Территория Евы

В шестую книгу стихов петербургской поэтессы Татьяны Алферовой наряду с новыми вошли избранные стихи из предыдущих сборников, небольшая часть из неопубликованных, а также из шуточных материалов «Пенсил-клуба».

Отрывок из произведения:

В оформлении книги использованы обложки предыдущих изданий:

художники А. Алферов («Станция Горелово»),

А. Борков («Лагуна»), М. Едомский («Перелесок»,

«Из матиалов Пенсил-клуба»),

В. Меркушев («Переводные картинки»),

М. Эльберг («Оговорки»)

Книга издана при поддержке министерства культуры Российской Федерации и Союза Российских писателей

© Алферова Т., текст, 2015

© «Геликон Плюс», оформление, 2015

Другие книги автора Татьяна Георгиевна Алферова

Журнал «Полдень XXI век», Ноябрь 2010

В НОМЕРЕ:

Колонка дежурного по номеру

Александр Житинский

ИСТОРИИ, ОБРАЗЫ, ФАНТАЗИИ:

Михаил Шевляков «Вниз по кроличьей норе» Повесть, начало

Евгений Константинов «Лодочница» Рассказ

Евгений Акуленко «Отворотка» Рассказ

Татьяна Томах «Время человека» Рассказ

Василий Корнейчук «Петля» Рассказ

Татьяна Алфёрова «Пигмалион» Сказка

Елена Кушнир «Письмо инопланетянам» Рассказ

Ринат Газизов «Я и мисс Н.» Рассказ

Алексей Рыжков «Нанолошадь Забайкальского» Рассказ

Сергей Уткин «Старик» Рассказ

ЛИЧНОСТИ, ИДЕИ, МЫСЛИ:

Валерий Окулов «IT vs IQ»

Константин Фрумкин «Ключи от Новосибирска»

ИНФОРМАТОРИЙ:

Литературный проект «Дорога к Марсу»

«Звездный Мост» — 2010

Наши авторы

Татьяна Алферова

Алмазы - навсегда

Портрет

- Между прочим, милые дети, женщина, изображенная на этом портрете, ваша соотечественница, а с самим портретом связана весьма и весьма романтическая легенда.

Учитель положил старинную открытку на стол изображением вверх, казалось, это движение отняло у него последние силы. И стол, и учитель были очень старыми, подстать рассматриваемой открытке, но открытка с клеймом 1860 года все-таки старше.

Татьяна Алферова

Дар непонятого сердца

Из всех старых вещей только люстра имела право на существование, в том случае, если Салли обратит на нее внимание. Салли не сводила с люстры глаз, хотя посередине гостиной прямо на ковре возвышалась целая гора вполне достойных внимания забавных и милых вещиц.

Елочная игрушка в виде люстры, неяркая, из потускневшего серо-жемчужного стекла, украшенная висюльками из не менее тусклого, запылившегося изнутри стекляруса, лежала чуть-чуть в стороне. Сорок минут, с семи пятнадцати утра до без пяти восемь, он потратил на это "чуть-чуть". Получалось то слишком близко, так, что люстра терялась среди ярких шелковых лоскутков, выпуклых прихотливых пресс-папье, розовых и зеленых пепельниц из природного камня, ни разу не использованных по назначению, тяжелых латунных подсвечников, то слишком далеко, что выглядело явным намеком. Опускаться до очевидного символизма он не хотел ни в коем случае, двигая елочную люстру по ковру сорок минут туда-сюда, пока не нашел то самое "чуть-чуть". Тело люстры состояло из двух шаров, верхний поменьше, нижний - побольше, шары скреплялись четырьмя стеклянными трубочками, одна из которых была раздроблена, на проволоке, пропущенной внутри, болтались обломки с неровными краями, не длиннее бусины стекляруса.

Татьяна Алферова

Победитель

Виктор родился в сорок шестом году и ничего не помнил о Победе. Зато на всю жизнь запомнил, чем отличается габардин от бостона, а креп-жоржет от креп сатина. В доме витали названия тканей и сами ткани: легчайший шифон и наивный маркизет, топорная тафта и вычурный муар, честный твид и самовлюбленный панбархат, простенький мадаполам и нежная майя.

Мама Виктора шила. Она не сама выбирала клиентуру, времена стояли тяжелые, послевоенные, рад будешь любому заказчику, тем более в маленьком городке, но мама умела так поставить дело, что казалось, это заказчицы бегают за ней толпами и уговаривают, уговаривают. Иногда, если кончалась череда заносчивых жен офицеров и простоватых торговок, семья сидела без денег, но мама не опускалась до того, чтобы жить на продажу, как делали ее подруги, днями простаивавшие на рынке с наскоро сляпанными поплиновыми блузочками на толстых ватных подплечниках. Мама из всего извлекала пользу и легко утвердила свою репутацию лучшей портнихи города, не боящейся остаться без работы. И появлялась новая свежевылупившаяся офицерша, желавшая выглядеть лучше, чем все эти, ну, вы понимаете; или приходила прежняя, успевшая, видимо, за прошедшие три-четыре месяца сносить полдюжины платьев, сшитых мамой. Новенькие клиентки по неопытности еще пытались показать гонор, командовали и "тыкали", но больше, чем на полчаса их не хватало. И когда очередная модница, придя за бальным платьем обнаруживала сына портнихи в новой бархатной кофточке с пышным бантом, она не задавала неуместных вопросов, почему же на спине бархатного платья шов - неужели ткани не хватило, она протягивала конверт с деньгами (мама наотрез отказывалась брать деньги руками) и бурно благодарила любезную Анну Васильевну, на что мама отвечала вдвое старшей клиентке, снисходительно растягивая гласные: - Ну, Шурочка, как смогла, так и сшила. А все не хуже ваших трофейных тряпочек смотрится.

Татьяна Алферова

Сны  в  пустыне

Взрослые и дети иногда вовсе не говорят друг другу правды. При этом не считают себя лжецами, а напротив, полагают, что поступают абсолютно честно.

Когда Сережа разбивает кофейную чашку из любимого маминого сервиза (а разбить чашку очень легко, стоит только резко дернуть локтем, если она стоит на самом краешке стола), он не лицемерит, утверждая, что сделал это не назло. Он хочет очень простых вещей: чтобы мама поняла, как она не права, что без конца болтает по телефону со своим дядей Леней и что перестала обращать внимание на Сережу, то есть разлюбила его. А ведь теперь, когда умер папа, у мамы остался только один мужчина - Сережа, тетя Люся так и говорила, Сережа слышал из соседней комнаты. Тетя Люся врач, она в таких вещах разбирается. А то, что он не говорит, что сам поставил чашку ближе к краю, так это не ложь, а умолчание.

Она просыпалась. С трудом выбиралась из мягкой мутной трясины сна, острый электрический свет, заливающий комнату, больно царапался. Пробуждение оказалось тревожным, к нему примешивалось нечто чуждое, мучительное. Она попыталась вызвать привычную теплую и сладкую волну, которая возникала внутри при простом движении руки от груди к лону и только тогда обнаружила, что именно встревожило в сегодняшнем пробуждении. Руки не подчинялись ей. Ее тело ей больше не принадлежало. Стремительно вырастающий испуг не дал спрятаться обратно, в уютный покой меж сном и бодрствованием, не позволил еще немного побыть собой прежней, нянча, лаская тепло, скользнувшее волной вниз живота. Она проснулась навстречу утрате.

Татьяна Алферова

Стихотворения

СОДЕРЖАНИЕ

* Предашься разгулу эмоций...

* МАТВЕЕВ МОСТ

* Лежа на дне лодки...

* ПЕРЕВОДНЫЕ КАРТИНКИ

* ОСЕНЬ НА ДАЧЕ

* Он просто кочует из дома в дом...

* Мой друг пока что жив...

* Мы под дождем стояли на холме...

* Все проходит, кроме печали...

* Случается, защиту лет разрушит...

* * *

Предашься разгулу эмоций:

ни близких, ни дальних не жаль.

Странное дело: казалось бы, политика, футбол и женщины — три вещи, в которых разбирается любой. И всё-таки многие уважаемые писатели отказались от предложения написать рассказ для нашего сборника, оправдываясь тем, что в женщинах ничего не понимают.

Возможно, суть женщин и впрямь загадка. В отличие от сути стариков — те словно дети. В отличие от сути мужчин. Те устроены просто, как электрические зайчики на батарейке «Дюрасел», писать про них — сплошное удовольствие, и автор идёт на это, как рыба на икромёт.

А как устроена женщина? Она хлопает ресницами, и лучших аплодисментов нам не получить. Всё запутано, начиная с материала — ребро? морская пена? бестелесное вещество сна и лунного света? Постигнуть эту тайну без того, чтобы повредить рассудок, пожалуй, действительно нельзя. Но прикоснуться к ней всё же можно. Прикоснуться с надеждой остаться невредимым. И смельчаки нашлись. И честно выполнили свою работу. Их оказалось 43. Слава отважным!

Популярные книги в жанре Поэзия: прочее

Ода революции. Впервые — журн. «Пламя», Пг., 1918, № 27, 7 ноября. Стихотворение было написано значительно раньше, но опубликовано к первой годовщине Великой Октябрьской социалистической революции.

Использование формы оды не было случайным. Известно, что А. Н. Радищев, К. Ф. Рылеев, А. С. Пушкин использовали жанр оды для воспевания свободы. Маяковский обращается к оде, продолжив традицию высокой гражданской поэзии. Ораторский пафос «Оды революции» Маяковский переключает на политическую тему, чтобы показать разрушительную и созидательную силу, беспощадность и гуманизм народной революции. Обывательскому проклятию здесь противопоставляется человеческое, главное, что несла в себе Октябрьская революция, — творчество масс. Стихотворение носит программный характер.

ГОЛЬДБЕРГ  Лея  (1911 - 1970)   –   ивритская поэтесса и критик.  Родилась в Кёнигсберге.

Детство её прошло в России, юность – в Литве. Училась в университетах Каунаса, Берлина и Бонна. Первую поэму на иврите опубликовала в 1926г. В Тель-Авиве с 1935г. Л.Г. была участником группы поэтов-модернистов, руководимой А.Шлёнским. В том же году вышел первый сборник её стихов. Она работала учителем в школе, была членом редколлегий газет и журнала, лит. советником театра "Габима". С 1952г. возглавляла созданное ею отделение сравнительного литературоведения в Еврейском университете в Иерусалиме. 

Ильинский Олег Павлович (1932–2003) — русский поэт, прозаик, литературовед «второй волны» эмиграции. Автор 7 сборников стихов. Публиковался в «Грани» журналах «Мосты», «Новый журнал», его стихотворения вошли в антологии эмигрантской поэзии «На Западе», «Содружество», «Муза Диаспоры». Данная электронная публикация содержит в полном объеме пятый сборник стихов (Нью-Йорк, 1981).

Поэзия О. Ильинского носит, по словам критиков, «… в основном описательный характер. В центре стихотворения, как правило, картина замкнутая и не заключающая в себе сюжетного развития. Часто Ильинский черпает свои образы из изобразительного искусства (архитектура, живопись), есть у него и зарисовки пронизанной светом природы. В его поэзии предметы быта так же одухотворены, как улицы и площади городов. Искусство и природа для него — знаки вечности, метафизическая реальность отражается в самых привычных предметах, явлениях и ситуациях…».

Раздел «Стихотворения разных лет» составлен из публикаций поэта в периодике русского зарубежья и в постсоветских антологиях эмигрантской поэзии.

Вадим Гарднер (1880–1956) — русский поэт Серебряного века, эмигрант «первой волны». До революции издал два сборника стихов «Стихотворения» (1908) и «От жизни к жизни» (1912). После революции, эмигрировал в Финляндию. В 1929 г. издал в Париже третий и последний сборник стихов «Под далекими звездами» (1929). Умер в полном забвении в 1956 г.

Тем не менее, до революции, он был известен, публиковался в «Гиперборее» и «Русский мысли». Был знаком, в частности, с Вяч. Ивановым, М. Лозинским, Н. Гумилевым и др. знаковыми фигурами той эпохи. Входил в «Цех поэтов».

По мнению критиков, в своих стихах он все же не смог избавиться от влияния Блока и, особенно, Вячеслава Иванова, корифея русского символизма.

Данное электронное собрание стихотворений включает в себя: сборник стихотворений «У Финского залива» (Хельсинки, 1990), а также раздел «Стихотворения разных лет», куда вошли поэтические произведения, которых нет в издании 1990 г. из различных источников.

Вашему вниманию предлагается сборник стихов от автора Кот Басё (Светлана Лаврентьева, Краснодар). 99 текстов, несколько иллюстраций. "Прекрасное владение русским языком. Всё цветное, очень чёткое, но поток образов более насыщенный, чем в обычном видео, потому что нет привнесенного извне видеоряда и голоса за кадром. Читатель видит всё и почти участвует в происходящем лично. Носитель информации – экран монитора или электронного ридера исчезает, растворяется в образах и событиях. Да, потом можно перечитать ещё раз, постараться увидеть качество рифм, покатать их, как леденцы на языке. Заметить качество слога, отдельные детали. И часто так и приходится делать, потому как первое прочтение происходит на одном дыхании. Речь очень естественная, без цветистых вычурных метафор, без раздражающих попыток "говорить красиво". У Кота Басё мне ни разу не довелось столкнуться с позёрством или никчемным пафосом. Я безумно жалею, что придирчивость автора к своим текстам оставила за рамками данного издания еще очень много замечательных стихов. Кто уже читал Кота Басё – меня поймёт, а для кого знакомство было первым – найдет и другие стихи в интернете." (с) Николай Мурашов (в сети – docking the mad dog) Некоммерческое издание – подарок заинтересованным читателям от правообладателя.

Нижний Новгород

1999

ББК 84(2Рос=Рус)6

Б86

Бочкова Э.Л.

Б86Далекое-близкое: Стихотворения. - Н.Новгород: ИП Гладкова О.В., 1999. - 72 с.

ISBN 5-93530-002-8

Шестая книга стихов члена Союза писателей России Эльвиры Бочковой включает в себя написанное поэтессой в течение 1998 и 1999 годов. Основная тема книги – потери и обретения русской женщины в сложный двадцатый век, поиски духовной опоры.

Б4702010202-003

Эта книга подводит определённый итог творчества автора за последние годы.

«Дюнкеркский перезвон» (фр.).

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Мы уже не в Канзасе, Элли, прикинь? И стихи здесь собраны тоже не про Канзас. Они родом из Сибири. Там всем хватает места.

Автор добротной пейзажной и любовной лирики словно проживает всю свою жизнь вновь в стихах. В своих стихотворениях автор тонко чувствует природу, словно это живое существо. В его произведениях много волшебных и чарующих душу строк.

В данную книгу вошли избранные стихи к лучшим песням Дмитрия Шорскина за период с 2000 по 2015 годы. По мнению самого автора, это позволит читателю отследить его становление, взросление автора, перемену в языке и форме выражения, увидеть этот период времени его глазами.

Добро пожаловать внутрь моей черепной коробки. Думаю, никто не откажется от такой возможности – заглянуть внутрь чужого мира. Может, для кого-то он станет своим.

Я не автор текстов, нет. Тексты – мои авторы.

Заметно, что я люблю писать о Космосе. Может быть, на это повлияло моё научно-фантастическое детство. Космос в человеческом ключе. Космос – открытое динамичное пространство, без границ между внешним и внутренним, бесконечное и неисчерпаемое бюро находок прошлого и настоящего себя.