Тайна замка Хэтевэй

Эцехиэль фон Маркс был лучшим сомнамбулой из всех, каких я только встречал за свою жизнь.

Порой он мог впасть в транс посреди разговора и поведать о событиях, происходивших где-нибудь далеко, а то и тех, что случатся в будущем, спустя несколько дней или недель. И всё совпадало с точностью, которая сделала бы честь самому Сведенборгу.

Но что же надо сделать, чтобы вызывать у Маркса состояние транса произвольно?

В нашу последнюю встречу мы — шестеро моих приятелей и я — перепробовали всё, что только возможно, проэкспериментировали целый вечер, применяя магнетические поглаживания, обкуривая его лавровым листом и т. д. и т. д., но нам так и не удалось ввести Эцехиэля фон Маркса в состояние гипнотического сна.

Рекомендуем почитать

Большой опал, которым был украшен перстень мисс Хант, вызвал всеобщее восхищение.

Я получила его в наследство от отца. Мой отец долгое время служил в Бенгалии, когда-то этот камень принадлежал индийскому брахману, — сказала она, поглаживая пальчиком мерцающую поверхность. — Так играют только индийские самоцветы. Уж не знаю, в чём тут причина — в его огранке или в освещении, но иногда мне чудится в его блеске что-то подвижное и беспокойное, словно это живой глаз.

Хирам Витт был гигант духа и как мыслитель даже более глубок и велик, чем Парменид. И это совершенно очевидно, поскольку его труды не упоминаются вообще ни одним европейцем.

Ещё двадцать лет назад ему удалось, воздействуя на животные клетки магнитными полями и механической ротацией, на стеклянных пластинках вырастить из них несколько образцов полностью сформированного мозга, причём эти экземпляры, судя по всему, даже способны были к самостоятельной мыслительной деятельности. Но хотя разрозненные сообщения об открытии появились в нескольких газетных публикациях, это не привлекло к его опытам серьёзного внимания в научном мире.

23 сентября.

Свершилось. Теперь, когда моя система доведена до конца, страх более не властен надо мной.

Ни один человек в мире не сможет расшифровать мою тайнопись. И очень хорошо – есть возможность с вершин различных областей человеческого знания все заранее продумать вплоть до мельчайших деталей. Эти записи будут моим дневником, куда я смогу, ничего не опасаясь, записывать все, что сочту необходимым для самоанализа. И шифр, обязательно шифр – одного тайника недостаточно, какая-нибудь глупая случайность – и все раскроется.

Хлодвиг Дона — нервный человек, которому ежесекундно — да, да, именно ежесекундно — изо всех сил, так сказать, затаив дыхание, приходится следить за тем, чтобы не потерять психическое равновесие и не стать жертвой своих необычных мыслей! Дона, пунктуальный, как часы, молчун, который, избегая лишних слов, объясняется с официантами в клубе исключительно с помощью записок, содержащих распоряжения на следующую неделю! И он-то — нервнобольной?!

Да это просто смешно!

Вначале были слухи; из уст в уста проникали они в культурные центры Запада из Азии и были довольно бессвязны: якобы в Сиккиме, южнее Гималаев, какие-то совершенно необразованные паломники-полуварвары, так называемые госаины, открыли нечто поистине фантастическое.

Английских газет, выходящих в Индии, слухи не миновали, однако русская пресса была информирована явно лучше, впрочем, люди сведущие ничего удивительного в этом не находили, ибо, как известно, индийский Сикким брезгливо сторонится всего английского.

– До полуночи – шестьдесят минут, – сказал Ариост и, вынув изо рта длинную голландскую трубку, указал на потемневший от времени, закопченный портрет: – Вот кто был великим магистром ровно сто – без шестидесяти минут – лет назад. Без шестидесяти минут – лет назад.

– А когда пришел в упадок наш орден? Я имею в виду, Ариост, когда мы стали тем, что являем собой сегодня, ведь мы опустились до эбриатов[1]? – спросил чей-то голос из клубов табачного дыма, который густым туманом стлался в небольшой старинной зале.

Вначале как легенда, как неясная молва, в центры западной культуры проникла дошедшая из Азии весть о том, что к югу от Гималаев, в Сиккиме, совершенно необразованные, полудикие аскеты — так называемые госаины — сделали фантастическое открытие.

Хотя англо-индийские газеты тоже сообщали об этих слухах, но оказались менее информированными, нежели русские. Впрочем, знающие люди этому не удивились, поскольку в Сиккиме, как известно, не любят англичан и всячески избегают всего, что с ними связано.

Ученики ощупью, мелкими шажками, поднимались по винтовой лестнице.

В обсерватории набухала темнота, а возле блестящих латунных телескопов тонкими холодными лучами-струйками падал в круглый зал звёздный свет.

Если медленно поворачиваться из стороны в сторону, позволив глазам свободно блуждать по комнате, можно было увидеть, как разлетаются брызги света, разбиваясь о металлические маятники, свисающие с потолка. Мрак пола заглатывал сверкавшие капли, сбегавшие по гладким, блестящим приборам вниз.

Другие книги автора Густав Майринк

В фантастическом романе австрийского писателя Густава Майринка (1868-1932) сочетание метафизических и нравственных проблем образует удивительное и причудливое повествование.

«Голем» – это лучшая книга для тех, кто любит фильм «Сердце Ангела», книги Х.Кортасара и прозу Мураками. Смесь кафкианской грусти, средневекового духа весенних пражских улиц, каббалистических знаков и детектива – все это «Голем». А также это чудовище, созданное из глины средневековым мастером. Во рту у него таинственная пентаграмма, без которой он обращается в кучу земли. Но не дай бог вам повстречать Голема на улице ночной Праги даже пятьсот лет спустя…

«Ангел западного окна» — самое значительное произведение австрийского писателя-эзотерика Густава Майринка.

Автор представляет героев бессмертными: они живут и действуют в Шекспировскую эпоху, в потустороннем мире.

Роман оказал большое влияние на творчество М. Булгакова.

Как искренне радовался пастор возвращению из тропиков своего брата Мартина! Однако, когда тот наконец вошел в старомодную гостиную — часом раньше, чем его ожидали, — вся радость куда-то исчезла, осталось только ощущение тусклого ноябрьского дня. казалось, весь мир вот-вот рассыплется в пепел.

В чем тут дело, пастор не знал, даже старая Урсула поначалу не могла издать ни звука.

А Мартин, коричневый как египтянин, приветливо усмехаясь, тряс пасторскую руку.

Армейские медики сбились с ног, пока перевязали всех раненых из иностранного легиона. Ружья у аннамитов были скверные, и пули почти всегда застревали в телах бедных легионеров.

Медицина в последние годы шагнула далеко вперед, теперь даже те, кто не умел ни читать, ни писать, знали это и безропотно укладывались на операционный стол — тем более, что ничего другого им не оставалось.

Большая часть, правда, умирала, но не во время операции, а позже, и виноваты были, разумеется, аннамиты — либо они не подвергали свои пули антисептической обработке, либо болезнетворные бактерии оседали на них уже в полете.

Жанр романа «Голем» можно было бы определить как философско-поэтическую притчу. Писатель использует древнюю легенду о том, как один раввин, чтобы иметь помощника, вылепил из глины существо и вложил в его рот пергамент с таинственными знаками жизни. Голем оживал, но к вечеру раввин вынимал пергамент, и Голем снова становился мертвым истуканом. Однако эта легенда в романе — лишь канва, по которой Мейринк плетет сюжет, показывая жизнь не только пражского гетто, но и духовное состояние всего окружающего мира.

— Телеграфировать Мельхиору Кройцеру — мысль, конечно, отличная! Но, Синклер, ты действительно думаешь, что он примет наше предложение? Если он успел на первый поезд, — Себалд посмотрел на часы, — то с минуты на минуту должен быть здесь.

Синклер встал и вместо ответа постучал указательным пальцем по оконному стеклу.

Высокий сухощавый человек поспешно поднимался по улице.

— Повседневные события кажутся иногда — на мгновение — какими-то устрашающе незнакомыми, необычными… Синклер, тебе никогда не приходило в голову, что такие мгновения обычно проскальзывают мимо нашего сознания? Как будто внезапно просыпаешься и, прежде чем тут же заснуть вновь, успеваешь между двумя ударами пульса заглянуть в странный, неожиданный мир, наполненный каким-то загадочным смыслом.

Когда солнце скрывается за холмами и на землю опускается могильная тьма, из гробовой тишины поднимается исполненный смертной тоски крик и незрячим зверем мчится в страхе прочь из джунглей, обгоняя ветер, в сторону монастыря, словно вспугнутая лань, убегающая от ловца. Он звучит непрестанно, не понижаясь и не повышаясь, не переводя дыхания, не затихая и не делаясь громче.

Это маска демона Мадху, древняя, гигантская, высеченная из камня, полузатонувшая, глядящая из трясины посреди дикого леса белыми пустыми очами над гладью мёртвой воды, — тихо бормотали монахи… бормотали монахи…

Популярные книги в жанре Ужасы

Я все поняла сразу, как только его увидела. Да и любой понял бы. Фильмы и книги настолько хорошо познакомили нас с природой и обычаями Вампиров (умышленно с заглавной буквы), что мы не только можем, но и должны заметить и узнать представителя этой расы за пару сотен шагов. И пойти за заостренным колом…

Или, пожалуй, нет…

Меня отправил туда, то есть убедил посетить октябрьский бал в Реконструкторском особняке, мой отец Энтони. Он сказал, цитирую: «Думаю, тебе там будет интересно».

Остерегайтесь своих гастрономических фантазий!

Минуло десять лет с тех пор как мой дядя, Филип Вестерли, исчез. Существует немало версий касательно причин и обстоятельств его загадочного и бесследного исчезновения. Многих удивляет, как это человек может пропасть, не оставив ни следа, кроме разбитого зеркала. Но все эти предположения и дикие фантазии и вполовину не так невероятны, как история, которую я узнал из дневника, что вёл мой дядя по одной из своих причуд...

«…Ох уж эти зомби! Житья от них нет никакого! Я, конечно, знал, что они время от времени в дома забираются, но чтобы в мой пробрались – такого еще не было. Потому и удивился очень. Подошел к своей избушке и вдруг – как обухом по голове – чую, зомби там! Руку даю на отсечение, внутри он. Затаился и выжидает…»

«…Он думал, что не зря называл себя императором. Количество его подданных почти не уступало населению древних государств и составляло двенадцать тысяч пятьсот семьдесят пять голов…»

Равновесие привычной жизни молодого француза по имени Жак было нарушено ужасным сном, а на следующий день в городе происходит чудовищное преступление. Мрак опускается на город, окутывая его своими зловещими тенями, вселяя страх в сердца жителей. Утром газетные полосы пестрят заголовками о появлении в городе серийного маньяка, чьи преступления по чудовищному способу убийства превосходят известного Потрошителя. За расследование таинственных и ужасных преступлений берётся опытный лейтенант Бэк Эдрин, чья карьера в жандармерии подходит к концу. Жак и не подозревал, что находится на краю бездонной пропасти мрака, в которой таится ужасное чудовище, обитающее внутри живой плоти…

Старый дневник ведьмы, попадает в руки молодой девушки. Заклятья, привороты и настоящее колдовство. Случайно ли? Однако с его помощью, героиня попадает в мир магии.

Шекспира считают великим английским бардом. Но Шекспир — это и название маленького провинциального городка в США, в котором живет Бард. Лили Бард. Молодая женщина, пережившая жуткую личную трагедию и пытающаяся скрыться в тишине американской глубинки. Она зарабатывает на жизнь уборкой квартир и офисов, а накопившееся в душе недовольство выплескивает, занимаясь карате. Ей не хочется привлекать к себе внимание. Но она будет вовлечена в череду событий, достойных пера знаменитого драматурга.

Однажды ночью, страдая от бессонницы, Лили вышла в парк подышать свежим воздухом и наткнулась на спрятанное там мертвое тело. Эта находка порождает череду удивительных событий, заставляющих Лили начать собственное расследование. Она не может понять, почему так много шума из-за одного покойника.

Впервые на русском языке! От автора знаменитейшей серии о вампирах «Настоящая кровь».

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Перевязать всех раненых солдат Иностранного легиона оказалось для военных врачей нешуточным делом. У аннамитов были плохие ружья, и почти во всех случаях пули застревали в телах бедных солдатиков.

В последние годы медицинская наука сделала большие успехи, это знали даже те, кто не умел ни читать, ни писать, и пострадавшие охотно соглашались на любые операции, тем более что ничего другого им и не оставалось.

Большинство, конечно, умирало, но только после операции, да и то потому, что пули аннамитов перед выстрелом, судя по всему, не обрабатывались антисептиками или же после выстрела успевали на лету подхватить вредные для здоровья бактерии.

Летающие тарелки и говорящие статуи. Секретные материалы советской армии. Х-файлы рядового Майзингера. Время действия — хоть сейчас. Место действия — где-то рядом. Тема: аномальное и сверхъестественное.

Жизнь надолго развела Либби с известным актером и режиссером Алеком Блэншардом. Но когда Либби вновь по своим делам приехала на Багамы, то опять встретилась с Алеком. Как сложатся их отношения? Ведь прошло долгих восемь лет…

Критические сшибки вокруг Маканина — особая примета литературной жизни последнего десятилетия. Возникали они произвольно, инициатива шла снизу, в журналах отнекивались, критики настаивали, редакторы в конце концов уступали, и читатели получали очередной вариант истолкования маканинских «причуд». По Игорю Дедкову. По Льву Аннинскому. По Алле Латыниной. По Владимиру Бондаренко. Круг воителей и ревнителей был, разумеется, много шире, но эта большая четверка как бы и не выходила из состояния полной боевой готовности…