, что прием окончен.

Я сажусь за стол и включаю вентилятор. Теплая волна мягко обдувает лицо и на какое-то время даже приносит ощущение прохлады. Несколько мгновений я кайфую.

Другие книги автора Евгений Валентинович Усович

Павл – менеджер крупного транспортного предприятия «празднует» «День Ухода» из жизни. В обществе может быть не очень далекого будущего каждому гражданину при рождении назначается Дата Ухода, которая является основным документом, записанным в спинном мозгу. Такой способ регулирования численности населения введен вынужденно из-за чрезмерного количества людей на Земле. Выясняется, что этот же день является одновременно и Датой Ухода его отца, который, подделав свои документы, оформил их и на сына. К сожалению, отец не подумал о том, что после наступления его Даты Ухода сын не сможет воспользоваться даже правом проживания в его доме. Павл неожиданно становится бомжом, без средств к существованию. Поиски выхода приводят его в совершенно невероятные ситуации.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Лунца разбудило гудение зуммера. Открыв глаза, он покосился на экран видеофона и нахмурился. Его вызывала ходовая рубка. Опять, наверное, какой-нибудь пустяк. Надо будет собрать начальников вахт и серьезно поговорить. Пора им учиться самостоятельности. Не вечно же они будут иметь за спиной командира! А Дмитрий Сергеевич Лунц был именно командиром пассажирского лайнера, совершающего регулярные рейсы по маршруту Земля—Марс—Титан и обратно.

— Слушаю, — коротко бросил Лунц.

Вместо погружения в анабиоз космических путешественников лиофилизуют: удаляют из их организма всю воду, не повреждая структуру ткани. Обратное насыщение водой возвращает организм в нормальное состояние. Во время полёта космический корабль попал в аварию и лишился всего запаса воды. Что делать экипажу?

Он не был первым человеком, которому довелось с точностью до секунды знать момент своей смерти, а также какой она будет, с горечью подумал Клифф Лейлэнд; бесчисленное количество преступников, приговоренных к смертной казни, ждали своего последнего рассвета. Однако до последнего смертного часа они все-таки могли надеяться на помилование; от людей можно было ждать милосердия, однако ничто не могло изменить непоколебимых законов природы.

А ведь всего шесть часов назад он, весело насвистывая, упаковывал десять килограммов своего багажа, готовясь в далекий путь. Даже сейчас, после всего происшедшего, он все еще помнил о том, как мечтал обнять Майру, отправиться с Брайаном и Сью в путешествие по Нилу, которое он обещал им уже давно. Через несколько минут, когда Земля поднимется из-за горизонта, ему, возможно, удастся снова увидеть Нил; но лица жены и детей он сможет увидеть только в своем воображении. И все потому, что он попытался сэкономить девятьсот пятьдесят долларов, отправившись домой в грузовой капсуле, вместо того чтобы вернуться на пассажирской ракете.

Идея родилась у Зорича после того, как он прочел в одной из работ академика Д.С.Лихачева о том, что старые деревья в Михайловском еще помнят Пушкина… Помнят… Случайно прочтенная строка, как семя, упала на хорошо вздобренную почву поисков Зорича и тех дел, которыми он повседневно занимался, – он разговаривал с растениями: посылал им сигналы, ожидая их реагирования. И вот эта идея, что деревья помнят Пушкина, что у деревьев может быть какой-то механизм памяти, какая-то фиксация происходившего вокруг них, молнией пронзила существо Зорича, и он подумал, что, возможно, это главное дело его жизни. Озарение, открытие, видимо, чаще всего приходят неожиданно, внезапно. Об этом Зорич прочел немало. Открытие теперь нередко делается не на путях прямого поиска, не тогда, когда непрерывно думаешь и ищешь: что? где? как? почему?.. И Зорич решил искать.

Странный сон…

Странный и слишком четкий…

Уютно свернувшись, словно котенок, лениво приоткрыла глаза, потом, вновь закрыв, повернулась на другой бок… Ощущения были слишком реальны. Бред какой-то! Неужели головные боли завели уже так далеко? Собравшись с духом села, и осмотрелась: небольшое помещение, кровать в нише, напротив — два кресла, разделенные столом…

Они будто ждали за дверью. В комнату вошли трое.

— Надеюсь, Вы хорошо отдохнули? — Светловолосый мужчина, сев рядом, осторожно взял за руку.

Наступило время прощаться, а Званцев не знал, как это делается. Да и не хотел он прощаться. Привык к техноморфам, очень привык. - Ты не грусти, - подбодрил его Дом. - Ты ведь даже состариться не успеешь. Одиннадцать лет туда, столько же обратно. Годик или полтора поболтаемся в системе. Надо же двигать науку вперед? Сколько тебе исполнится, когда мы вернемся? - Пятьдесят один год, - грустно сказал Званцев.

– Вот видишь, - вздохнул Дом.

– Званцев, я твоим именем планету назову, - пообещал Митрошка.

У меня износились туфли, а я как раз проходил мимо магазина «Гудуилл» [Сеть магазинов, куда можно сдать на продажу или просто отдать ненужную вещь. (Прим. перев.)], поэтому и зашел посмотреть, не найдется ли у них чего-нибудь, подходящего для меня. Ассортимент товаров в таких местах вряд ли удовлетворит покупателя с изысканным вкусом. А обувь у них таких размеров, что не налезает на нормальную ногу вроде моей. Но на сей раз мне повезло. Пара отличных прочных туфель из цветной дубленой кожи. Таким сносу не будет. И на вид совсем новенькие, только у одной на носке глубокая царапина, из-за которой от туфель наверняка и избавились. Наружный слой кожи просто соскоблили - наверное, поработал бедняк вроде меня, которого столь дорогие туфли привели в ярость. Не исключено, что я и сам на такое способен, когда обувь подворачивается под горячую руку.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Кундера Милан родился в 1929 году, чешский прозаик, драматург, поэт, эссеист. В 1975 году эмигрировал во Францию. Автор романов «Шутка» (1967), «Жизнь — не здесь» (1970), «Невыносимая легкость бытия» (1984) и др. Публикуемая повесть входит в сборник «Смешные любовные истории» (1963).

София Гринслейд отчаялась встретить любовь и все силы отдает воспитанию осиротевших сестры и братишки, а еще работе в больнице. Ей невдомек, что надменный голландский аристократ, доктор ван Остервельд, станет самым дорогим для нее человеком.

Они встретились спустя два года после разрыва. Чарли и Кейт пo-прежнему любят друг друга, но между ними слишком много боли и обид, которые, кажется, они никогда не смогут преодолеть…

Книга рассматривает учение о человеке двух наиболее распространенных в России псевдохристианских сект. Эта работа рассчитана на всех интересующихся вопросами сектоведения и миссионерства.

Книга издана на основе написанной священником Даниилом Сысоевым Диссертации на соискание ученой степени кандидата богословия по кафедра Сектоведения в Московской Духовной Академии.

Несмотря на обилие литературы, посвященной критике учения сект Адвентистов Седьмого дня и свидетелей Иеговы, нам не удалось найти работы, в которой бы была проанализирована антропология этих еретиков. Обычно в критике адвентизма особый акцент придается их субботничеству и эсхатологическим представлениям. А в иеговизме обычно опровергаются его триадологические и христологические заблуждения и подчеркивается огромное число лжепророчеств связанных опять-таки с их эсхатологическими построениями. Удивительно, но радикальное извращение сектантами учения о нашей собственной природе и наших судьбах проходит как-то по периферии внимания сектоведов. А ведь то, как человек осмысляет самого себя, определяет во многом и его богословие, и тем более его сотериологию. Вот этот досадный пробел и призвана заполнить данная работа.