Тёзка

Вот ведь, что запоминается на всю жизнь! Мелочь. Пустяк старый… стоишь у камня, смотришь на даты, на фамилию свою, и что…

В бане отец учил меня тщательно мыть ноги, особенно между пальцев. Он знал в этом деле толк — ему много приходилось ходить — он работал учителем.

— Ты, Федь, — говорил он. — Вытирай ноги досуха! Нога всегда сухой должна быть и в комфорте, а то в голове туман будет и никакой чёткости.

В сорок первом ушёл он прямо с уроков со своим десятым рыть окопы на рубеже Волоколамска. Так они и втянулись в оборону, а потом со всеми вместе отступали, наступали, до Победы дошли… только трое дошли — двое учеников, и он третий… собрались они под Новый год, первый мирный, послевоенный и пили, пили за Победу — это я уже помню, а что перед тем было и остальных ребят из его класса, которых они поминали поимённо, — нет… только по рассказам всё знаю…

Другие книги автора Михаил Рафаилович Садовский

Часто вы, ребята спрашиваете писателей: а это на самом деле было, то, что в книжке написано, или придумано. А еще ребята всегда интересуются, как лично познакомиться с героем книги, написать письмо, увидеться. Порой невозможно ответить на эти вопросы, потому что все узнаешь из книжки и «было на самом деле» и не было, а имена героев и настоящие и придуманные. Но в этой книжке герой не мальчик и не девочка, а сразу целая деревня, в которой много взрослых и ребят. И название ее не придуманное, а настоящее, и я могу рассказать, как ее найти, как доехать… только вы, ребята, сначала прочтите книжку о Дюртюлях и будто там побывайте. Ну, а если понравится вам в этой маленькой деревушке, можете поехать туда на поезде, потом пересядете на пароход, а потом еще на машину или уж пойдете пешком.

Михаил Садовский

Стихи для детей

Что снится слону

Что снится слону В зоопарке ночном? Далекая Африка, Джунгли кругом. Не видно решетки И шумных ребят, Которые вечно О чем-то кричат. Хоть уши и впрямь Велики у слона, Но все же нужна И слону тишина. Домой он вернулся И Африке рад: Он здесь в окруженье Любимых слонят. Широкой удобной Слоновьей тропой Он шествует важно На водопой! Мартышки На гибких лианах трещат: - Любимый наш слон возвратился назад! По джунглям разносится Радостный слух, И птицы, и звери Спешат во весь дух. Поют И рычат, И свистят, И кричат: - Вернулся,

Отец о войне не рассказывал. Кому? Да и зачем?.. Даже те, кто пешком под стол ходят — все из нее… Незачем. Забот хватало. А время бежало незаметно. Кто мог — забыл. Кто не мог — помнил, да все равно помалкивал… Такому, что не забывается, и не поверят…

Недалеко ушла она… даже по мерке одной жизни… война, и новые мальчишки в нее играют…

— Дед, ты почему мне про войну никогда не рассказываешь?

— Про какую?

— Как это, про какую? Ты воевал?

Одна из важных заповедей, которую исполняют в Пурим по установлению мудрецов — «мишлоах манот» («посылка яств»). В Пурим каждый еврей обязан послать другому еврею, хотя бы одному, как минимум два вида еды или один вид еды и какой-нибудь напиток.

Можно было бы начать и со второй главы сразу, но тогда читатели не знали бы, кто такие Митяй и Файка. А Митяю шесть лет, это тоже важно знать в самом начале повести, чтобы потом был понятен конец. Митяем он сам себя называет. Сначала его звали Дима, а когда научился Дима говорить, получилось у него Митя и еще какое-то непонятное — «ай». С тех пор он Митяй. Живет Митяй в лесу с отцом и матерью в доме ладном и теплом. Снаружи дом темный, из толстых бревен, а внутри беленький, чистенький, и в окно летом ветки заглядывают, а зимой метели и голодные птицы стучат. Отец Митяя в лесу самый главный человек. Следит он, чтобы никто зверей не обижал, на заповедных тропах не безобразничал. Мало ли еще нечестных людей. Придет такой потихоньку с ружьем и только вскинет его, да не тут-то было! А Файка на что?! Маленькая, белая, пушистая, хвост калачиком. Умница — все понимает. Нет, злой человек, лучше не ходи заповедной тропой!

Ни от чего не отказываюсь

Молитва

Совесть

Боль мне дана

Стою на мартовском снегу

Есть мужество счастья

Поэт иллюзий не питает

Мне понятно, поверь

Как в тумане глохнет эхо

Мои друзья уходят

Мой черный дрозд

Что-то стало повторяться

Озолотил меня рассвет

Наступает время

Память

II. На сером рассвете

Война по нашему детству прошла

Ну, что я помню о войне

Мама, неужели для того, чтобы понять, как ты нужна и близка мне, надо было пережить тебя. И все картинки, такие яркие в памяти, никак не переносятся на бумагу, тускнеют, становятся обычными, даже сусально пошловатыми, а ты была такой сдержанной и необыкновенной. На самом деле, ну, если совсем чуть оттого, что моя мама. Слово это незаменимо. Может быть, лишь в анкете я могу против него поставить твое имя.

Мама… стоило завернуть за угол старого бревенчатого дома, и начинался пустырь, поросший пижмой. Сентябрьский, солнечный день. В зеленой, выцветшей, брезентовой сумке от противогаза, в специальном ее внутреннем кармане для запасных стекол два косых среза халы, намазанные толстым слоем желтого масла, и в него вдавлены половинки кусков толстоспинной жирной селедки «залом». Это пиршество только что приготовлено тобой и завернуто в газету на целый школьный день. Но я вступаю в запах пижмы, скособочившись, расстегиваю сумку, вытаскиваю свой обед и осторожно разворачиваю, чтобы не обронить зернышки мака, стершиеся с румяной корочки халы, ссыпаю их из развернутой газеты на ладонь, втягиваю в рот, давлю зубами, а уж потом раскрываю рот по-шире и вонзаюсь в необыкновенное мягкое чудо, сотворенное твоими руками, и съедаю медленно тут же, еле передвигая ноги, весь дневной паек… иногда еще ты вкладывала в сумку желтую прозрачную, словно налитую подсолнечным маслом, антоновку…

Популярные книги в жанре Современная проза

Эта книга о двух великих энергиях: энергии Любви и энергии Мечты.

Любовь неподвластна времени и расстояниям. Две души, объединенные чувством любви, способны пронести это чувство через века, перевоплощаясь вновь и вновь. Ведь душа бессмертна. Соединившись в порыве любви, устремившись к единой мечте, они создают своё Пространство Любви. Оно живое — это пространство. И оно растёт и увеличивается в размерах, притягивая к себе другие души и зажигая в них божественный огонь любви.

Мечта — это тоже великая энергия. Энергия сотворения. Счастье человека в его руках. Каждый сам творит свою судьбу силой энергии Мечты. И чем чище помыслы человека, чем прекраснее его мечта, тем быстрее находит она своё воплощение на земле. Мечты сбываются!

Введите сюда краткую аннотацию

Обманчиво мирный психологический роман от «японского Ирвина Уэлша», записного скандалиста Сю Фудзисавы. Тридцатилетний герой романа «Вода камень точит» работает в газете. специализирующейся на материалах о домашних животных, раздумывает, не перейти ли в газету некрологов «Свастика», — и собирается жениться. Мысль о предстоящей свадьбе, о том. что придется менять весь уклад жизни, повергает его в ужас, испытывает его психику на прочность самым жестоким образом.

Рассказ опубликован в журнале "Иностранная литература" № 6, 1989

Из интервью писательницы:

...Меня не раз предупреждали, что в литературе иллюзии опасны, не скатиться бы до банальности, не дойти до памфлетов и розовых романчиков. Но я готова бросить вызов литературной позиции мужчин, которые боятся даже крохи сентиментальности — как бомбы — в священном порядке разума и хорошего вкуса. А я не боюсь рисковать...

Рассказ опубликован в журнале "Наш Современник" №7 2007 год

От автора

В январском номере «Знамени» я прибавил к шестнадцати предыдущим публикациям еще три — прозу, стихи, комедию. Таким образом, предлагаемая маленькая повесть станет двадцатой публикацией (начиная с 1997 года).

Подпадая под магию круглой цифры, я испытываю потребность выразить родному журналу свою сердечную благодарность.

Леонид Зорин — постоянный многолетний автор «Знамени».

Леонид Зорин — постоянный многолетний автор «Знамени».

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

1 Эткинд Е.Г. Осип Мандельштам — трилогия о веке / Осип Мандельштам. Слово и судьба. — М., 1991. — С.247.

2 Шелли П.Б. Защита поэзии / Литературные манифесты западноевропейских романтиков. — М., 1980. — С.331.

3 Там же. С.331.

4 Там же. С.339.

5 Шелли П.Б. Защита поэзии / Литературные манифесты западноевропейских романтиков. — М., 1980. — С.343.

6 Там же, с.343.

7 Shelley P.B. A Defence of Poetry / Shelley’s Poetry and Prose. A Norton Critical Edition /Donald H. Reiman and Sharon B. Powers, eds. New York-London: 1977. — P. 482. (Перевод мой — Я.П

Нет ничего более изнурительнее, чем июльский зной в Нью-Йорке и ватная тяжесть несбывшихся надежд.

Заезжий миллионер Иохим Склорц, выпив со мной по чашечке кофе и поклявшись в вечной дружбе, растворился во влажном мареве летнего утра.

Строгие пакистанские девушки в пластмассовых шлепанцах на босу ногу и аккуратно причесанные юноши продолжали внимательно конспектировать учебники химии и физики, проявляя особый интерес ко всякого рода цепным реакциям. Президент гулял по лужайке перед Белым Домом, держа за ручку саудовского принца. Саша Глезер, изнывая от жары, сидел в майке в Музее Современного Русского Искусства, где в целях экономии хозяин отключил кондиционеры. Мелькнувшая было надежда на замерцавшую славу испарилась вместе с исчезнувшим благотворителем. Единственным результатом ожиданий чудес явилась покупка Асей двух билетов на Air France. Истратив последнее, мы оказались в Париже.

Эта досадная история произошла ровно двадцать пять лет назад. Но… всё по порядку.

Иван Силыч Цыпушкин — славный 40-летний дядька с приплюснутой головой и грустными глазами, работал начальником механического цеха на кожзаводе. Начальник, как начальник, не лучше и не хуже остальных: в меру строгий, в меру сердечный — не раз спасал цеховых штрафников от увольнения.

— Путёвка горит! Выручай! — кинулся однажды в ноги Цыпушкину профорг. — «Лесной Уют» называется. Отдохнёшь, подлечишься! Санаторий маленький, но хвалят.

Ох… рассказать кому, так ведь засмеют, ей богу! А кто и осудит… Ну что было, то было.

Жили мы тогда в старом доме, от цирка недалёко, дверь — в дверь с дочкой Зинаидой. Зять мой, Степан, хоть и молодой, но мастер был на все руки и до любой работы большой охотник. Мебель добротну сладить — пожалуйста, крышу железом покрыть-починить — пожалуйста, корыто ли, буржуйку с трубой сколотить — всегда готов! Кто чего ни попросит, бывало, всё умел, никому не отказывал. Оно ещё чего удивительно-то, много ли молодых умеют хотя бы гвоздок в стенку вколотить? Вот, то-то и оно… А Степану уменье от отца досталось. Стёпка за счёт уменья-то своего деньги хо-оррошие зарабатывал.