Тайны русской души. Дневник гимназистки

Книга доктора исторических наук, профессора Виктора Бердинских целиком основана на дневниках за 1909 – 1924 годы Нины А – овой, вятской гимназистки, затем петроградской курсистки, затем поэтессы и скромной сотрудницы областной библиотеки. Ее цельная душа наполнена искусством, круг ее интересов – стихи, живопись, музыка. Дневники показывают невероятное богатство сложившейся к 1917 году русской жизни со всеми ее мироощущениями, восприятиями, образом мыслей, отточенной культурой чувств. На их страницах, сохранивших многие детали быта первой четверти XX века, гибким и страстным языком описаны события трагической эпохи. Во время краха родной страны юная девушка сохранила твердость ума и убеждений, искренность и чистоту. Она сумела – с поразительным самоанализом – запечатлеть поток времени, проходящий через ее душу, хотя, конечно же, не думала об этом, не помышляла о постороннем читателе и нимало не ценила свои закрытые для чужих глаз дарования.

Отрывок из произведения:

После революций 1917 года и Гражданской войны рухнула двухвековая рафинированная великолепная русская культура жизни – со всеми ее мироощущениями, восприятиями, впечатлениями, образом мыслей, движениями души… А между тем именно этот высокий уровень рефлексии и самоанализа (столь порицаемый позднее) не только породил Льва Толстого и Федора Достоевского, Антона Чехова и Ивана Бунина (то есть великую русскую литературу XIX века), но и стал основанием знаменитого на весь мир «русского авангарда» начала XX столетия – взрыва гениальности в поэзии, живописи, музыке, театре. Отточенная культура чувств. Это было невероятным сокровищем духа русской интеллигенции, лишь в малой мере отлившимся в стихах Александра Блока и Андрея Белого, в холстах Михаила Врубеля и Валентина Серова, в музыке Александра Скрябина и Сергея Рахманинова. И тысячи русских гимназистов и гимназисток, студентов и курсисток, писавших стихи и дневники, любивших театр и музыку, – явились неотъемлемой частью этого культурного взрыва.

Рекомендуем почитать

Быт дореволюционной русской деревни в наше время зачастую излишне омрачается или напротив, поэтизируется. Тем большее значение приобретает беспристрастный взгляд очевидца. Ольга Семенова-Тян-Шанская (1863 1906) — дочь знаменитого географа и путешественника и сама этнограф — на протяжении многих лет, взяв за объект исследования село в Рязанской губернии, добросовестно записывала все, что имело отношение к быту тамошних крестьян. В результате получилась удивительная книга, насыщенная фактами из жизни наших предков, книга о самобытной культуре, исчезнувшей во времени.

Книга Леонида Васильева адресована тем, кто хочет лучше узнать и понять Китай и китайцев. Она подробно повествует о том, , как формировались древнейшие культы, традиции верования и обряды Китая, как возникли в Китае конфуцианство, даосизм и китайский буддизм, как постепенно сложилась синтетическая религия, соединившая в себе элементы всех трех учений, и как все это создало традиции, во многом определившие китайский национальный характер. Это рассказ о том, как традиция, вобравшая опыт десятков поколений, стала образом жизни, в основе которого поклонение предкам, почтение к старшим, любовь к детям, благоговение перед ученостью, целеустремленность, ответственность и трудолюбие. А также о том, как китайцам удается на протяжении трех тысяч лет сохранять преемственность своей цивилизации и обращать себе на пользу иноплеменные влияния, ничуть не поступаясь собственными интересами. Леонид Васильев (1930) – доктор исторических наук, профессор, главный научный сотрудник Института востоковедения Российской АН.

Есть две причины, по которым эту книгу надо прочитать обязательно.

Во-первых, она посвящена основателю ислама пророку Мухаммеду, который мирной проповедью объединил вокруг себя массы людей и затем, уже в качестве политического деятеля и полководца, создал мощнейшее государство, положившее начало Арабскому халифату. Во-вторых, она написана выдающимся писателем Вашингтоном Ирвингом, которого принято называть отцом американской литературы. В России Ирвинга знают как автора знаменитой «Легенды о Сонной Лощине», но его исторические труды до сих пор практически неизвестны отечественному читателю. «Жизнь пророка Мухаммеда» вышла в 1850 году, но, несмотря на множество появившихся в последующие годы исследований, эта книга по-прежнему остается одной из лучших биографий основателя ислама.

Печатается по русскому изданию 1857 г. с незначительными сокращениями. Написания имен, названий племен, народов и народностей, географических названий, цитаты из Корана и т.д. сохранены — за рядом исключений — в редакции 1857 г.

Перевод на русский язык осуществлен известным славянофилом Петром Киреевским.

Нет, это вовсе не кулинарная книга, как многие могут подумать. Зато из нее можно узнать, например, о том, как Европа чтит память человека, придумавшего самую популярную на Руси закуску, или о том, как король Наварры Карл Злой умер в прямом смысле от водки, однако же так и не узнав ее вкуса. А еще – в чем отличие студня от холодца, а холодца от заливного, и с чего это вдруг индейка родом из Америки стала по всему миру зваться «турецкой птицей», и где родина яблок, и почему осетровых на Руси называли «красной рыбой», и что означает быть с кем-то «в одной каше», и кто в Древнем Египте ел хлеб с миндалем, и почему монахамфранцисканцам запрещали употреблять шоколад, и что говорят законы царя Хаммурапи о ценах на пиво, и почему парное мясо – не самое лучшее, и как сварить яйцо с помощью пращи… Журналист Фаина Османова и писатель Дмитрий Стахов написали отличную книгу, нашпигованную множеством фактов, – книгу, в которой и любители вкусно поесть, и сторонники любых диет найдут для себя немало интересного.

В середине XIII века на землях нынешних Литвы и Беларуси возникло Великое княжество Литовское, которое, понемногу увеличиваясь княжество в размерах, заняло обширную территорию от Балтийского до Черного моря. На протяжении трех веков оно было главным соперником Русского государства в борьбе за господство в Восточной Европе. Великое княжество Литовское испытало все новые европейские веяния: Возрождение, Реформацию, цеховое производство, Магдебургское право. На его землях была реализована давняя мечта христиан: уния католичества и православия, а потом и само оно мирно объединилось с Польшей в единое государство – Речь Посполитую, основой существования которой было уникальное явление – шляхетская демократия. Но то, что с высот нашего времени кажется несомненным достоинством, обернулось для Речи Посполитой гибелью: вольности шляхты привели к ослаблению государственной власти и потере управления страной. Этим воспользовались соседи Речи Посполитой и растащили ее на куски. К 1815 году вся территория Великого княжества Литовского вошла в состав Российской империи…

Киммерийцам и скифам, властителям причерноморских степей на протяжении большей части первого тысячелетия до н.э., посвящена книга выдающегося отечественного ученого Михаила Артамонова. Вторжение через Босфор библейского народа «гомер» — киммерийцев, по пути сокрушивших Фригийское царство, всколыхнуло Малую Азию. Следом за ними, «отстав» на несколько десятков лет, явились туда же, обойдя Черное море с востока, скифы и вступили в соперничество с могущественной Ассирией; спустя девяносто лет они вернулись домой, в Северное Причерноморье, но еще по меньшей мере три века влияли на мировую политику. По крупицам, основываясь на данных археологии, отрывочных сообщениях ассирийских и греческих источников, исследованиях лингвистов, М. Артамонов реконструирует историю киммерийцев и скифов, их происхождение и взаимоотношения, их постепенное исчезновение, растворение среди других племен и народов.

Михаил Артамонов (1898-1972) — историк и археолог, директор Государственного Эрмитажа в 1951-1964 годах.

Родственные племена, говорившие на германских языках, к началу нашей эры занимали обширную территорию между Рейном и Вислой, Дунаем и северными морями. Постепенно набирая силу, они в конце концов послужили основой для формирования многих европейских наций. В настоящее издание вошли наиболее значимые сведения о древних германцах из античных источников – «Записок о галльской войне» Гая Юлия Цезаря, «Географии» Страбона, «Римской истории» Плиния Старшего, сочинений Тацита, Плутарха, Аппиана, Аммиана Марцеллина и других, – которые подробно описывают нравы германских племен, их общественное устройство и способы ведения войны. Выстроенные в хронологической последовательности, фрагменты повествуют о древнейшем периоде в истории германцев – от кимврской войны в конце II века до н. э., когда римляне впервые столкнулись с «северными варварами», до событий II века н. э., предшествующих гибели Западной Римской империи и образованию на ее обломках германских государств.

В 70-х годах IV века восток Европы потрясло нашествие неведомого ранее племени – гуннов. Никто не знал, кто они такие и откуда пришли. Было их, вероятно, совсем немного, но напуганные ими орды варваров, обитавшие в степях Дона, Днепра и Дуная, в ужасе стронулись с места и ринулись в пределы Римской империи, положив начало великому переселению народов. Христиане называли гуннов «бичом Божьим» и считали, что они посланы им за грехи. Около ста лет хозяйничали пришельцы в Европе, соперничая в могуществе с Римом и Византией, а потом их кочевая империя рассыпалась в одночасье, и гунны исчезли столь же неожиданно, как и появились. Куда они ушли, тоже никто не знал. Лишь современная наука смогла пролить некоторый свет на происхождение гуннов и их дальнейшую судьбу. Но и сегодня далеко не все вопросы гуннской истории и археологии решены. О гуннах – их корнях, их недолгом величии и истории их изучения рассказывает эта книга. Писатель Олег Ивик и археолог Владимир Ключников собрали в ней практически все, что известно об этом загадочном народе.

Другие книги автора Виктор Аркадьевич Бердинских

Книга доктора исторических наук, профессора Виктора Бердинских, созданная в редком жанре «устной истории», посвящена повседневной жизни русской деревни в первой половине XX века. В ней содержатся сведения о быте, нравах, устройстве семьи, народных праздниках, сохранившихся или возникших после Октябрьской революции. Автор более двадцати пяти лет записывал рассказы крестьян и, таким образом, собрал уникальный материал, зафиксировав взгляд на деревенскую жизнь самих носителей уходящей в небытие русской крестьянской культуры.

Книга доктора исторических наук, профессора Виктора Бердинских, созданная в редком жанре «устной истории», посвящена повседневной жизни русской деревни в XX веке. В ней содержатся уникальные сведения о быте, нравах, устройстве семьи, народных праздниках, сохранившихся или возникших после Октябрьской революции. Автор более двадцати пяти лет записывал рассказы крестьян и, таким образом, собрал уникальный материал, зафиксировав взгляд на деревенскую жизнь самих носителей уходящей в небытие русской крестьянской культуры.

До сих пор в России не было ни одной научной книги по истории любого из 50-ти с лишним лагерных комплексов ГУЛАГа. Между тем именно лагерные комплексы были основой, становым хребтом гулаговской империи. Только исследуя историю отдельно взятого лагеря, можно до конца понять и объяснить механизм лагерной системы. В данной книге впервые на основе богатого архивного материала, воспоминаний очевидцев рассказывается об истории формирования и функционирования одного из 10-ти лесных лагерей Вятлага ГУЛАГа с 1930-х до 1960-х годов. Перед читателем раскрывается уникальная картина жизни и быта людей в исключительно тяжелых условиях неволи на русском Севере. Книга будет интересна всем, кого занимает историческая судьба России в XX веке и прежде всего одна из самых горестных и закрытых тем - история ГУЛАГа.

Книга, основанная на воспоминаниях о жизни, быте, нравах, обычаях, верованиях русского крестьянства, представляет собой попытку нравственно-философского осмысления последствий одного из самых драматичных социальных сдвигов XX века, который принято называть раскрестьяниванием России. Это первая книга по устной истории в России.

Популярные книги в жанре История

Все, высказанное в данной статье, пока лишь гипотеза. Иным ее содержание и не может быть, поскольку оно противоречит давней традиции российской историографии в ее толковании причин и обстоятельств раскола Православной церкви. Но стоит учесть, что эта традиция не складывалась свободно: довлела, с одной стороны, цензура церковных иерархов (в дореволюционной России), с другой — в силу тяжело и длительно переживаемых последствий татаро-монгольского ига как бы отталкивание ученой России от культурных взаимовлияний с Востоком, стремление игнорировать их. Автор статьи, увлекшись историей тюрков половцев, их государственности и культуры, обнаружил, что в свете открытых им фактов многие ключевые события и в истории славян выглядят не совсем так, как это представлялось. Присмотримся к этим открытиям, не принимая их на веру, но и не отвергая «с порога».

Был ли в СССР построен социализм? Над этим вопросом сломано столько перьев и пролито столько чернил, что многих он уже просто раздражает. Но, может, нужно ставить вопрос иначе: какой социализм строили в СССР?

Александр Дюма

"Кулинарный словарь"

БИФШТЕКС по-английски

=====================

Мне помнится, как бифштекс появился во Франции после войны 1815 года, когда англичане два или три года оставались в Париже. До тех пор наши кухни так же различались, как наши взгляды и убеждения. И мы не без некоторого опасения наблюдали за тем, как бифштекс потихоньку старался поселиться в наших кухнях. Однако кое-что всегда отличает бифштекс французский от английского. Мы готовим блюдо из куска филейной части, а наши соседи берут то, что мы называем филейной вырезкой. Hо у них эта часть говяжьей туши всегда мягче, чем у нас, потому что они лучше кормят животных и забивают их в более молодом возрасте, чем это делается во Франции. Итак, они берут эту часть говяжьей туши, нарезают ее кусками толщиной полдюйма, слегка отбивают и жарят на чугунной пластине, специально приспособленной для этой цели, используя не древесный, а каменный уголь.

Miroljubov Jury / Sobranie sochienij, Tom 17

Materiali k Istorii Kraine-Zapadnikh Slawiani

ISBN 3-9801158-9-5

Alle Rechte vorbehalten

© by Mrs. J. Miroluboff,

Heinrichsallee 35, D-5100 Aachen

ISBN 3-9801158-9-5

Gesamtherstellung: Druckerei KLIEMO — Eupen

Встречи с произведениями подлинного искусства никогда не бывают скоропроходящими: все, что написано настоящим художником, приковывает наше воображение, мы удивляемся широте познаний писателя, глубине его понимания жизни.

П. И. Мельников-Печерский принадлежит к числу таких писателей. В главных его произведениях господствует своеобразный тон простодушной непосредственности, заставляющий читателя самого догадываться о том, что же он хотел сказать, заставляющий думать и переживать.

Мельников П. И. (Андрей Печерский)

Полное собранiе сочинений. Изданiе второе.

С.-Петербургъ, Издание Т-ва А.Ф.Марксъ.

Приложенiе къ журналу „Нива" на 1909 г.

Томъ седьмой, с. 496–505.

…. Если признать, что, кроме Холокоста евреев нацистами, были и другие холокосты, не менее кровавые, иногда… Не случайной была мгновенная отрицательная реакция на попытки объявить «холокостом» советский голодомор 30-х гг. прошедшего века на Украине. Что касается связи армянского терроризма с палестинским (и вообще — арабским), то она не подлежит никакому сомнению. Кстати, в конце XIX-начале ХХ вв. армянские террористы-фидаины, в частности, дашнаки и крупная буржуазия (Хатисов, Манташев и др.) сыграли достаточно разрушительную, антигосударственную роль в российской Великой Смуте. Желаю Вам всего самого наилучшего и успехов в поисках Истины. Искренне Ваш В. Акунов.

из письма В. Акунова

Алексей Егорович РАЗИН

ИЗЯСЛАВ-СКИТАЛЕЦ

В Олеговом лесу было одно особенно привольное местечко. На откосе горы раскинулась поляна - из лесу на нее выступали четыре дуба, густые, кудрявые, свежие, возле них гремел небольшой ключ, трава свежа и нетоптана. Пониже, под горой, в потных местах, держался кабан; повыше нередко попадался олень; медведь-пустынник ходил за ягодами, лось-сохатый щипал рябиновые побеги.

Со времен Святослава положен на лес строгий запрет, и никто из простых людей не смел в нем тронуть зайца, не то что княжеской зверины: кабана, лося, медведя. Князь Владимир наезжал сюда на охоту, а после него нога человечья почти в него не ступала. Ярослав Мудрый охотником не был, Изяслав тоже охоты не любил, и зверь плодился и жил по своей звериной воле, хотя от Киева до средней Олеговой поляны было не больше пятнадцати верст.

От издателя Ближний Восток — древнейший регион фиксации мифов, отстоящих от нас на пять тысячелетий. Объединение в рамках одной книги шумерских, аккадских, хеттских, хананейских, египетских и, наконец, еврейских мифов обусловлено географической, политической, экономической и культурной близостью этих народов. Это позволяет рассматривать еврейскую Библию как итог религиозно-мифологического развития не одного народа, а всего Ближнего Востока и примыкающего к нему Египта, страны библейского Исхода. Художественный пересказ мифов сопровождается историко-культурным комментарием. Для историков, филологов, искусствоведов и широкого круга читателей.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Документальные новеллы Петра Черкасова – результат многолетних архивных изысканий.Читателю предстоит узнать много неожиданного. Екатерина II молится о спасении вождя корсиканских мятежников Паоли, Людовик XV тайно отправляет военных советников к Емельяну Пугачеву, чиновник Министерства иностранных дел революционной Франции исправно поставляет шифры и секретные документы своим русским кураторам, герцог де Монтебелло встречается с имамом Шамилем, «Сюрте Насьональ» организует слежку за великим князем Владимиром Кирилловичем… Здесь же портрет человека «поразительных контрастов» Николая I в депешах французских дипломатов, рассказ о первом шефе русской внешней разведки, зигзаги судьбы шляпника, ставшего в награду за спасение царя потомственным дворянином и кончившего белой горячкой, подробности покушения в Булонском лесу на русского и французского императоров и многое другое. Петр Черкасов – доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института всеобщей истории РАН.

Эта книга рассказывает о полном непростых поворотов, извилистом пути арабов на протяжении без малого восьмисот лет. В центре внимания автора – время расцвета арабомусульманской культуры, пришедшееся на правление Аббасидов, при которых завершился процесс арабизации Сирии, Ирака, значительной части Египта и само понятие «арабы» приобрело новое содержание. Переработав наследие народов Средиземноморья и Древнего Востока, арабы не только усвоили многие их достижения, но и познакомили с ними Западную Европу. Халифат Аббасидов соперничал с Византией, успешно противостоял крестоносцам, но не устоял перед монголами, которые в 1258 году разрушили его столицу Багдад. После этого Аббасиды, потеряв власть, но сохранив титул, оставались халифами при каирских султанах вплоть до середины XVI века, когда на Ближнем и Среднем Востоке окончательно утвердилась власть Османской империи. Исаак Фильштинский (1918–2013) – историк, арабист, доктор филологических наук, профессор МГУ.

В эту книгу вошло практически все, что написал Илья Ильф один, без участия своего соавтора и друга Евгения Петрова. Рассказы, очерки, фельетоны датируются 1923–1930 годами – периодом между приездом Ильфа из Одессы в Москву и тем временем, когда творческий тандем окончательно сформировался и две его равноправные половины перестали писать по отдельности. Сочинения расположены в книге в хронологическом порядке, и внимательный читатель увидит, как совершенствуется язык Ильфа, как оттачивается сатирическое перо, как в конце концов выкристаллизовывается выразительный, остроумный, лаконичный стиль. При этом даже в самых ранних фельетонах встречаются выражения, образы, фразы, которые позже, ограненные иным контекстом, пойдут в народ со страниц знаменитых романов Ильфа и Петрова.

Метод Иннокентия Анненского, к которому он прибег при написании эссе, вошедших в две «Книги отражений» (1906, 1909), называли интуитивным, автора обвиняли в претенциозности, язык его объявляли «ненужно-туманным», подбор тем – случайным. В поэте первого ряда Серебряного века, выдающемся знатоке античной и западноевропейской поэзии, хотели – коль скоро он принялся рассуждать о русской литературе – видеть критика и судили его как критика. А он сам себя называл не «критиком», а «читателем», и взгляд его на Гоголя, Достоевского, Тургенева, Чехова, Бальмонта и прочих великих был взглядом в высшей степени субъективного читателя. Ибо поэт-импрессионист Анненский мыслил в своих эссе образами и ассоциациями, не давал оценок – но создавал впечатление, которое само по себе важнее любой оценки. Николай Гумилев писал об Иннокентии Анненском: «У него не чувство рождает мысль, как это вообще бывает у поэтов, а сама мысль крепнет настолько, что становится чувством, живым до боли даже». К эссе из «Книг отражений» эти слова применимы в полной мере.