Тени

ПРОЛОГ

Исследовательский Центр промышленных технологий

Филадельфия, штат Пенсильвания

19 октября 1993

17:00

Редко кому удается быть счастливым в этом мире. Нет, не так. Редко кому удается понять, в чем же оно, его счастье. Чаще всего человек блуждает в потемках, шарахается от одного пробного удовольствия к другому, бросается то в работу, то в загулы, то в игру, то в безделье, каждый раз убеждаясь, что да, определенное удовольствие получить можно, но не более, называть это счастьем — чрезмерное преувеличение. И только некоторым, по прошествии времени, после многократных ошибок, удается разобраться, в чем же, собственно, их счастье заключается. Понять, что счастье — это не достижение, не фиксированное состояние, ему не скажешь: «Остановись, мгновенье!» Счастье — это динамический процесс. Процесс обмена энергией, чувствами, знаниями — с любимым человеком. Ну хорошо, пусть не с человеком, если вам так не повезло, а с домашним животным… Все равно: ты должен отдавать себя — лучшее, что ты знаешь, умеешь, чувствуешь. И получать от него взамен такой же мощный искренний поток. Этот процесс взаимного воспитания, образования, проникновения привычками и предрассудками, поглощения, пропитывания друг другом — и есть счастье. Для того чтобы это понять, надо хоть раз ощутить, почувствовать на себе ни с чем не сравнимое состояние радостного бурлящего покоя. Это очень важно — именно покоя. Наспех, второпях счастья не бывает. Надо быть уверенным и в себе, и в партнере — не исчезнет, не уйдет, не пропадет, не предаст… И как только ты этого состояния достигаешь, тут же, как правило, счастье тебя оставляет! То ли партнер, измененный, обогащенный тобой, вдруг решает, что ты его больше не интересуешь, ему, такому хорошему, можно найти кое-что и получше. То ли ты вдруг замечаешь, что встречный поток оскудел, — и начинаешь мысленно шарить по сторонам в поисках чего-то лучшего. То ли — и это самое страшное — вдруг с ужасом обнаруживаешь, что все мы не вечны под луной, что человек смертен. И смерть забирает именно того, кто тебе наиболее дорог и близок. Так или иначе — ты остаешься один. И внезапно понимаешь — только теперь: а ведь я был счастлив! Но остается только вспоминать, страдать, истекать невысказанными мыслями, фразами, желаниями. Смотреть на его одеколон на ванной полочке и, прячась от самой себя, брызгать на подушку рядом с собой — пусть хоть во сне кажется, что он здесь, рядом. Заказывать в вашем любимом кафе кофе — именно двойной и с двумя ложечками сахара — он любил такой. Читать в газетах по привычке сначала его гороскоп, а потом уже свой… А тут, на пустой стоянке такси, он бы обязательно процитировал кого-нибудь из Отцов-Основателей. И пепел… Ты всегда ругала его, когда он стряхивал пепел в мойку. Да бог с ним, пусть бы стряхивал! Сколько угодно. Самой, что ли, закурить и стряхнуть?.. А этот кактус на подоконнике он подарил тебе на какой-то незначительный праздник — вон как расти начал, того и гляди зацветет. Его нет, а кактус цветет!

Другие книги автора Игорь Евгеньевич Фёдоров

Игорь ФЕДОРОВ

СУДЬЯ

(ноябрь, 1998)

Никто не знал, откуда он пришел в город. Так же, как никто потом и не узнал, куда он ушел. Просто появился - ранним осенним вечером. Неторопливо разгребая обильную осеннюю листву высокими шнурованными сапогами, нехотя насвистывая и грея руки в карманах длинного плаща неопределенного цвета. Между плащом и сапогами изредка проглядывали выцветшие джинсы, горло защищал от ветра ворот толстого вязаного свитера, через плечо - кожаная сумка. И завершала его портрет светлая двухдневная небритость.

Игорь Федоров

Открытие

Инопланетянин был обычный, даже можно сказать - серенький. Никаких тебе щупалец, антенн, даже хвоста нет. Посему заносить его в каталог новых форм разумной жизни нет никакой необходимости. Но придется. Форма отчетности не позволяет упускать никакой мелочи. Будь добр, внеси его в файл вступивших в контакт, в файл открытых планет, в файл открытых форм жизни, при этом просмотри базу данных - не встречались ли о них упоминания ранее, и, если, не дай бог, встречались, то введи систему перекрестных ссылок и так далее. Единственное утешение - ты будешь фигурировать в истории их цивилизации как один из главных героев. Невелика радость... Старый дядя Петя (впрочем, не такой уж еще и старый), с тоской обвел глазами свой офис, смахнул с клавиатуры пыль, дохлых пауков и пожелтевшие листья и сказал, даже не глядя на инопланетянина, а обращаясь прямо в ретранслятор речи: - Мне тут с вами валандаться нет никакого резона. Вас таких много, а я один. Поэтому оставьте при себе все эти восторги и говорите четко по пунктам - возраст цивилизации, координаты планеты, причину вступления в контакт, наименование аборигенов на языке аборигенов... Главное - порядок в ведомости, а то начнется такая же неразбериха, как с Землей в свое время. Сделав этот многозначительный намек, дядя Петя поднял глаза на инопланетянина и с радостью увидел, что тот пребывает в крайнем недоумении. Да, видно это был провинциал из провинциалов, никакие межгалактические сплетни до них не доходили. А надо заметить, единственным, что могло вывести из состояния непрерывного раздражения дядю Петю, некогда достаточно известного начальника отдела УТСП (Земля-114), а теперь директора Службы "Открытие", были воспоминания о былых похождениях и подвигах. В их числе история с "неразберихой с Землей" занимала пусть не самое почетное место, зато самое поучительное для молодых цивилизаций. Поэтому несколько внутренне помолодевший Петр Гаврилович спросил у недоумевающего пришельца: - Вы что же, про историю с Землей не слыхали? Ретранслятор произнес нечто смутно-утвердительное. - Ну как же,- тщательно скрывая свои чувства, сказал Петр Гаврилович,ведь это в свое время была очень громкая история. Вам повезло, что вы вступили в контакт именно со мной. Я находился у ее, если можно так выразиться, истоков.

Игорь Федоров

Короткий день

Он открыл глаза. Пыль неподвижно висела в красных лучах восхода. Прислушался. Из детской ничего не было слышно. Значит Артемка где-то гуляет. Надо вставать. Медленно развернул одеяло, тот кокон, конверт, в который запаковывался на ночь - он мерз, несмотря на постоянную нужную температуру в комнате. Подогнул ноги. Оперся рукой на подушку и рывком сел на краю кровати. В глазах потемнело. Он положил локти на колени, опустил голову, с сожалением глядя на свое желтое тело, дряблые мышцы. Голова мелко тряслась, руки на коленях - тоже. Опять давление с утра... Надо бы еще одеться... Но этом потом. Сначала музыку. Без музыки он, наверное, долго бы не выдержал. В годы его молодости ей уделяли гораздо больше внимания, чем теперь. Она была и досугом, и идеологией, и символом клана единомышленников, и поводом для гонений. Ее слушали, сочиняли, записывали, переписывали, давали послушать, исполняли так истово, так самозабвенно, что это впитывалось в тебя на всю жизнь. Вот и сейчас он не мог без нее. Нынешние молодые этого не понимают. У них все совсем другое. Другие интересы, дела, заботы, цели. Старик готов был признать, что более осмысленные, благородные, но понять их он не мог. Старик подошел к музыкальному центру, опираясь рукой на спинку кровати и шаркая тапками, выбрал пластинку и нажал кнопку. "Пинк Флойд". "Вам бы там побывать". Это лучше всего подходило к сегодняшнему утру. И к вчерашнему. Игла тонарма опустилась на черный диск и тишину начал медленно подавлять тягучий стон органа. И этот тонарм, и диск, да и весь музыкальный центр были подделкой, искусной копией настоящих. Старик знал, что вся музыка давно хранилась в центральном информатории, и его комната просто к нему подключена. А видимость музыкального центра устройству вызова придал его сын. Он знал, что старик так привык, что ему будет приятно. Старику, конечно, было приятно, но было и неудобно - беспокоить сына, отвлекать его своими стариковскими прихотями. Поэтому он со смущением принимал подобные подарки, видя в них, кроме всего, своеобразные извинения за недостаток внимания. Слушая музыку, он одевался, время от времени отдыхая. Потом привел себя в порядок, сел завтракать. Есть не хотелось, но надо было. Он понимал, что надо. Иначе он совсем ослабеет, будет доставлять окружающим еще больше хлопот. Прихлебывая теплый чай и неприятно - он знал это - чавкая картофельным пюре, он бессмысленно смотрел в окно. Стать бы сейчас опять молодым, прокатиться лихо вот на этих вертолетах, гравикарах, вот с этими смеющимися девушками, так же широко улыбаясь. Скинуть с себя груз этого старого тела, бесполезного опыта, усталости лет. Старик горько усмехнулся. Кажется, ему знакомы все эти рассуждения. Где-то он это уже слышал или читал раньше, но не понял и не поверил. Не до того было. А сейчас вот и он к этому пришел... Потерять, нисколько не жалея, годы и годы жизни, чтобы зажить снова, заниматься важными и нужными кому-то делами, что-то строить, о чем-то спорить, с чем-то бороться. А потом собраться с друзьями в эээ... где они сейчас собираются? Ну хоть бы здесь, дома, подключиться к центральному информаторию, выпить... А что они сейчас пьют? Впрочем, что построить? О чем спорить? За что бороться? Все давно построено. Все доказано, по крайней мере - себе. И все, за что стоило бороться, давно достигнуто. Зачем? Зачем опять? Мало ли, что ли, было? И девушек, и музыки, и споров... Чтобы потом опять сидеть вот так за столом, чавкать пюре и бессмысленно таращиться в окно, разинув немощный рот? Нет уж, все хорошо в свое время. Да и нечего даром душу травить. "Вам бы там побывать"... Самое интересное в том, что когда ты "туда" доберешься, тебе "туда" уже не надо. Если бы был какой-то способ попадать сразу в мир своей старости, на все готовенькое, со своим будущим опытом, со своими заработанными в будущем благами, а потом всю жизнь отрабатывать это, умерев ни с чем, как рождаются, пусть даже в полной нищете. Старику ведь так немного надо из того, что он наконец заслужил. Нет, все же жизнь несправедлива. Вот я попал "туда". И что же мне теперь тут делать? Завтрак он окончил одновременно с последними аккордами музыки. Теперь надо было придумать, как занять себя на остальной день. Правда, скоро будет обед, а потом и ужин. А в остальное время? Он встал и, придерживаясь рукой за стену, вышел из комнаты. В коридоре была совсем другая жизнь. Сверкают стены из какого-то нового материала, совсем не вредного, вредный они теперь не применяют. Потолок светится голубизной неба, по полу снуют роботы. Старик постоял немного, привыкая к этому суматошному ритму, пытаясь включиться в него. Ему казалось, что вот сейчас, неизбежно, какой-то робот врежется в него, собьет с ног. Сын не раз объяснял ему, что такое невозможно, он верил ему, все понимал, но все же, вдруг... Нет, в коридоре было неуютно. Не торопясь, иногда останавливаясь, вздрагивая при каждом приближении робота и щурясь от яркого света, он пошел на кухню. Но уже на полпути передумал. Там вообще было ему не место, царство техники и резких запахов, несъедобных блюд и вечного шума. По пути была комната сына. Там тихо, спокойно, чисто, порядок... В том-то и дело, что порядок. После каждого посещения стариком комнаты сына в его отсутствие тот был недоволен, Он, конечно же, ничего не говорил старику, но было видно. Разумеется, старик не так внимателен, мог положить что-то не туда, что-то сдвинуть, на что-то даже сесть. Тем более, что назначения и ценности многих вещей в комнате сына он не понимал. Но сын мог бы и прощать это старику, невелика беда. Впрочем, он и прощал... Нет, к сыну лучше не заходить. А вот в детскую можно. Жаль, внука нет. Он со всей своей детской непосредственностью любит дедушку, пытается втянуть его в свои детские игры и с такой же непосредственностью убегает на улицу. Не понимает еще, что скоро деда не станет, не ценит время. Это умение приходит тогда, когда времени уже нет. В детской, конечно же, беспорядок, по стенам бегут невыключенные звери, летают и ползают по полу игрушки, заведенные с утра. А внука нет. Постой, постой, как же я мог забыть. Ведь он вчера меня о чем-то просил. Правильно, мы играли в моей комнате, он запускал самолеты, говорили о времени моего детства... Должна быть запись в блокноте. Старик закончил путешествие в своей комнате за столом, долго отдыхал, тяжело дыша и держась за сердце. Потом вызвал аптечку и принял свой утренний набор лекарств, свою, как он это называл, "атомную бомбу". Поставил стакан с недопитой водой, робот укатил. Теперь надо было подождать, пока лекарство подействует... А-а, все равно, днем раньше, днем позже, какая разница. Острая волна жалости к самому себе вызвала слезы. Не раскисай, развалина. У тебя есть сейчас дело. Где же этот блокнот? Ну вот, конечно, как же я так, чуть не забыл. Внук просил вчера, если я помню, записать какую-нибудь молитву. Конечно, проще вызвать ее в информатории. Или теперь их там уже нет? Но ему хочется, чтобы написал я. Конечно же, конечно. Только вспомнить бы. Как это там начиналось... Черт, ведь никогда не был верующим, а сейчас жалеть приходится... Господи наш, иже еси на небеси... Так кажется? И в церковь мы не ходили никогда, некогда было... Да продлятся дни твои... Хм, да уж, продлятся... Хлеб наш насущный дашь нам днесь... А какая, собственно разница, как оно там было? Главное, как есть. Ведь это я пишу молитву. Это моя молитва. Господи, существуешь ли ты? Я о тебе никогда не думал, не приходил к тебе. Может, напрасно? Может быть, встреться я с тобой раньше, было бы легче сейчас? Не было бы этих бесцельных дней, пустоты внутри. И легче бы переносилась старость. В самом деле, может с верой так же, как и с умением ценить время - приходит тогда, когда уже поздно? Может быть, может быть... Хотя, о чем бы я молился в молодости? Что бы просил? Может так: Господи, если ты существуешь, Приди ко мне. Чтобы мне, и друзьям, и детям моим Избежать кары огненной. Господи, если нет тебя Не приходи. Мир мечтаний моих, Если есть ты на свете, То впусти меня, чтобы все сбылось И повек было так. Мир мечтаний моих. Если ты мираж Не мани. Любимая, счастье мое, Если ты такова, какой кажешься, Обними меня, раствори в любви, Растопи. Любимая, счастье мое, Если ты не такая Не подходи. Сам я, тот что живет сейчас, Если ты таков, каким хочешь быть, Иди прямо, сделай все, Сотвори. Сам я, тот что живет сейчас, Если ты не такой. Стань таким. Молитва вымотала его окончательно. Закончив работу и записав все, что вышло, на отдельном листе - магнитные и кристаллические носители он не любил, старик решил, что пришло время обеда. Вызвал робота. Пока тот накрывал на стол,- тщательно выверенные по калорийности и витаминам блюда,- он думал, насколько теперь легче жить. Вспомнил, как он в свое время ухаживал за своим стариком. То подай, то принеси, в магазин сбегай, и вечные жалобы, и вечные обиды, и вечное раздражение... Теперь-то он его понимает. Да... "Какое мелкое коварство полуживого забавлять..." Или "низкое"? Не помню точно. Теперь все намного легче - роботы, автоматическая кухня, диагност... Но все-таки что-то не так. Впрочем, помня своего деда, он старался излишне не брюзжать, не жаловаться. Старался... Обед он съел как лекарство. Обреченно, без аппетита. Чем бы заняться теперь? Можно позвонить соседу, поговорить. Хотя - о чем говорить с таким же стариком? У кого сегодня выше давление? Или опять вспоминать молодость? "Вот, помню в одна тысяча..." Тьфу. Раньше старики могли хоть обсудить, чего нет в магазинах или какая очередь в больнице. А теперь? Он все-таки придвинул к себе пульт управления телефоном, набрал номер. Экран оставался чистым. Ну, понятно. Старик вспомнил, как он сам на недели отключал свой телефон. Все равно звонить было некуда и некому было звонить. Решил в качестве послеобеденной прогулки сходить в детскую. Занес туда листок с молитвой - и зачем это ему? Расчистил на столе место, сгреб игрушки и какой-то мусор в коробку и положил лист на видном месте. Придет внук с гуляния и увидит. Вспомнит деда. Может и поблагодарит, если не забудет. К глазам опять подступили слезы. Потом передохнул и направился обратно, к себе. По коридору по-прежнему шныряли роботы. Ему не хотелось при них показывать, насколько он стар, шаркать стоптанными тапками, останавливаться отдыхать. Он стеснялся их. Но не мог ничего с собой поделать. Тело не слушалось. Ничего, сейчас доберусь до стола, приму лекарства, музыку послушаю... В комнате его ждал сюрприз. У него был гость. Он настолько отвык от новых людей, что заволновался, засуетился, стараясь быстрее зайти и принять гостя, и чуткая аптечка приехала сама, не дожидаясь вызова. Гость, поняв видимо состояние старика, сказал приятным голосом: - Не беспокойтесь, примите лекарства, полежите. Я не тороплюсь, я пока тут посижу, за столом. Вы не возражаете? Пока действовали лекарства, старик рассматривал гостя. Это был представительный мужчина, одетый несколько старомодно по современным меркам, но старику понравилось. На коленях он держал плотную папку, и стесненно-любопытно разглядывал апартаменты старика. В общем, приятный гость, особенно, когда давно никаких не было. Любопытство торопило старика, он попытался подняться, гость заметил это, подбежал к нему, помог встать, подвел к столу. - Ну,- сказал старик,-- я, кажется, уже могу вас слушать, молодой человек. - Можете называть меня Семарглом. - Интересное имя. А меня зовут... - Я знаю. - М-м-м... Ну, так я вас слушаю. Не для того ведь вы посетили мою обитель, чтобы помогать мне вставать с постели? "Вздыхать и думать про себя..." - "Когда же черт возмет тебя"? Нет, конечно же не для этого. Скорее наоборот. Видите ли, дело в том, что я к вам с поручением. - Вот как? От кого же? - Ну, понимаете, тут не так все просто. Вы ведь знаете, правительства как такового сейчас не существует. Если не считать Комитета, который выполняет некоторые его функции... Гость посмотрел на старика. Тот сидел, запрокинув голову на спинку кресла, тяжело дышал и мечтательно глядел в потолок. Он вспоминал. Да, конечно, он прекрасно все это знал. Он помнил время, когда начиналась волна всепланетной интеграции, когда постепенно становились не нужны государства. Время борьбы со старым, отжившим себя мышлением, переделка всего мира. Бурное, трудное, интересное время. Он конечно же помнил его. Он жил в нем. - Интересный у вас музыкальный центр. "Филипс", если не ошибаюсь? Старик вздрогнул, возвращаясь из воспоминаний. - Ошибаетесь. Вы не хуже меня знаете, что это за центр. Так на чем мы остановились? Что у нас есть теперь Комитет? - Да-да, извините, я отвлекся. Вот этот Комитет совместно с институтом геронтологии проводит некий, назовем это экспериментом. Суть его в том... не знаю, как и сказать... - А хорошее слово - геронтология. Вроде бы и стариком обозвали, а не бросается в глаза. Не извиняйтесь. И запомните - старики, настоящие старики, никогда не обижаются на то, что их называют стариками.- Он, казалось, наслаждался самим процессом беседы.- Поэтому перестаньте смущаться и говорите прямо. - Ну что ж,- Семаргл облегченно улыбнулся, - признаться, вы обрадовали меня. Не со всеми так легко говорить, как с вами. Так вот, эксперимент. Во Всемирном центре геронтологии наконец сделали то самое открытие, которого все так от него ждали. Конечно, это еще не настоящее бессмертие, но молодость они возвращать уже умеют. Старик внимательно посмотрел на гостя. В глазах зажегся огонь надежды, руки зачем-то стали теребить одежду. Все это было гостю знакомо. "Молодость они возвращать умеют..."

Игорь ФЕДОРОВ

КТО ТАКИЕ САЙКИ?

Совсем недавно мне стало известно, что не все еще знают, кто такие Сайки. А ведь с ними каждый может встретиться и познакомиться. Представляете, как может неудобно получиться: знакомишься - и не знаешь, с кем. Поэтому я решил вам рассказать о Сайках.

Саек начинают есть с носа. Впрочем, нет. Об этом я лучше в другой раз...

Сайки очень боятся щекотки, и когда их немного пощекотать, особенно за пятки, они начинают очень сильно смеяться, собирают все плавники вместе и плюхаются в ближайшее море.

Игорь ФЕДОРОВ

КАРТОГРАФ

(май, 1996)

Это началось у него совершенно неожиданно.

Вечером накануне они устроили пир. Наделали пельменей, причем он месил тесто и крутил фарш, а жена с бандитами лепили, объясняя друг другу как надо правильно. Накупили разной рыбы - и копченой, и селедки. Сначала думали взять водки - вроде под пельмени лучше подходит. Но сошлись на мускате - "Массандра" обоим нравилась больше. И, когда все было нарезано, выложено, добыто шумовкой из парующей кастрюли, сервировано на большом столе в комнате, поставили новую, несмотренную кассету, расселись и принялись вкушать.

Игорь Федоров

Специалист по этике

- Посмотрите, подлетаем. Вот их Звезда. А почему вы так уверены, что у них развитая цивилизация? - Радиофон... - Ну и что? Это еще не показатель. Вспомните Кабру... - Есть еще... если хотите, назовите это интуицией... - Или профессиональным опытом? - Можно так. Вы не пропустите третью планету? - Хм... У меня ведь тоже есть опыт. И штурман. И корабельный компьютер. - Посмотрите, какое чудо... Эти кольца... - Да, со Звездной системой им повезло. Пока вы будете работать на планете, можно облететь, снять фильм. - Да, наверное успеете. - Послушайте, а я ведь так толком и не понял, что вы там будете делать. Ну, высадим мы вас, распакуете вы свою машину... А потом? - Вряд ли я смогу объяснить вам понятно. Работа такая... Посмотрите пятно какое... как красный глаз... красивые планеты... Распакую я свой аппарат... Он работает, как коллектор ментального поля планеты. Художественные образы, герои романов, нравственный заряд симфоний, благие порывы изобретателей, даже отдельные факты и поступки, описанные художниками -- станет все это доступным и понятным существу из другого мира - то есть мне. - А где гарантия, что все это у них есть? - Обязательно есть. Без этого не бывает цивилизаций. Цивилизация с этого начинается и этим движется... Другое дело, что ментальное поле может быть как бы со знаком минус - разрушительное, жестокое. - Что, и такое бывает? - К сожалению. Что это у вас на пульте замигало? - Компьютер выполняет маневр. Видимо, поток астероидов. Ничего, мы идем не в плоскости системы. Продолжайте. - Да... В этом случае сразу становится ясно, что надо сворачиваться и больше не прилетать, как ни досадно... - Ну а в другом случае? - А вот тут масса вариантов. Можно сразу выходить на контакт. Если они сами осознают, к чему стремятся. Можно помочь - когда моральные ценности верны, а сил, чтобы их беречь, пока не хватает. Можно, например, подсказать -"разумные, вы же сами говорили вот то-то и то-то, правильно говорили. Почему же вы так не делаете?". - А они хватаются за голову и начинают причитать: "Мы бы и рады, да вот региональный конфликт, вот пережитки прошлого строя. Ну раз уж вы пришли, то мы постараемся соответствовать. Ведь мы еще говорили (или писали) так-то и так-то. Спасибо вам, что глаза открыли!"... - Ну, примерно так. Не столь быстро, конечно, не столь карикатурно, но в целом,.. Главное, объяснить им, что они сами все правильно собирались делать. Пусть не все, а лучшие... Это пробуждает законную гордость, объединяет... В этом состоянии можно горы своротить. - Подлетаем. Города видны... поля... океан... - А вон река... вон, смотрите... красивая планета. - Но и пустынь хватает... - Ничего, это временно... - ГАе садиться будем? Выбирайте. Но советую на ночной стороне. Осмотреться успеем... первые замеры провести. - Ну, ночи и подождать можно... Может вот здесь, смотрите, и место пустынное, и до скопления городов на западе полчаса лету... Да и широты средние, климат не бросается в крайности... - Здесь? Да, пожалуй, можно. А ментальное поле вы тут уловите? - Ну, с этим все нормально. Я, вообще-то, могу его уже и сейчас принимать. Лишь бы энергии хватило. - А как там наш штурман? Не заснул? - Слышу вас нормально. Заснешь тут... - Место, о котором идет речь, видите? Отмечаю его не экране. - Да, хорошо вижу. - Дождемся ночи и будем садиться. Приготовить все. - Слушаюсь. - Вот и хорошо... - А не разбудим мы их - ночью? - Да вы что? Пойдем на антигравитации. Правда, она энергии жрет... Двигателями мы тут пол-леса выжжем. И вообще... как после атомного удара... Только на антигравах. Расскажите лучше еще о своей работе. - Понравилось? - Интересно... Неужели и у них, в другом конце галактики, есть свой Хралал, ну не Хралал, конечно, а принц, у которого убили отца, и он мстил за него... свой Конир, отправившийся после древней войны в долгое странствие по неизведанным землям... свой доктор Расут, продавший душу ради познания и счастья... Есть все это? - Конечно, есть. Иначе они не построили бы этих городов, не вышли бы в космос... Мы бы сюда не прилетели. - Да, хорошая у вас работа, завидую... - Специалистом по этике может стать каждый. - Не так, наверное, это просто. - Не сложнее, чем капитаном корабля. Науки, правда, совсем другие. - Например? - Ну, общая теория литературы, полный курс искусств, этические уравнения, социопсихология, практическая лингвистика... - А что это такое? - Это - управление общественным сознанием средствами языка. Ну, например, был такой печальный социальный эксперимент в прошлом - обеднили язык до невозможности, употреблялись только официозные термины, политические ярлыки и метафоры. В результате сузилось человеческое воображение, инициативность, не было возможности даже подумать о том, для чего нет слов в языке. - Ну, сейчас-то вы такого не делаете... - Разумеется. - Так для чего ж наука? - Хм... применений ведь множество. Например... ну... вас как зовут? - Аанор. - Очень приятно. Меня Суурам. - Вот и познакомились. Хоть теперь, а то все "Капитан - капитан". - Да... так вот, обратите внимание, сколько в именах гласных, и не только в наших, у всех. - Да, действительно... Ну и что? - А то, что делается это сознательно. Мои коллеги разрабатывают рекомендации... Количество гласных букв в речи определяет ее эмоциональность. Во многих терминах с вымыванием гласных ничего поделать нельзя, так пусть хоть в именах их будет с избытком. - А ведь действительно... И вокализы от этого так распространились? - Ну да. У общества есть общая установка, система ценностей - быть открытее, эмоциональней. Вот и происходит приспособление языка к этому - и бессознательное, и сознательное... - И вы, Суурам, этим тоже занимаетесь? - И этим тоже. - Может, действительно, при переквалификации к вам податься? Поможете? - Почему же не помочь? Только кто корабли водить будет? - А вот штурман мой подрастет... Кстати, как он там? Штурман, Ваасу, слышишь нас? - Слышу. И не сплю. - Может к нам переберешься? Скучно одному-то? - Нет, спасибо, некогда мне скучать. Да и вас слушать тут интереснее. Как радиопьесу. Кстати, указанный вами район планеты проходит терминатор. Скоро там будет ночь. Начинаем маневр? - Как, Суурам, начинаем? - Волнуюсь... Каждый раз волнуюсь... Ну, давайте. - Штурман, поехали! - Вам лучше пристегнуться... мало ли что. - Капитан. Схожу с орбиты. - Послушайте, Аанор, а как... - Подождите. Простите, нам надо поработать. Кормовой в коллапс. - Есть. - Антигравы на разогрев. - Есть. - Бортовой компьютер в диалоговый режим. - ОЖИДАЮ ЗАПРОСА. - Координаты цели в компьютер. - ПРОГРАММА ПОСАДКИ ГОТОВА. - Выполняем маневр. - Есть. - МАНЕВР ВЫПОЛНЕН. - Опускаться будем полого... На борту пассажир... - АНТИГРАВЫ В РАБОЧЕМ РЕЖИМЕ. - Все. Пошли вниз. Теперь смотрите. Самое интересное... - А как вы думаете, они нас уже заметили? - Ну, это зависит от... - Смотрите, опять там же на пульте замигало... - Откуда тут..?! Штурман, метеорная защита включена? - Нет, зачем? - Срочно... - Поздно!!! - . ' - -А-а-а-а... - Капита-ан... - РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ КОРАБЛЯ... РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ КОРАБЛЯ... - М- м- мм... - Что это? - Штурман, уходим! - Помогите мне... - Без паники! Сиди! Штурман, что там? Штурман! Штурман! Ваасу, ты слышишь меня! - ГЕРМЕТИЧНОСТЬ ВОССТАНОВЛЕНА... СОСТОЯНИЕ АВАРИЙНОЕ... - Ч-черт, ногу повернуть... Подробный отчет! - ПОВРЕЖДЕНИЯ ЭНЕРГОЕМКОСТЕЙ... ВОССТАНОВЛЕНИЮ НЕ ПОДЛЕЖАТ... ВРЕМЕННАЯ РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ КОРМОВОГО ОТСЕКА... - Штурман! - ГЕРМЕТИЧНОСТЬ ВОССТАНОВЛЕНА... ИСКАЖЕНИЯ ТРАЕКТОРИИ... ПРОГРАММА ПОСАДКИ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ВЫПОЛНЕНА... - Почему? - БОЛЬШИЕ ПОТЕРИ ЭНЕРГИИ... ХВАТИТ ЕЩЕ НА 135 СЕКУНД РАБОТЫ АНТИГРАВОВ... - Мы падаем, капитан? - Кажется да. Ходить можешь? - Смогу... - Иди в кормовой. Что там со штурманом? - Иду. Что это было? - Что-что. Ракету в нас влепили твои цивилизованные. Противовоздушная оборона. Иди, а я тут пока поколдую. - Пошел. - Комп, траекторию падения на экран... Так... А траекторию выхода на маршевом? - ОПАСНОСТЬ ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ КАТАСТРОФЫ... - Сам знаю... Что же делать?..? Комп, хватит ли скорости, набранной при падении, на уход в подпространство? - УХОД В ПОДПРОСТРАНСТВО ВЕКТОРОМ НА МАССИВНОЕ ТЕЛО ОПАСЕН... - Для кого, для тела или корабля? - ОПАСЕН ДЛЯ КОРАБЛЯ... ОПАСЕН ДЛЯ ТЕЛА... ОПАСНОСТЬ ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ КАТАСТРОФЫ... - Что же делать... - ЭНЕРГИИ НА 100 СЕКУНД РАБОТЫ АНТИГРАВОВ... - Комп, подскажи выход... - ВЫХОДА НЕ ВИЖУ... - Где взять энергию, где взять время... время... - ПРЕДЛАГАЮ РЕШЕНИЕ... УХОД В МИНУС-ВРЕМЯ... - Подожди, подожди... гениально! И энергии пока хватит, и время подумать будет. Активируй установку. Для начального импульса заряда хоть хватит? - ИСПОЛЬЗУЕМ СЕМЬДЕСЯТ ВОСЕМЬ ПРОЦЕНТОВ НАЛИЧНОЙ ЭНЕРГИИ... УСТАНОВКА АКТИВИРОВАНА... - Ну, пошли в прошлое! - ГРАДИЕНТ НЕ ЗАДАН... - Ах, да... Небольшой, много не надо... глубоко уйдем... Скажем, один к двум. Исполняй. - ИСПОЛНЯЮ... МИНУС АКТИВИРОВАНО... - Вот и хорошо. И подумать можно. Кто там? А, Суурам. Как там штурман? - Аанор... - Что?! - Нет больше штурмана... Вакуум... Я его в гибернатор положил... может, дома... нет больше Ваасу... капитан... Капитан! - Что же вы делаете, р-разумные! - Капитан, я жду приказаний! - Садись... Мы в минус-времени. Надо искать выход. - Слушаю. - Э-эх, Ваасу, Ваасу... - Капитан... - Да... Уйти мы можем только в подпространстве. Для этого необходимо набрать скорость. Если включим маршевый двигатель-на него энергии пока хватит-то скорость наберем, но выжжем все к чертовой матери на этой планете... стоило бы... Можно набрать скорость просто при падении. Но тогда придется уходить в подпространство прямо сквозь планету... А это вообще может неизвестно чем кончиться, и для них, и для нас. Времени очень немного. Энергии осталось секунд на десять антиграва, или на выход в подпространство. Поэтому я ушел в минус-время. Мы сейчас погружаемся в прошлое... - Не понял... - Каждую секунду нашего времени мы проваливаемся на две секунды в прошлое... При этом выделяется энергия - как при падении - и это позволяет нам не падать в физическом пространстве. - В прошлое... Так может... Штурман?.. - Нет. На такие искажения не хватит всей энергии нашего флота... Дальше. Погружаться тоже можно не до бесконечности. Чтоб нас вернуть было кому. Дома. Но лет сто у нас есть. Так что придумать успеем. И еще... - Да, капитан. - Если у Ваасу и есть шансы, то только в том случае, если мы очень поторопимся. Минус-время - коварная штука. Особенно при клинической смерти. Думать надо быстро... - Угу... - Хорошо, хоть двигатели были в коллапсе... разнесло бы все... И разумных твоих... И вот с этими ты собирался няньчиться? - Именно с этими. Если б они были такими, как мы, то и я не нужен был бы... Сам же говорил - региональные конфликты, пережитки... - - Да уж... - Послушай, а если быстрее падать в прошлое - не наберется энергии, чтобы уйти на антигравах? - А что?.. Впрочем, это в прошлое лет на тысячу надо провалиться... Кто нас обратно вытянет? - Я знаю координаты спасательной станции службы времени. - Так это ж просто здорово! - ЗАДАЧА НЕ ИМЕЕТ РЕШЕНИЯ... - Почему это? - ПОВРЕЖДЕНЫ ЭНЕРГОЕМКОСТИ... РЕМОНТУ НЕ ПОДЛЕЖАТ... ДЛЯ НАКОПЛЕНИЯ ЭНЕРГИИ НЕПРИГОДНЫ... - Ч-черт!.. - Думай, капитан, думай... - А может... нет. - Стоп... кажется... - Ну?! - Аанор! Есть! Не решение, правда, но... может... - Да говори же! - Мой коллектор! Понимаешь? Это мы вдвоем не можем придумать ничего. А целая планета - за всю историю... Наверняка же у них случалось нечто подобное. И если оно было хоть где-то описано, то коллектор его выловит! - Энергии он много жрет? - Меньше антиграва... Пойдем в прошлое чуть быстрее. - Комп, задача выполнима? - ПРОТИВОРЕЧИЯ НЕ ВИЖУ... - Распаковывай свою машину. - Да она и небольшая-то... тяжелая только... помоги здесь... - Извини, это ты уж сам... я тут ногу сломал... кажется... - Что ж ты молчал? - А чего говорить? Слова не помогут... - Сиди, конечно,... э-эк... тяжелый... на, подключай. - Комп, градиент минус-времени - в соответствии с потребляемой мощностью коллектора ментального поля. - ВЫПОЛНЕНО... - Комп, условия задачи - в память и ассоциативный блок коллектора. - ВЫПОЛНЕНО... - Коллектор... Суурам, как его у тебя зовут - не откликается. - Рави, глубокий ментальный поиск на заданную тему. Обо всех подобных случаях докладывать корабельному компьютеру. - ВЫПОЛНЕНО. - Комп, работать в диалоговом режиме с Рави. Обо всех вариантах решения задачи немедленно докладывать. - ВЫПОЛНЕНО. - Работайте, ребятки.

Игорь ФЕДОРОВ

БАБОЧКИ

(сентябрь, 2051)

Мутная пелена экрана мигнула, на мгновение совсем пропала, появился диктор. Он отрешенно разглядывал потолок телестудии, потом спохватился, погладил кнопочную припухлость стола, уставился в толстенный том и начал невнятно читать.

Саш тоскливо зевнул, сорвал чеку с банки пива и выключил телевизор начинались дневные детские передачи и смотреть там было совершенно нечего. Сын гулил где-то в ванной, игрался. Саш всосал осадок, зашвырнул банку под диван, вызвав радостный перезвон ее товарок, и посмотрел на часы. Близился час закрытия магазинов - пора было выходить за продуктами. Встал, потянулся так, что заныла рана в ноге, и начал собираться. Пуленепробиваемый жилет, патронташ и гранаты за пояс, шлем, автомат, противогаз... Брать ли блистер? Конечно, спокойнее, от осколков можно прикрыться, но и таскаться с ним... Ладно, сегодня так проскочу. Не забыть бы сумку для продуктов. На спину ее...

Игорь ФЕДОРОВ

ЛЕТНИЙ ДОЖДЬ

Однажды Суслик и Слоненок шли по лесу и играли в слова. На букву "М". Нет-нет. Это не та, это совсем другая история. В этот раз они не забрели на Странную Поляну. А просто себе возвращались домой, как вдруг у самого моста через Большую Реку повстречали Волшебника.

Волшебник вообще-то очень редко появлялся в Странном Лесу, а если и появлялся, то взрослые его практически не видели. Одни только дети. А в остальное время он бродил где-то по своим волшебным делам - в неизвестных странах и мирах.

Популярные книги в жанре Ужасы

Вы сталкиваетесь с ними каждый день, но не видите их. Они не афишируют свою сущность, потому что бояться быть непонятыми, а инквизиция научила быть осторожными. Существа из детских сказок и фильмов ужасов вполне реальны. Дети демонов ходят с вашими детьми в один детский сад. Продавец из соседней булочной никогда не пробовал собственной продукции, потому что его желудок усваивает только кровь. Знаменитый актер не просит оставить в своей гримерке ананасы и шампанское, так как питается сексуальной энергией. Оглянитесь: кто сейчас рядом с вами?

Трагическая и светлая история о дружбе старика и ясновидящего мальчика.

Канун Дня Всех Святых. В младшем классе школы появляется Рейли — маленькая девочка, с красивыми волосами и пухленьким милым личиком. Рохля, но отлично рассказывает страшные истории.

Самую страшную историю она расскажет этим вечером …

Рассказ из антологии «Детские игры».

Сказочка по мотивам немецкого фольклора. С плохим концом.

Я, Джефферсон Бейтс, даю настоящие показания под присягой в полном сознании того, что, каковы бы ни были обстоятельства, жить мне осталось недолго. Я делаю это ради тех, кто переживет меня. К тому же, настоящим я попытаюсь снять с себя обвинения, столь несправедливо мне предъявленные. Великий, хотя и малоизвестный американский писатель, работающий в традициях готики, однажды написал, что «самая благословенная вещь на свете – это неспособность человеческого разума приходить в соответствие со своим одержимым», однако у меня было достаточно времени для напряженных раздумий и размышлений, и теперь я достиг в своих мыслях такой упорядоченности, которую счел бы невозможной всего лишь год назад.

Одна рок фанатка столкнулась с непонятным сатанинским ритуалом. Спустя годы ее дочь тоже сталкивается с тем же самым. Две группис на одну семью — явный перебор. Героини считают точно так же…

Никогда не геройствуйте, если можете этого избежать. Не открывайте через силу двери, закрытые перед вами. Иначе никогда не сможете вернуться к тому миру, что вы оставите за дверью. Но если вам девятнадцать, как Андрею Бельскому, и вы, как и он, слишком хорошо воспитаны, чтобы пройти мимо крика о помощи – дерзайте. Вам жить с последствиями. Прекрасный, дождливый Питер, мир Ночи – созданный Андреем Васильевым.

В 1895-м её звали Джульетта. В 16 лет она стала музой и возлюбленной женатого художника – и это принесло ей только боль.

В 1932-м её звали Нора. Она сбежала в Голливуд от любовника, награждавшего её побоями, навстречу блеску и славе кинозвезды.

В 1970-м её звали Сандра. Она играла в музыкальной группе, влюбилась в чужого мужа – и обнаружила, что умеет исцелять наложением рук.

Сейчас её зовут Хелен Ламберт. Ей 33, она руководит крупным журналом и только что развелась. На свидании вслепую она встречает мужчину, который утверждает, что любил её в прошлых жизнях – и что она обречена умереть, едва ей исполнится 34. А чтобы разорвать проклятый круг смерти, перерождений и любовных интриг, делающих несчастной её и других, Хелен придётся пожертвовать самым дорогим…

Встречайте красивую историю с головокружительным сюжетом – о любви сквозь перерождения, вызывающий в памяти такие признанные шедевры, как «Облачный атлас» Дэвида Митчелла, «Дракула Брэма Стокера» Фрэнсиса Форда Копполы и «Фонтан» Даррена Аронофски.

Действие романа разворачивается в четырех ярких эпохах и знаковых местах: Париж конца XIX века, «золотой век» Голливуда, Лос-Анджелес 1970-х годов и современный Вашингтон. Это органичный сплав фантастики, романтики и повседневности, где есть место ведьмам, приворотным зельям, проклятиям и притягательным демонам.

Высокие рейтинги на Западе и масса положительных отзывов иностранных читателей: более 700 оценок на Amazon (4,5 из 5) и 3500 на Goodreads (4,2).

«Книга читается на одном дыхании! Откровенная история о запретной̆ любви, которая длится на протяжении нескольких жизней. На страницах этого романа Вас ждёт полное погружение в загадочность происходящего, где ведьмы, демоны и реальная жизнь сплетаются в одно целое».

Ксения @mal__books

«Верите ли вы в бессмертную душу? А в то, что любовь сильнее смерти? А что, если это не благо, а проклятие? В романе «Четыре жизни Хелен Ламберт» героине предстоит получить ответ на все эти вопросы. Мое сердце разрывалось каждый раз, когда очередная жизнь героини прерывалась и порочный круг начинался заново. А вам, дорогие читатели, только предстоит узнать, получится ли у Хелен снять проклятие и прожить свою жизнь счастливо до самого конца.»

Анна Петелина, бренд-менеджер

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Этот сериал смотрят во всем мире уже пятый год. Он вобрал в себя все страхи нашего времени, загадки и тайны, в реальности так и не получившие научного объяснения. Девушки делают фотографии, на которых внезапно проявляются изображения демонов… Странно? Да. Но еще более странно другое — каждая из девушек, сделавших эти фотографии, становится объектом охоты маньяка-убийцы… Таково новое дело агентов ФБР Фокса Малдера и Даны Скалли. Всего лишь — новое столкновение нормального с паранормальным и реального — с нереальным…

Новеллизация эпизода 410 — Терма.

Малдер выдерживает суровое испытание на Тунгуске, будучи заключенным сибирского ГУЛАГа. С трудом ему удается бежать. Но в это же время в лаборатории умирает доктор Сакс и пропадает содержимое дипломатической почты. Скалли подозревает, что в этом замешан русский убийца…

Берег озера Хевельманс

Штат Джорджия

5 марта, 9:30

— Когда я сюда приехал, лягушек на озере было несметное множество. А сейчас популяция сократилась до нескольких сотен. Если не принять мер, через два года этот вид окончательно вымрет, — доктор Пол Фарадей бережно отпустил представителя вымирающего вида в родную стихию — на влажную прибрежную почву, покрытою прошлогодними листьями и прочим экологически чистым мусором.

Этот сериал смотрят во всем мире уже пятый год. Он вобрал в себя все страхи нашего времени, загадки и тайны, в реальности так и не получившие научного объяснения.

…Некогда считалось, что химеры — не просто чудовища, но — воплощение темной стороны человеческого «я».

…Теперь безумный художник, заплутавший в аду собственного, личного кошмара, видит химеры в человеческих лицах. И — пытается убить свой страх. А люди исчезают. Бесследно…

И тогда начинают охоту за гениальным преступником агенты Фокс Молдер и Дана Скалли. Начинают, понимая уже, что все улики ведут их куда-то совсем близко, однако не осознавая еще — НАСКОЛЬКО близко.

Таково новое дело «Секретных материалов»…