Теория доктора Комиссарова

— Приникнуть к ней, вцепиться в нежную шею, сначала слегка, а потом все сильнее сжимая зубы и давить, пока тонкая кожа не лопнет под клыками и появится слабый вкус крови, даже не вкус, а скорее, запах, а потом кровь начнет сочиться пульсирующей струйкой и заполнит рот, затечет между зубами, обволочет язык соленой пеленой, закапает из уголка губ, и тогда, не разжимая челюстей, глотать горячую соленую влагу, захлебываясь и дрожа от наслаждения, пока ноги не наполнятся приятной слабостью, потеплеет в груди, затуманятся глаза и голова поплывет сама по себе, зубы разожмутся и тело, обмякшее, повалится на пол рядом с обескровленной жертвой…

Другие книги автора Андрей Аарх

Под стук колес пытаюсь бороться со сном. Он побеждает, и время от времени голова падает, как цветок клевера, скошенный пьяным косарем. Слева баюкающе лопочут китайцы, справа русская парочка бурно обсуждает своих знакомых.

Электричка не торопится, часто тормозит и ждет пока загорится зеленый.

Напротив сидит женщина с дремлющим ребенком и читает, качающиеся тела закрывают ее от меня, я могу видеть только половину ее лица, волосы, небрежно заколотые над ухом, руку с книгой. Если бы она была привлекательна то можно было бы представить себе знакомство, как я встаю, пробираюсь к выходу, задеваю ее, извиняюсь, прикоснувшись к рукаву, она поднимает голову и улыбается мне, просыпается и начинает хныкать ребенок, она закрывает книгу и замечает что ей пора выходить, я помогаю ей, выйдя на улицу закуриваю, она спрашивает у меня сигарету и мы начинаем болтать, и оказывается что она живет одна, работает в адвокатском офисе секретарем, что ее начальник старый козел и пристает, мы договариваемся встретиться на обед и расходимся в разные стороны, ежась под моросящим дождем. Но она некрасива, ее усталое лицо землистого цвета покрыто мелкими бугорками, ребенок с висящей из носа соплей ворочается во сне и мешает ей читать, она хмурится и не глядя похлопывает его по спине.

Толик Барбадару, чья и без того необычная молдавская фамилия была переиначена друзьями как БабуДаром, жил интересной и насыщенной жизнью. Из двух комнат коммуны он сделал себе небольшую, но уютную отдельную квартиру, с символической прихожей, крошечной кухней и крайне занимательным туалетом, расположенном, вероятно в силу технических причин, на подиуме, так что желающему им воспользоваться приходилось подниматься на три высокие ступеньки, и восседая на унитазе чувствовать затылком близость фанерного потолка со скрывающимися за ним антресолями. Кроме этих минимальных удобств в квартире была просторная гостиная с окнами на трамвайное кольцо и Ленина, указующим перстом целившегося Толику в окно, в хитром прищуре пытаясь разглядеть что же происходит за тяжелыми зелеными занавесями.

Внешность у заказчика оказалась весьма неприятной. Жирная лоснящаяся кожа с крупными порами, редкие брови, выцветшие глаза, похожие на двух жирных вшей, которые неторопливо ползали по лицу, разглядывая собеседников.

— Меня зовут Хлебанор Илларионович, — мягким как испорченное масло голосом объявил он нам.

— Как вам должно быть известно из контракта вы наняты для написания и отладки системы, а также обучения персонала. Контракт заканчивается 15 мая и я вам заранее говорю что никаких продлений и дополнительных денег вы не получите. До первых неприятностей мистер Марк исполняет обязанности лидера проекта. Работать можете начинать прямо сейчас.

Маленькие подарки, материальные кусочки любви, фарфоровые фигурки, цепочка, рубашки, полосатые штаны, пушистый свитер — наверное пойдет для катания на лыжах, портмоне, я не ношу портмоне, ну ладно, пусть будет, подарю кому-нибудь, книжка — Сартр, хм, странный выбор, желтые носки — я подумала они такие смешные, пригодятся тебе для дома, еще одни носки, на этот раз серые с белой полосой — для лыж? игрушечная кошка — не знаю кому, такая у нее морда славная — я и купила, коричневый шарф — о, я как раз такой хотел, пижама, перчатки…

Опять она кричит. Каждую ночь в одно и то же время она вскрикивает, пугается своего крика и начинает плакать. Успокоить ее невозможно, мы все перепробовали, можно только ждать, пока она устанет и заснет. Мама говорит — хорошо что соседей не осталось, а то бы она всех будила и нам не миновать неприятностей.

А я потом долго не могу заснуть, лежу в темноте и слушаю как карпусики роются на кухне. Они стараются не шуметь, но то крышку уронят, или там вилку. Мама уже не закрывает кастрюли, но они, когда сьедят все на столе, лезут в шкафы, холодильник все время откроют и не закрывают…

— Никогда, никогда, никогда такому дураку как ты не жениться на этой прекраснейшей фее, — слегка подрагивая от возбуждения выкрикнул Арлекино и, со свистом рассекая воздух палкой, ударил Пьеро по уху.

Пьеро покачнулся но устоял, а тонкий металлический канат вздрогнул и заиграл под ними как молодой жеребец.

— И вовсе ты не прав, Арлекино, я верю, нет, я знаю, что в один прекрасный день она сама бросится мне на шею и будет просить прощения за все пережитые мной страдания, — Пьеро вздохнул и коротко всплакнул в очередной раз.

Некоторое время назад меня часто посылали в командировки в район Феникса, Аризона. Будучи в одной из таких командировок я оказался недалеко от Аши Рез (индейская резервация) и заехал проведать живущего там приятеля. Он обрадовался увидев меня и после некоторых колебаний я согласился посмотреть дом в котором он вырос. Деревянный домишко выглядел достаточно обыденно — маленький и старый, с покосившейся крышей, грязный и давно заслуживший смерти от нечаянного окурка или злорадной спички. Я не очень хотел идти внутрь, но настойчивость друга и мое нежелание быть невежливым победили, и я вошел вслед за ним. В нос ударил запах жилья. Он не был неприятным или резким, скорее крепким, настоявшимся на времени и людях запах обжитого помещения. Приятель водил меня по дому, показывая комнаты (их было немного) и остатки обстановки.

«Аида. Акт 3» — лаконично возвестил маленький экран. Плавно погасли огни рампы и в огромном зале воцарилась тишина, изредка нарушаемая сдержанным покашливанием. Асенька сложила руки, прижав друг к другу ладошки, и сама того не заметив крепко сцепила пальцы. Тяжелый золотой занавес раздвинулся изящными складками, и прекрасный Рамазес скорбно запел по-итальянски. Экранчик услужливо переводил страдания на доступный англииский.

— Дай бог, моей возлюбленной Аиде не ведать моей смерти описанья, чтоб мысль тяжелая и тень страданья не омрачила ясное чело.

Популярные книги в жанре Современная проза

Мысленно я начал писать этот текст совсем в другом месте.

Отнюдь не в том, где я делаю это на самом деле.

Здесь постоянные скачки давления, дожди, серое небо, а если и бывает жара, то от нее хочется выть — она тяжела, она прерывиста, как дыхание бешеной собаки.

Или кошки. Или лисицы.

В общем, как дыхание любого бешеного.

И если на самом деле я пишу этот текст здесь, то только по одной причине: именно здесь я и нахожусь в данный момент.

— Война была не такая, война была другая, — капризно твердила пышная Людмила Дорофеевна, дама представительная, с манерами, целомудренно оправляя оборки платья в цветочек.

— Позвольте с вами не согласиться, — сухо кашляя в кулачок, сопротивлялся субтильный Орфей Иванович. При покашливании на его узкой, но выпуклой груди со сдержанным достоинством позванивали густо посаженные медали, скромно уступившие место в первой — верхней — шеренге двум выразительным орденам.

Утром по радио передали прогноз погоды: ночью было за сорок градусов мороза, днём обещали минус тридцать пять. Скоро Крещение, и зима не упустила случая доказать, что она не просто зима, а сибирская и суровая. И стёкла на окнах она покрыла инеем, разрисовав морозными узорами, сквозь которые ничего не было видно. Но стужа стужей, а одинокая пенсионерка Ольга Ивановна собралась в магазин — в доме закончился хлеб. Закутавшись теплее, она вышла из подъезда. На улице стоял густой, плотный — хоть топор вешай — сизый туман. Рядом с крыльцом, в палисаднике под окном, топорщили ветки, тоже покрытые толстым слоем инея, два высоких куста: рябины и сирени. На них неподвижно сидели несколько синичек и стайка нахохленных серых воробьёв. Не было слышно ни цвиньканья, ни чириканья, видно, у пичуг уже не было силёнок. И всё же они цепко держались за ветки своими тоненькими лапками. «Господи, и как они ещё не отморозили ножки?» — с острой жалостью подумала Ольга Ивановна. Прикрыв рукой в тёплой вязаной варежке сразу озябшее лицо, она торопливо шла и переживала: «А к ночи-то снова сорок будет, совсем птицам туго придётся. Нынче синичек после прошлогодних морозов в городе редко увидишь. Как бы и с воробьями та же беда не приключилась». Купив в соседнем киоске хлеба, она вернулась к подъезду. Стянув варежку, еле отломила от уже затвердевшей на морозе буханки краюшку, раскрошила её рядом с крыльцом и отошла в сторонку. Птицы, хотя и казались совсем примёрзшими к веткам, вдруг оживились и мигом слетели на снег к угощению. Крошки моментально исчезли в их клювиках, а изголодавшиеся и промёрзшие пичужки не улетали, суетились на снегу и всем своим видом, казалось, говорили: «Ну, что же ты, что же, бабушка, не жадничай, дай ещё!» Ольга Ивановна, улыбнувшись, снова бросила им крошек и сразу спрятала замёрзшую руку в варежку. Она вспомнила, что в холодильнике у неё лежит шматок несолёного сала, которое очень любят синички. Дома она нарезала сало маленькими кусочками, высыпала их в широкую коробку из-под обуви, вынесла её во двор и поставила под кустами на снег. Птичья мелочь снова набросилась на еду, совсем уже не опасаясь своей благодетельницы. Но не успели птицы склевать и по кусочку, как откуда-то сверху с громким и грозным карканьем на них налетели две вороны. Птахи в испуге шарахнулись от них в разные стороны. От неожиданности даже Ольга Ивановна отступила назад, но, опомнившись, замахала руками: «Кыш, разбойницы, кыш, пиратки, пошли вон!» Вороны нехотя взмахнули крыльями и отлетели, правда, всего на несколько шагов. Вытянув шеи, чёрными блестящими бусинами глаз они жадно смотрели на недоступный корм, явно собираясь снова атаковать коробку. Но Ольга Ивановна была настороже и, подобрав льдинки, бросала их в ворон, отгоняя тех подальше. Напуганные синички с воробьями сидели на соседних кустах, но ведь голод-то не тётка, и они, осмелившись, всё же снова подлетели к коробке со спасительной едой. Склевав сало, о чём-то поцвинькав и почирикав между собой, повеселевшая птичья братия скоренько убралась от греха подальше. Вороны же, несколько раз злобно каркнув, мол, ладно же, припомним мы ещё вам всем, припомним, тоже улетели куда-то. Видно, подались добывать себе пропитание где-нибудь в другом месте, авось, и повезёт.

Отчего плакала тётя Тома? Она плакала о пропаже открытки с Новым Годом, которую год назад прислал для сына её брат, зек Максим, но не только. Она также плакала о своём племяннике, который говорит на воспитательницу матерные слова и кусает дежурную в столовой.

Бедная тётя Тома, охватившая своими мягким руками плечи грубого племянника Вани, не знала, отчего всё так завязано в её жизни и перемешано в беспомощном сердце, и плакала в вестибюле, чтобы люди не подумали чего плохого и простили её.

Те последние месяцы… В какую обертку ни заворачивай, дерьмо дерьмом: Рафа estaba jodido[1]. К тому времени нянчились с ним уже только мы с мамиком и ни хрена не понимали — что делать? что говорить? Поэтому оба молчали. Мать у меня и так не спец по эмоциям, не мать, а черная дыра: любые неприятности в ней исчезают бесследно, и что она при этом чувствует — неизвестно. Бульк — и ровная гладь. Ну, может, глаза иногда сощурит или поморщится. Да я и сам бы с ней трепаться не стал, даже если б она хотела. Меня друганы в школе пару раз пробовали расспрашивать — я им чуть не вломил: «Хули суетесь? Свинчивайте отсюда». Мне было семнадцать с половиной, и я куривал столько анаши, что вообще удивительно, как хоть что-то из тех дней помню.

— У-ме-реть, — сказала Гей, жена моего брата, способная испугать человека, и передала крекеры на блюдце. — Умереть, какой сыр, какие крекеры! Просто необыкновенный сыр…

— Это крафтовский нежный чеддер из «Лил Пич», — сказал я, чтобы заткнуть этот фонтан.

— Нежнейший! Ну просто совсем никакой остроты! Не понимаю, как у них от этой остроты избавляться получается? Мы-то, наоборот, чем старше, тем острее умом, правда?

Смех Гей показывал, что имелась в виду шутка.

Я с детства знала, что выйду замуж за наследного принца Анлесского королевства. Такова договоренность между нашими государствами. Такова воля наших отцов. Однако принц Дерек решил по-своему и объявил на весь мир о том, что ищет себе невесту. Он опозорил мой род и моих подданных! Ну что ж, я отплачу ему той же монетой и обязательно выиграю конкурс невест. Потому что я – Айрис Тайон, принцесса Лиерская, и не привыкла сдаваться!

Я с детства знал, что проклят небом и мне не суждено летать. Я грезил мифами и легендами, втайне мечтая сбросить оковы власти. Но я наследник Анлесска, и моя участь предрешена. Я был послушен воле отца и не стремился что-либо изменить. Стать гарантом союза двух королевств – такова воля их величеств. Однако судьба распорядилась иначе, желая дать шанс нашей семье. Истинная пара для дракона – сокровище, которое многие ищут столетиями. Но что, если времени год, а на кону жизнь и долголетие всего рода?

В повести из `Саги о Конане` читателей ждет повествование об увлекательных похождениях киммерийца в городе воров Шадизаре.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Лето пахло цветущими травами и нагретым на солнце железом. Подставив ветру разгоряченное личико Дашенька болтала ногами, сидя на деревянном краю платформы и глядя на бегущие внизу камушки насыпи. Солнце висевшее высоко в небе начало клонится к закату, и в предвкушении вечерней прохлады заходились трелями жирные степные кузнечики, заглушая мерный перестук колес. Мама прикорнула рядом, привалившись к большому тряпичному тюку и обняв дремлющую старшую Дашенькину сестричку Полиньку, которая в свою очередь обнимала среднюю, Томочку, из чьих объятий Дашенька осторожно высвободилась несколько минут назад.

Популярные американские писатели А. Коул и К. Банч, авторы эпопеи о приключениях Стэна, воина-разведчика Космической Империи, а также множества фантастических романов и киносценариев. Роман «Далекие Королевства» — красочная фантазия для взрослых, которые не утратили веры в чудеса. В нем есть все, о чем мечтает человек: романтическая любовь, крепкая мужская дружба, поиски страны вечного счастья. В городах Орисса и Ликантия обитают добрые и злые волшебники, а жизнь обыкновенных людей насквозь пропитанамагией. Главные герои, Амальрик и Янош, в поисках Далеких Королевств сталкиваются с опасностями, предательством, враждой соперничающих торговых кланов Антеро и Симеонов. Но достижению целей героев ни трудности, ни расстояния помешать не могут.

Альтернативная история вполне реального проекта. Об этом сообщает сам автор в своем комментарии к рассказу.

Шереметьев К. П.

Полноприводной мозг. Как управлять подсознанием.

СПб.: Издательство «Крылов», 2007. (Серия «Библиотека G-модератора»).

ISBN 5-9717-0174-6

Хотите стать умнее? Талантливее? Успешнее? Это несложно. Все, что для этого нужно, у вас уже есть. У вас есть великолепный и совершенный мозг. Однако давно известно, что люди используют лишь 20% возможностей мозга. А вот если научиться мыслить подсознанием, то эти цифры значительно возрастут. Научившись им управлять, вы сможете достичь успеха в любом деле.

А знаете ли вы, кто управляет вашим мозгом сейчас? Нет, не вы, а ваше подсознание. Оно способно помочь вам или свести на нет все сознательные усилия, которые вы прикладываете к достижению какой-либо цели. Из этой книги вы узнаете, как настроить свое подсознание на достижение успеха и хорошего самочувствия, как противостоять внешним воздействиям на вас, научитесь поддерживать душевное равновесие и овладеете умением управлять подсознанием других людей.