Территория

Русское золото, драматическая история его поисков на Севере, суровая романтика жизни первопроходцев и золотодобытчиков написаны поистине «золотым» пером прекрасного писателя Олега Куваева. За свою короткую жизнь он успел создать целую «Территорию» - территорию человеческой любви, географию нежности, историю настоящей дружбы и верности в суровых испытаниях.

Содержание:

«Территория» - роман

«К вам и сразу обратно» - повесть

«Азовский вариант» - повесть

Отрывок из произведения:

Чтобы попасть на Территорию, вы должны сесть в самолет. Правда, летом вы можете добраться сюда и на пароходе - месячное плавание среди льда и тумана, когда кажется, что мир исчез и существуют лишь железная палуба, перекличка сирен каравана и ваша каюта. Через несколько дней именно в каюте вы и будете проводить почти все свое время, ибо вам быстро осточертеет блеклая полярная вода, низкое небо и слово «навигация», которое произносится тысячу раз на дню. «В этом году навигация в отличие от прошлого года…» В мыслях своих вы привыкли к тому, что название Территории, даже само решение попасть туда, служит гарантией приключений. Это страна мужчин, бородатых «по делу», а не велением моды, страна унтов, меховых костюмов, пурга, собачьих упряжек, морозов, бешеных заработков, героизма - олицетворение жизни, которой вы, вполне вероятно, хотели бы жить, если бы не заела проклятая обыденка. Во всяком случае, вы мечтали об этом в юности.

Другие книги автора Олег Михайлович Куваев

Впервые роман «Правила бегства» был издан посмертно Магаданским книжным издательством."Всякое бегство есть не более как попытка убежать от себя, и всякая гонка вперед не более как жалкая и никчемная попытка догнать выдуманного себя."Из письма О. Куваева Б.Г.Ильинскому.

Этот номер журнала посвящен 50-летию Великой Октябрьской Социалистической Революции.

На 1-й стр. обложки — рисунок П. ПАВЛИНОВА к повести Юрия Федорова «Там, за холмом, — победа».

На 3-й стр. обложки — рисунок Г. МАКАРОВА к рассказу К. Алтайского «Ракета».

Олег Куваев

Дневник прибрежного плавания

Вроде бы как в кино, пришла телеграмма: "Вылетайте зпт ждем", и с киношной легкостью бросил я все: московский почтамт с очередями не имеющих оседлости людей у окошек, хлопоты о московской квартире и даже город Воронеж, где я, собственно, и торчал все время, потому что она там жила. Но пришла телеграмма в разгар душного в этот год московского лета, когда таял асфальт, бензиновая гарь шла в стратосферу и люди с излишним весом истекали водой, как снегурочки.

Олег Куваев

Два цвета земли между двух океанов

Дорожные записки и размышления.

География по отношению к человеку не что иное, как История в пространстве,

точно так же, как История является Географией во времени.

Элизе Реклю. "Человек и Земля".

Ретроспективный взгляд на вещи

В наш насыщенный информацией век трудно найти сколько-нибудь приличный участок суши, о котором не было бы написано с десяток книг. Поэтому каждый "географический" автор вынужден объяснять в предисловии, зачем он добавляет к написанным томам еще один, не претендуя, однако, на то, что именно его книга и даст окончательное и исчерпывающее описание предмета. Я собираюсь писать о Чукотке. Об остроконечном клочке Азиатского континента, который, подобно мечу, рассекает два океана. О Чукотке, наверное, написано больше, чем о Рязани, но все-таки я буду писать о Чукотке, а не о Рязани. На это есть ряд причин.

Олег Куваев

ВН-740

Это история о хмуром капитане Анкарахтыне, об экзотике островов Серых Гусей, которые есть на самом деле, хотя о них никто почти не знает, и, может быть, это рассказ о тех мыслях, которые навещали нас в мертвой впадине Колючинской губы в сентябре. Короче, это просто рассказ о дороге, если, конечно, считать, что дорога не только километры.

Мы прибыли в поселок Ванкарем в состоянии томительного одиночества и неуверенности в завтрашнем дне. Перед этим мы сплавились вниз по фантастической реке Амгуэме, которая почти точно по меридиану пересекает Чукотский полуостров. Я назвал ее фантастической, потому что в Москве мне не верили, что на Чукотке есть большая река под звучным названием Амгуэма, а один умник даже догадался, что я выдумал это слово от имени Аэлита. Одиночество и неуверенность в завтрашнем дне объяснялись тем, что мы уже пять месяцев находились только вдвоем, и нам во что бы то ни стало необходимо было проплыть еще восемьсот километров вдоль берега Чукотского моря до мыса Дежнева, и наступил сентябрь - последний месяц шлюпочной навигации.

За стенкой на кухне всю ночь тренчала гитара. Тренчала те самые песни, что ходят в рукописных сборниках среди студентов и разного бродячего люда. На кухне наш физик переживал лирическое настроение. Повезло или не повезло, но попал человек в ледовую экспедицию и в данный момент находился на семьдесят первом градусе северной широты в крохотной гостинице забытого богом островного аэродрома.

В комнате летчиков могучим медвежьим рыком храпел первый пилот и тихо вздыхал и ворочался

Повесть из журнала «Искатель» № 1, 1969.

Где-то возле Гринвича. Рассказ написан в начале 1963 года. Впервые напечатан в альманахе «На Севере Дальнем» (Магадан, 1963, вып. 1). Включен в книги «Зажгите костры в океане» (Ма¬гадан, 1964), «Чудаки живут на востоке» («Молодая гвардия», 1965), «Весенняя охота на гусей» (Новосибирск, 1968). В июне 1963 года в письме к сестре О. Куваев сообщил: «Написал два рассказа («Где-то возле Гринвича» и «Чуть-чуть невеселый рас¬сказ». – Г. К.), один отправил в печать… Хочу найти какую-то сдержанную форму без всяких словесных выкрутасов, но в то же время свободную и емкую. Собственно, эти два рассказа и яви¬лись как плод экспериментов в этом направлении». В сентябре снова написал сестре: «Рассказ опубликовали. Заговорили даже о «смене творческого голоса», это ерунда, но рассказ понравился… Опубликованы четыре штуки, но три из них просто то же самое, что и раньше, а рассказ «Где-то возле Гринвича» уже другой».

Популярные книги в жанре Приключения: прочее

Дама получила приказ от властелина Красных гор найти два артефакта, точнее два бриллианта величиной с грецкие орехи, предназначенные для продления его жизни. Но кто из дам выполняет приказы? Приказы выполняются сами.

Не был пятнадцать лет Николай в родных краях, а как решил приехать, то довелось ему подвезти девушку с рыжими волосами. И всё бы ничего, но с этого-то и началось ПРИКЛЮЧЕНИЕ...

Неделя первая

Понедельник

Утро: Позавчера мне исполнилось 25 лет, и на день рождения отец отобрал у меня мерседес, заблокировал счёт в банке и сказал, что хватит мне сидеть у него на шее, пора идти работать. Он всё уже устроил, мне осталось показать себя. С замиранием сердца иду показываться.

Вечер: Пока мне выдали набор канцелярских принадлежностей и кресло. Стол получу завтра.

Вторник

Устал сидеть в кресле и досматривать сны, начал осматривать комнату. Оценил отсутствие стола. Благодаря этому удалось мне заметить на полу три скрепки и два карандаша. Уже знаю, где прячутся две маленькие мышки, завтра принесу им сыра.

Сборник приключенческих повестей, объединенных темой борьбы советских людей и коммунистов-интернационалистов других стран против фашизма, за утверждение социалистических идеалов.

Книга рассчитана на массового читателя.

По выпяченной челюсти и хищному блеску глаз я сразу же могу определить человека, желающего подраться.

Поэтому, когда Свен Ларсен рывком сбросил свое огромное тело с койки и обвинил меня в краже его кисета, мне сразу стало ясно, что у него на уме. Но мне не хотелось драться со Свеном. Я уже раза три или четыре колотил этого болвана, и у меня не было желания снова лупить его. К немалому удивлению команды, я сказал:

— Свен, это уж слишком! Незачем врать, чтобы затеять со мной драку. Я понимаю, ты очень хочешь быть чемпионом «Морячки», но у остальных ребят нет шансов победить тебя, а я не намерен тебя калечить!

Когда мы с моим белым бульдогом Майком мирно попивали пиво в портовом кабачке, к нам, пыхтя от возбуждения, причалил Порки Страус.

— Эй, Стив! — завизжал он. — Как тебе это нравится? В порту объявился Джо Ритчи со своим Злодеем!

— Ну и что? — удивился я.

— То есть как это — ну и что? Ты, видать, не слыхал о Злодее, тигровом боевом бульдоге Ритчи? Он же чемпион! Задрал больше бойцовых собак, чем…

— Ну да, — нетерпеливо перебил я. — Слышал. В каждом азиатском порту только о них и говорят!

Не прошло и нескольких часов, как «Морячка» пришвартовалась в Тампико, а я уже успел сцепиться с огромным скандинавом с грузового судна. Не помню, о чем мы спорили, кажется, как сказать правильнее — судно или пароход. Во всяком случае, дискуссия накалилась настолько, что этот парень врезал мне свингом. Весил он, наверное, фунтов триста, но я легко с ним разделался: ударил разок, и он остался лежать под разбитым столом.

Испытывая отвращение, я вернулся к своему пиву и тут заметил группу парней, с удивлением глазевших на меня. Это были ковбои, прямо со своих ранчо, все белые, высокие, мускулистые, в широкополых шляпах, кожаных штанах, с большими мексиканскими шпорами, пистолетами и прочим снаряжением. Их было человек десять.

Первый день в Кейптауне ознаменовался тем, что мой белый бульдог Майк цапнул полицейского, и мне пришлось уплатить десять долларов за порванные штаны. И вот не прошло и часа, — как «Морячка» пришвартовалась в порту, а я остался без гроша в кармане.

Следующим, кого я встретил, был не кто иной, как Шифти Керрен, менеджер Крошки Делрано, жуликоватый тип, скупавший денежные расписки. Я наградил этого достойного человека суровым взглядом, но у того хватило наглости приветливо улыбнуться и со счастливым видом протянуть мне руку.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Повести Юрия Трифонова (1925–1981) «Обмен», «Предварительные итоги», «Долгое прощание» и «Другая жизнь», написанные и изданные на рубеже шестидесятых-семидесятых годов, сделали его писателем номер один: и Москву тех лет, и тип рефлексии его героев сейчас называют трифоновскими.

Герои «московских повестей» решают свои житейские проблемы: переводчик не может уйти от нелюбимой жены, предприимчивая женщина съезжается с тяжелобольной свекровью, чтобы увеличить площадь квартиры, молоденькая актриса «выбирает» между известным драматургом и начинающим писателем… Сквозь быт каждой истории просвечивает притча, за обыденностью скрыта трагедия поколения.

— Послушайте, Верочка, неужели во всей Перми нет ни одного рулона туалетной бумаги?

— Борис Борисыч, если бы был, разве бы я для вас не достала? Даже в обкомовском распределителе — ни клочка! Говорят, завезут только со следующей навигацией…

И она вышла из моего кабинета, обиженно хлопнув дверью, обитой дерматином.

Я закурил. Нет, конечно, зря я наорал на свою верную секретаршу Верочку. Обычно она все мне достает — и вырезку, и сосиски, и колбасу. Недавно сыр исчез во всех магазинах, так Верочка мне приволокла два круга голландского — у пожарников выменяла, уж не знаю на что. Нет, дело не в Верочке. Просто у меня сдали нервы. Завожусь по всякому пустяку. В конце концов, могу же я, как и все советские люди, подтираться «Известиями», «Водным транспортом» или, в крайнем случае, «Пермской правдой». Извините за такие подробности. Но, видите ли, привык за последние годы пользоваться туалетной бумагой. Это у меня остались так называемые пережитки «проклятого Запада». Хочется чего-то мягкого, розового, а не передовую «Правды» «Завершим пятилетку ударным трудом», которую Верочка аккуратно порезала ножницами и нацепила на гвоздик в моем персональном туалете. И еще начинают лезть в голову глупые мысли — дескать, почему страна победившего социализма не может обеспечить своих номенклатурных работников качественной подтиркой? Или еще глупее — на складе обкома туалетная бумага есть, да держат ее для членов бюро, а мне, начальнику Камского речного пароходства, не дают, а значит, не уважают. А я ведь, между прочим, еще и генерал, хоть и в отставке, и Герой Советского Союза. И ведь знаю, что почитают меня в обкоме, даже побаиваются, просто нет в области туалетной бумаги, вся вышла но все равно обижаюсь, и эту свою обиду холю и лелею.

Аннотация издательства:

В двух новых повестях, адресованных юношеству, автор продолжает исследовать процесс становления нравственно-активного характера советского молодого человека. Герои повести «Картошка» — школьники-старшеклассники, приехавшие в подшефный колхоз на уборку урожая, — выдерживают испытания, гораздо более важные, чем экзамен за пятую трудовую четверть.

В повести «Мама, я больше не буду» затрагиваются сложные вопросы воспитания подростков.