Территориальная военная система

«Нѣсколько лѣтъ тому назадъ издана была презабавная раскрашенная таблица, показывавшая путешествiе и судьбу бумаги отъ нижней полицейской и судебной инстанцiи до самой верхней, и объяснявшая нагляднымъ образомъ, сколько мытарствъ должна пройти несчастная, сколько личностей, облеченныхъ бòльшею или меньшею властью, должна она встрѣтить, какiе зигзаги и криволинейные пути надлежало ей описать вверхъ и внизъ, какое непомѣрное количество времени слѣдовало ей употребить на путешествiе отъ уѣзднаго и земскаго учрежденiя до палаты, отъ палаты до учрежденiй столичныхъ и обратно, чтобы донести наконецъ до терпѣливаго просителя рѣшенiе или только нѣкоторый результатъ, нерѣдко вызывавшiй другую бумагу на такое же нескончаемое путешествiе, оканчивавшееся такимъ же грустнымъ исходомъ…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

Отрывок из произведения:

Нѣсколько лѣтъ тому назадъ издана была презабавная раскрашенная таблица, показывавшая путешествiе и судьбу бумаги отъ нижней полицейской и судебной инстанцiи до самой верхней, и объяснявшая нагляднымъ образомъ, сколько мытарствъ должна пройти несчастная, сколько личностей, облеченныхъ бòльшею или меньшею властью, должна она встрѣтить, какiе зигзаги и криволинейные пути надлежало ей описать вверхъ и внизъ, какое непомѣрное количество времени слѣдовало ей употребить на путешествiе отъ уѣзднаго и земскаго учрежденiя до палаты, отъ палаты до учрежденiй столичныхъ и обратно, чтобы донести наконецъ до терпѣливаго просителя рѣшенiе или только нѣкоторый результатъ, нерѣдко вызывавшiй другую бумагу на такое же нескончаемое путешествiе, оканчивавшееся такимъ же грустнымъ исходомъ. Вѣроятно многимъ случилось видѣть эту таблицу, на которой мѣста и учрежденiя были подвижны и хитро соединялись безчисленными перепутанными нитями, сходившимися къ одному приводу, который стоило немножко потянуть у того или другого учрежденiя, чтобы весь механизмъ пришолъ въ движенiе, и стоило опустить, чтобы обозначалось движенiе обратное. Если механизмъ достигалъ своей цѣли и показывалъ нагляднымъ образомъ соотвѣтствiе и связь между всѣми своими частями, то главная, передаваемая имъ идея была невѣрна въ основанiи, что такой наглядный опытъ не давалъ никакого понятiя о времени пришествiя бумаги, о задержкахъ, ею встрѣчаемыхъ, и совершенно противорѣчилъ дѣйствительности. Представляя превосходно устроенный механизмъ, который весь приходилъ въ движенiе отъ одного прикосновенiя къ приводу, онъ производилъ впечатлѣнiе противоположное намѣренiямъ изобрѣтателя, ибо какъ бы сложна ни была машина, она не представляетъ особенныхъ неудобствъ, если легко приходитъ въ дѣйствiе и достигаетъ предположенной цѣли безъ особенной траты силъ и времени. Напротивъ того, такой сложный механизмъ и такъ легко повинующiйся приводу, такъ быстро передающiй движенiе до отдаленнѣйшихъ сферъ отъ просителя, былъ бы чудомъ, совершенствомъ своего рода и ничего лучшаго и бóльшаго не можетъ пожелать самый требовательный проситель. Противъ такого сложнаго, хотя и совершеннаго механизма, мы можемъ сказать только то, что чѣмъ сложнѣе механизмъ, тѣмъ онъ дороже стоитъ и что его слѣдуетъ непремѣнно замѣнить простѣйшимъ и дешевѣйшимъ, если послѣднiй достигаетъ тѣхъ же цѣлей и даетъ тѣже результаты.

Другие книги автора Петр Алексеевич Бибиков

«Нѣсколько лѣтъ тому назадъ издана была презабавная раскрашенная таблица, показывавшая путешествiе и судьбу бумаги отъ нижней полицейской и судебной инстанцiи до самой верхней, и объяснявшая нагляднымъ образомъ, сколько мытарствъ должна пройти несчастная, сколько личностей, облеченныхъ бòльшею или меньшею властью, должна она встрѣтить, какiе зигзаги и криволинейные пути надлежало ей описать вверхъ и внизъ, какое непомѣрное количество времени слѣдовало ей употребить на путешествiе отъ уѣзднаго и земскаго учрежденiя до палаты, отъ палаты до учрежденiй столичныхъ и обратно, чтобы донести наконецъ до терпѣливаго просителя рѣшенiе или только нѣкоторый результатъ, нерѣдко вызывавшiй другую бумагу на такое же нескончаемое путешествiе, оканчивавшееся такимъ же грустнымъ исходомъ…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

«Современному передовому человѣку приходится иногда искренно позавидовать доктринеру – рутинеру. Посмотрите на послѣдняго: нѣтъ у него отравляющаго сомнѣнiя; онъ не знаетъ мукъ, сопровождающихъ страстное, ненасытное желанiе рѣшить, объяснить себѣ преслѣдующiй васъ вопросъ. У него готовы отвѣты на все, готово рѣшенiе, готова мораль и правила нравственности; подводите только подъ нихъ поразившiя васъ житейскiя явленiя. Онъ беззаботенъ, веселъ, счастливъ. Спокойно ложится онъ въ постель, завершить сномъ проведенный безъ тревогъ и волненiй день; такъ же спокойно встрѣчаетъ новый, въ полной увѣренности, что ничѣмъ не можетъ быть возмущено его спокойное теченiе…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

«Примириться, говорите вы, принять отъ жизни то, что она даетъ; «не всѣмъ быть героями, знаменитостями отечества; пусть какой – нибудь генiй напишетъ поэму, нарисуетъ картину, издастъ законъ, – а мы, люди толпы, придемъ и посмотримъ на все это; неужели запрещено устроить простое, мѣщанское счастье?..»

Несогласенъ я съ вами, нѣтъ, тысячу разъ нѣтъ: можно заставить жизнь дать то чтò я хочу, можно быть героемъ и безъ театральныхъ подмостковъ, не принимать простого, мѣщанскаго счастiя, – я постараюсь убѣдить васъ въ этомъ…»

Произведение дается в дореформенном алфавите.

Популярные книги в жанре Публицистика

В Россию пришла тьма. Её всё больше и больше. Она клубится, валит чёрными тучами из невидимого дымохода. Люди убивают друг друга, не щадя стариков и младенцев, грабят банки и нищие домики, взрывают электростанции и автомобили, лгут, ненавидят, оскверняют святыни. Страна разваливается на куски, и из каждой новой трещины валит тьма. Зверь поселился в народе. Люди бегут из страны. Ненавидят миллиардеры, ненавидят бомжи, ненавидят священники.

     Зло уже не связано с тем или иным человеком, с тем или иным сословием. Это зло надмирное, оно пронизывает каждый дом, каждую семью, каждую душу. Это зло имеет нечеловеческий, неземной характер. Кажется, отворились врата ада, и оттуда валит вся глухая подземная неолицетворённая тьма, погружает нас в чёрный дымящийся вар.

20 лет прошло, как мы основали нашу газету "День". Мы строили её, как Ной в предчувствии всемирного потопа строил ковчег. Мы вколачивали в борта нашего ковчега последние доски, когда уже начались вселенские дожди и разверзлись хляби небесные. Мы ставили мачты и натягивали на них паруса, когда уже ревели бури и вырывали с корнем вековые деревья. Мы торопились нагрузить наш ковчег всей ещё сохранившейся на земле жизнью, которая гибла вокруг, и которой, как казалось, не суждено было уцелеть. Мы спустили наш ковчег на воды, и на нём оказались последние государственники Красной Империи: её маршалы и флотоводцы, её философы и писатели, её идеологи и художники. Мы успели принести на борт горсть советской земли, и по сей день наша газета — это плавающий остров, оставшийся от великой советской Атлантиды.

Прекрасно понимаю, не станет откровением моя мысль, что минувшие два десятилетия новейшей истории России оказались самыми ущербными в последние три века. Кто, не потерявший способность думать и анализировать происходящее, может позволить себе не согласиться с этим выводом? Созданный колоссальным напряжением всех сил государства и народа индустриальный уклад экономики сознательно, а порой по причине явной некомпетентности реформаторов развален. Сохранилась и несколько технологически обновилась только нефтегазовая отрасль. Причина ясна, как божий день — без неё давно уже не было бы страны, и тогда откуда взяться «эффективным менеджерам», с беспримерным нахальством заставившим всех богатейших людей планеты испытывать мучительный комплекс неполноценности. Представьте только на минуту переживания Уоррена Баффета!

"Литературная газета" общественно-политический еженедельник Главный редактор "Литературной газеты" Поляков Юрий Михайлович http://www.lgz.ru/

Часы на башне молчат, но скоро запнется минутная стрелка, нацеленная в рентгеновский снимок северного неба, разверстую, непроницаемую пленку в чешуйчатых потеках фонарного света. Я просыпаюсь навстречу замиранию-предвременью и не могу заснуть, ворочаюсь, слушаю, как натягивается струна времени, чтобы лопнуть, когда пробьют куранты.

Пока куранты молчат, время течет беспрепятственно, неуязвимое и бессовестное. Оно обманчиво, как колыбельная, которую поют ребенку, чтобы тот уснул, не заботясь, сколько будет продолжаться сон: одну ночь или вечность. И все же каждые четверть часа течение времени прерывается, и оно застревает в пересохших шлюзах часового механизма. Время обмирает и рождается заново — мифом, легендой, сказкой. Принц снова превращается в свинопаса; стойкий оловянный солдатик любуется танцовщицей; плывущий лебедь опять становится гадким утенком… За приоткрытым окном ночь пахнет хлынувшим дождем, землей из-под развороченного асфальта перед музеем, землей пополам с каменной крошкой и древесной трухой снесенных домов. Ночной Копенгаген: влажное пенье автомобильных шин, унылая сирена полицейского фургона, отрывистый, как сухой кашель, смех прохожего.

В книгу известного австрийского писателя входят повести, написанные в 70-е годы. Все они объединены одной мыслью автора: человек не может жить без сколько-нибудь значимой цели; бессмысленное, бездуховное существование противно человеческой природе; сознание, замкнутое в кругу монотонных бытовых действий, не позволяет человеку осмыслить большой мир и найти свое место среди людей; он оказывается одинок в равнодушном обществе "всеобщего благоденствия".

Как пройти на Болотную

Политика и экономикаВ России

Спикер Госдумы Сергей Нарышкин: «У власти нет страха перед самим фактом существования протестного движения — лишь бы оно развивалось и даже расширялось в рамках законности»

 

Спикер Госдумы Сергей Нарышкин, сосем недавно занявший первую в своей карьере сверхпубличную должность, прошел боевое крещение. 5 июня, после изнурительного десятичасового обсуждения, скандальный законопроект о митингах был принят думским большинством, несмотря на «итальянскую забастовку» части депутатов. О том, стал ли парламент местом для дискуссий, Сергей Нарышкин рассказал в интервью «Итогам».

Бандиты в белых воротничках — кто они? Их фамилии известны всем, а количество денег на счетах в швейцарских банках — никому. Миллион долларов для них пустяк. Они играют по-крупному, а их оружие… высокая должность и телефонное право.

Правда о книжном деле А. Коха, М. Бойко и бриллиантовых махинациях А. Козленка, разборки в Национальном фонде спорта и Российском фонде инвалидов войны в Афганистане, убийство вице-губернатора Санкт-Петербурга М. Маневича — обо всем этом и многом другом вы сможете узнать из новой книги А. Максимова, автора известного бестселлера «Российская преступность: кто есть кто?».

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

«Посетив своих довольно многочисленных знакомых, я узнал столько грустных и смешных новостей, сообщений о нескольких смертях, свадьбах, разрывах между молодыми людьми, так влюбленными друг в друга год тому назад, и даже переменах убеждений… не говоря уже о бесконечной веренице самых диких сплетен, что меня, наконец, утомили эти рассказы о немолчной, суетливой жизни, и мне захотелось побродить по окрестностям города, посетить дорогие места, освежить детские воспоминания…»

Производственная драма о молодом человеке, начинающем трудовую деятельность на стройке.

Книга «Кейс с двойным дном» написана на животрепещущую и вечно актуальную тему. Всегда ли сказка, которая заканчивается свадьбой, остается светлой и счастливой?

Молодая женщина, Анна, живущая в обычном и привычном для себя мире, неожиданно оказывается в чужом городе, словно внутри психологического триллера с элементами детектива. Героиня проходит все круги страданий и открытий, о которых совсем не хотела бы ни знать, ни ведать. Анна пытается отыскать своего, странным образом исчезнувшего мужа, и встречает на пути множество разных и одновременно схожих образом мышления и жизни персонажей, в то же время отличных от нее. Эти люди могли бы казаться смешными или странными, если бы они не существовали рядом с героиней в действительности и она могла бы взглянуть на них не «замыленным» привычкой и повседневностью взором.

Что происходит, когда судьбы людей соединяются вместе? Как могут быть совместимы любовь и подлость, измена и самоотверженность? Почему иногда люди не знают близких людей, живя с ними по много лет? Какова цена незнания и доверчивости? Что выбрать, спокойное незнание или стремиться к открытиям, сопряженным с болью?

Как для себя ответит героиня на все вопросы? Как изменится ее жизнь, когда будет перевернута последняя страница?

Разные читатели найдут разные решения и ответы, но опыт милой и наивной героини неизбывно останется в душе.

Ландскнехт. Фанфик на произведение Андрея Круза "Рейтар". Приветствуется критика и дополнения - текст будет правиться и дополнятся. Эксперты(не буду указывать пальцем вслух) - без очереди. Ссылки на интересное и фото - приветствуются. (Осторожно, автор текста - хамло и матерщинник) Часть первая завершена