Те, кто ничего не покупает

Открытие нового магазина в Вест-Энде, в особенности — дамского магазина, наводит на размышления: покупают ли женщины хоть что-нибудь на самом деле? Конечно, они ходят за покупками так же усердно, как пчелы летают за нектаром и пыльцой — это хорошо известный факт. Но вот совершают ли они покупки? Учитывая потраченные деньги, время и силы, эти походы по магазинам должны бы, кажется, обеспечивать бесперебойное удовлетворение всех обыкновенных нужд домашнего хозяйства. Однако широко известно, что женская прислуга (а также домашние хозяйки во всех классах общества) считают едва ли не делом чести испытывать постоянную нехватку самых насущных припасов. «К четвергу у нас кончится крахмал» — это предсказание делается с видом тихой покорности судьбе, и к четвергу у них кончается крахмал. Момент, когда запасы крахмала иссякнут, предсказан с точностью едва ли не до минуты; если в четверг лавки закрываются раньше обычного, торжество женщины будет полным. Может быть, лавка, где крахмал выставлен для продажи, находится у них под самой дверью, но женский ум отвергает столь очевидный путь к пополнению истощенных запасов. «Мы у них не покупаем» — и магазин сразу оказывается за пределами человеческой досягаемости. Достойно внимания, что подобно собаке, приучившейся таскать овец, которая никогда не нападает на стада вблизи собственного жилья, женщины так же редко покупают что-либо в лавках, находящихся возле дома. И чем дальше и недоступнее источник домашних припасов, тем тверже решимость хозяйки дождаться, пока они кончатся. Думаю, не прошло и пяти минут после отплытия ковчега, когда женский голос злорадно объявил, что не хватает птичьего корма. Несколько дней назад две знакомые мне дамы признались, что очутились в неловком положении. Им нанесла визит общая подруга перед самым ланчем, и они не могли позвать ее к столу, потому что в доме «совсем ничего не было». Я указал им на то, что они живут на улице, изобилующей лавками и магазинами, где за пять минут можно было бы купить все, что нужно для сносного ланча. «Нам, — сказали они с тихой гордостью, — это бы и в голову не пришло.» Я почувствовал себя так, словно сделал им малопристойное предложение.

Другие книги автора Гектор Хью Манро

Алисия Дебченс сидела в углу пустого железнодорожного вагона, внешне — более или менее непринужденно, внутренне — с некоторым трепетом. Она решилась на приключение, не столь уж незначительное в сравнении с привычным уединением и покоем ее прошлой жизни. В возрасте двадцати восьми лет, оглядываясь назад, она не видела никаких событий, кроме повседневного круга ее существования в доме тетушки в Вебблхинтоне, деревеньке, удаленной на четыре с половиной мили от провинциального города и на четверть столетия от современности. Их соседи были стары и немногочисленны, они не были склонны к общению, но полезны, вежливы и полны сочувствия во время болезни. Обычные газеты были редкостью; те, которые Алетия видела регулярно, были посвящены исключительно религии или домашней птице, и мир политики был нее незримым и неизведанным. Все ее идеи о жизни вообще были приобретены из популярных респектабельных романов, и изменены или усилены теми знаниями, которые предоставили в ее распоряжение тетя, священник и домоправительница тети. И теперь, на двадцать девятом году жизни, смерть тети хорошо ее обеспечила в финансовом отношении, но лишила родственников, семьи и человеческих отношений. У нее было несколько кузин и кузенов, которые писали ей дружеские, хотя и редкие письма. Но поскольку они постоянно проживали на острове Цейлон, о местоположении которого Алетия имела смутное представление, исключая содержащуюся в гимне миссионеров гарантию, что человеческий элемент там мерзок, то кузены не могли быть ей полезны.

Вниманию читателей предлагается сборник рассказов английского писателя Гектора Хью Манро (1870), более известного под псевдонимом Саки (который на фарси означает «виночерпий», «кравчий» и, по-видимому, заимствован из поэзии Омара Хайяма). Эдвардианская Англия, в которой выпало жить автору, предстает на страницах его прозы в оболочке неуловимо тонкого юмора, то и дело приоткрывающего гротескные, абсурдные, порой даже мистические стороны внешне обыденного и благополучного бытия. Родившийся в Бирме и погибший во время Первой мировой войны во Франции, писатель испытывал особую любовь к России, в которой прожил около трех лет и которая стала местом действия многих его произведений.

Содержит следующие рассказы: Курица, Эсме, Комната для рухляди, Мир и покой Моусл-Бартон, Открытое окно, Музыка на холме, Средни Ваштар, История святого Веспалуса, Сказочник, Тобермори, Лечение беспокойством.

Вниманию читателей предлагается сборник рассказов английского писателя Гектора Хью Манро (1870), более известного под псевдонимом Саки (который на фарси означает «виночерпий», «кравчий» и, по-видимому, заимствован из поэзии Омара Хайяма). Эдвардианская Англия, в которой выпало жить автору, предстает на страницах его прозы в оболочке неуловимо тонкого юмора, то и дело приоткрывающего гротескные, абсурдные, порой даже мистические стороны внешне обыденного и благополучного бытия. Родившийся в Бирме и погибший во время Первой мировой войны во Франции, писатель испытывал особую любовь к России, в которой прожил около трех лет и которая стала местом действия многих его произведений.

Вниманию читателей предлагается сборник рассказов английского писателя Гектора Хью Манро (1870), более известного под псевдонимом Саки (который на фарси означает «виночерпий», «кравчий» и, по-видимому, заимствован из поэзии Омара Хайяма). Эдвардианская Англия, в которой выпало жить автору, предстает на страницах его прозы в оболочке неуловимо тонкого юмора, то и дело приоткрывающего гротескные, абсурдные, порой даже мистические стороны внешне обыденного и благополучного бытия. Родившийся в Бирме и погибший во время Первой мировой войны во Франции, писатель испытывал особую любовь к России, в которой прожил около трех лет и которая стала местом действия многих его произведений.

Нищему симпатяге Рексу Диллоту было почти двадцать четыре, он увлекался различными азартными играми, и считал, что наделен чутьем сделать самую главную ставку в своей жизни. Однажды Рекс поставил на игрока в бильярд крупную по его жизни сумму, но партия шла ужасно, и молодой человек оказался на грани краха, разорения и позора.

© ozor

Так сразу и не вспомнишь, где она потеряла свою племянницу Луизу. Ей пришла в голову мысль позвонить к Морнею и уточнить, не оставляла ли она сегодня у них в магазине два билета в театр и одну племянницу.

© ozor

Вниманию читателей предлагается сборник рассказов английского писателя Гектора Хью Манро (1870), более известного под псевдонимом Саки (который на фарси означает «виночерпий», «кравчий» и, по-видимому, заимствован из поэзии Омара Хайяма). Эдвардианская Англия, в которой выпало жить автору, предстает на страницах его прозы в оболочке неуловимо тонкого юмора, то и дело приоткрывающего гротескные, абсурдные, порой даже мистические стороны внешне обыденного и благополучного бытия. Родившийся в Бирме и погибший во время Первой мировой войны во Франции, писатель испытывал особую любовь к России, в которой прожил около трех лет и которая стала местом действия многих его произведений.

Популярные книги в жанре Юмористическая проза

Ангорский котенок Маркус, решил убежать из дома угольщика, в котором жил и посмотреть мир…

Путеводители — это такая странная литература, где без конца повторяются одни и те же фразы, которые могут заморочить голову совершенно одуревшему туристу…

Скульптор Власта Аморт вылепил из глины скульптурную группу, которую назвал «Господь бог»…

Увлечение человека спиритизмом и прочей мистической ерундой, может закончится весьма плачевно для него самого и его друзей. Именно в такую историю попал Ладя, ученик второго класса гимназии...

У автора абсолютно феерическое восприятие жизни. И потому вся книга заряжает позитивом.

Лидер

Обложка- Нильсен.

Дима С и Пальчицкий Сергей.

2013 год.

Глава 1. Хуже Сызрани. Вовлечение.

Работа офисного сотрудника кому-то может показаться скучной. Кому-то унизительной, а кто-то сочтет, что протирать штаны в офисе недостойно настоящего мужчины. Настоящий мужчина в понимании таких людей должен постоянно совершать подвиги, - приносить домой мамонтов, на худой конец – ежедневно зарабатывать миллион долларов. Но офис-менеджер Игорь был совсем другого мнения. Он считал, что всех денег не заработать, сколько ни старайся. Мамонтов таскать тяжело и в машину они не влезут, а совершать подвиги слишком накладно – смотреть футбол интереснее. Поэтому он был вполне доволен окладом менеджера среднего звена, купленным в кредит “Лансером”* и корпоративными квартальными бонусами. К тому же работа оставляла достаточно времени на “Фейсбук” и вывешивание фотографий в “Инстаграм”.

— Им об этом и говорить не стоит, — заметил Генри. Он стоял, перекинув салфетку через руку, прислонившись к колонне веранды, и маленькими глотками пил бургундское, которым я его угостил. — Они все равно не поверят, если вы им это скажете, ни одна не поверит. Между тем это правда. Без одежды они не смогут этого сделать.

— Кто не поверит чему? — спросил я.

Генри отличала странная привычка комментировать вслух свои невысказанные мысли, а потому речь его становилась похожей на двойной акростих. Перед этим мы обсуждали вопрос, в каком случае сардины лучше всего выполняют свое предназначение: подаваемые на закуску или вместе с другим кушаньем, и теперь я недоумевал, почему именно сардины, а не какие-нибудь другие рыбы, такие недоверчивые существа; при этом я пытался представить себе одеяние, которое наилучшим образом подчеркивало бы достоинства фигуры сардины.

В свои почти тридцать Клементина Бове, знакомая российскому читателю романом в стихах «Ужель та самая Татьяна?», написала дюжину книг и стала лауреатом десятка премий. Книга «Королевишны #3колбаски» получила во Франции целых пять престижных литературных премий и разошлась тиражом более 80 000 экземпляров! Она уже переведена на 11 языков и вышла в 9 странах! Из-за непривлекательной внешности Мирей, Астрид и Хакима стали «Колбасами года» в лицее, в городке Бурк-ан-Брес. Три девушки случайно выяснили, что каждой из них необходимо оказаться в одно время в одном месте: 14 июля, Париж, Елисейский дворец. Отличный план на лето! А раз ехать, почему бы не на великах? А по дороге можно торговать… злосчастной колбасой! Только никто не предполагал, что эта эпопея привлечёт внимание СМИ и превратит трёх подруг в знаменитостей. В поту, ссорах, сомнениях и стёбе колбаски совершают свою одиссею по Франции, дегустируя сыры, ночуя в замках и попадая на балы. «“Королевишны #3колбаски” – шедевр юмора с кислинкой, уморительная комедия, острая, вдохновенная, полная сдержанных чувств. Из тех книг, от которых вырастают крылья». (Телерама)

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Леонард Билситер принадлежал к тому роду людей, которые не находят наш мир привлекательным и интересным и которые пытаются найти утешение в мире «невидимом» мире собственного воображения, фантазии и выдумки.

Детям отлично удаются подобные затеи, но дети ведь обладают счастливой способностью убеждать самих себя, а не навязывать собственной веры другим. Теории Леонарда Билситера предназначались для «избранных»; иными словами, их никто не воспринимал всерьез.

Содержит следующие рассказы: Курица, Комната для рухляди, Открытое окно, Сказочник.

Нейо Марш не оставляет попыток утвердиться в детективной литературе в качестве борца с мракобесием. Зеленая Дама, покровительница целебного родника, только начала выкачивать деньги из туристов, больных, верующих и… стоп! Руками все того же бедного инспектора Аллейна Марш ниспровергает и этот культ.

Но поражает и сам Аллейн. Во-первых, он не оставляет своей сентиментальной склонности помогать старым девам: на сей раз в опеке старшего инспектора нуждается его собственная старая учительница. Во-вторых, Аллейн просто фанатически любит свою работу, почти как жену. А может – и наоборот. Уже второй свой отпуск полицейский посвящает расследованиям и поиску убийц. Если такой работоголизм станет доброй традицией, Аллейн просто сгорит на работе.

Кроме инспектора Аллейна и его учительницы в романе то и дело попадаются бородавки, астма, геморрой. Эти недуги оказывается могут напрочь исчезнуть от простой воды без всяких лекарств. Но Марш настоятельно рекомендует обращаться к самым обыкновенным врачам и не надеяться на чудо. В нынешней ситуации ее с удовольствием поддерживает отечественный Минздрав. Иначе, может получиться как в этой книжке.

Облокотившись на леер, Аллейн смотрел на побуревший от времени морской причал, заполонённый людскими лицами. Минуту или две спустя все эти лица начнут отдаляться, постепенно расплываясь, а потом уже и вовсе превратятся в смутные воспоминания. «Мы заходили в Суву». Аллейна вдруг охватило почти неодолимое желание набросить на причал воображаемый обруч, чтобы, аккуратно вычленив, постараться увековечить деревянное сооружение в своей памяти. Поначалу праздно, как бы между прочим, а затем с неоправданной сосредоточенностью, Аллейн принялся запоминать открывшуюся его взору картину. Начиная с мелочей. Высоченный фиджиец с причудливо раскрашенной причёской. Ну и волосищи — ослепительно яркий фуксин в сочетании с ядовито-мышьяковой зеленью грозди свежесрезанных бананов. Поймав это дикое сочетание в силок извилин своей памяти, Аллейн с фотографической точностью запечатлел его. А следом — коричневое лицо, испещрённое голубоватыми бликами, отражавшимися от водной лазури, крепкий лоснящийся торс, белоснежную набедренную повязку и могучие ноги. Намётанный взгляд Аллейна выхватил из толпы хитросплетение коричневых ног на влажных досках. Его вдруг захватил азарт. Сколько он успеет запомнить, прежде чем корабль отплывёт? И звуки — их он тоже должен увезти с собой — характерное шлёпанье босых ступнёй, монотонный рокот голосов и обрывки песни, доносившиеся от стайки девушек-аборигенок, которые сгрудились в отдалении возле раскинувшейся над гладью гавани россыпи кроваво-красных кораллов. Нельзя забыть и запах — удивительный пряный аромат красного жасмина, кокосового масла и отсыревшего дерева, которым был напоён воздух. Аллейн расширил круг, включив в него ещё индианку в кричаще-розовом сари, сидевшую на корточках в тени развесистого изумрудно-зеленого банана; мокрые крыши будочек на пристани, а также покрытые лужами дорожки, веером расходившиеся от причала и бесцельно исчезавшие в мангровых болотах и темнеющих в отдалении горных грядах. А горы — ну разве можно забыть такое чудо? Пурпурно-багряные у основания, перерезанные посередине неспешной процессией облаков, а потом — резко взметнувшиеся в торжественное и неподвижное небо фантастическими пиками, изрезанными, как шпили средневековых рыцарских замков. Облака, окаймлённые выкрашенной в индиго бахромой, угрожающе темнеющие посередине невыплеснутым дождём. Цвета — сочные и густые краски, невыразимую палитру мокрой сепии, ядовитой зелени, кровавого фуксина и сочного индиго. Звучные голоса фиджийцев, гортанные и громкие, как будто доносились из органных труб, сочно прорезывали пропитанный влагой воздух, который и сам, казалось, звенел и вибрировал.