Тайна предопределения

Константин Прохоров

Тайна предопределения

ИСТОРИЧЕСКИЙ ОБЗОР

"Счастливы камни, из которых сложены

жертвенники, потому что их чтят, а

сотоварищи их попираются ногами".

Протарх

"Подобно тому как ясно, что дурно - убивать

и отвратительно - прелюбодействовать, так

ясно и то, что придавать значение року

дурно и недозволительно".

Иоанн Златоуст

Вопрос о примирении предопределения с человеческой свободой уже древним представлялся замк'ом, ключ от которого давно потерян. Проблема эта была осознана человеком очень рано, и потому наш исторический обзор начинается едва ли не с самых древних известных письменных источников. Отмечено, что большинство языков мира имеют слова, выражающие понятия "предопределение" или "судьба". [18, с.84]. И в каждом языке они удивительным образом уживаются со словами "свобода", "воля", "произволение".

Другие книги автора Константин Прохоров

Константин Прохоров

Сектантские рассказы

Содержание:

Левая щека

Сердце царя

Кровь врага

Встреча друзей

Две шинели рядового Левина

В пасхальное воскресенье

Разговор в поезде

ЛЕВАЯ ЩЕКА

Вы слышали, что сказано: "око за око, и зуб за зуб". А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую... (Мф. 5.38-39)

1

-- Рота, подъем! Подъем, рота! -- протирая заспанные глаза, сам только что разбуженный дневальным, закричал трагическим голосом дежурный по роте младший сержант Кононыхин. -- Ну, вставайте! Эй! Десять минут уже лишних проспали... Сейчас старшина придет!

Популярные книги в жанре Философия

Вошедшие в настоящий сборник исследования выдающегося историка и религиоведа Д. Е. Фурмана (1943–2011) охватывают разные страны и эпохи. Их автор убежден в многовариантности исторического выбора. В его работах раскрывается общее и особенное, закономерное и случайное в историческом развитии, воздействие этих факторов на политические процессы сегодняшнего дня. Сложнейшая задача – выявление культурных и социальных следствий различных религий, влияния «культурного кода» и конкретно-исторического выбора того или иного народа на его развитие – по мнению Д. Фурмана, не может быть решена окончательно, но стремиться приблизиться к пониманию проблемы – необходимо, ибо «прошлое живет с нами, наши чувства и мысли в немалой степени определены событиями не только недавними, но и тысячелетней давности».

Еще некоторое время назад неравнодушные приверженцы традиционной европейской культуры были убеждены, что время перфоманса, пастиша, коллажа и буйства означающих воцарилось надолго, что, выражаясь словами из песни Е. Летова, «пластмассовый мир победил» окончательно. Постмодернисткая тенденция симулякризации культуры в конце XX – начале XXI вв. привела к созданию разветвленной виртуальной среды, надстроив дополнительные символические этажи над исходной реальностью и включив в бытие постсовременного человека полностью искусственные нечеловеческие миры. Казалось бы, «старый добрый» символ окончательно потерял значение с неизбежным уходом духовной жизни в виртуальную реальность, которая, по меткому замечанию В. А. Емелина, представляет собой ризоматическое киберпространство симулякров, где наступает смерть и децентрация субъекта [3]. Однако наличествующая культурно-политическая ситуация сосредоточивает наше внимание на возрождении и возвращении смыслов сданным, было, в утиль символическим формам.

Усваивая азы конкретного мышления, мы начинаем едва ли не с того, что отучиваемся на скорую руку априоризировать понятия и привыкаем пользоваться ими сквозь окуляр различных "жизненных миров". У рыночных торговок в Афинах, судачивших о Демосфене и Изократе, отнялся бы язык, приведись им однажды услышать слово идея в более поздней семантике, скажем из уст Локка или Канта. Равным образом: никому не придет сегодня в голову выразить свое восхищение собеседником, сказав ему: "Вы, просто, ну какой-то психопат!", что еще в конце XIX века, после того как усилиями литераторов и модных психологов выяснилось, что страдают не только телом, но и "душой", могло бы вполне сойти за комплимент. С другой стороны, едва ли, живя в XIX веке, мы засвидетельствовали бы свой восторг перед кем-нибудь в словах: "какой обалденный человек!", хотя в наше время лучшего комплимента при случае и нельзя придумать. Некоему лексическому демону было угодно, чтобы "психопат" стоял сегодня в том же ряду значений, в котором вчера стоял "обалденный" (от балда = балбес, болван). Слова — "адские машины". А значит, пишущему или говорящему следовало бы брать пример не с коллег по цеху, а, скорее, с сапера, передвигающегося по минному полю. Каждый знает, что в последнем случае малейшая небрежность может разнести его в куски. Тем неряшливее ведут себя в первом случае, надеясь прослыть не психопатом, а всё еще балбесом

В монографии впервые в литературоведении выявлена и проанализирована на уровне близости философско-эстетической проблематики и художественного стиля (персонажи, жанр, композиция, наррация и др.) контактно-типологическая параллель Гессе – Набоков – Булгаков. На материале «вершинных» творений этих авторов – «Степной волк», «Дар» и «Мастер и Маргарита» – показано, что в межвоенный период конца 1920 – 1930-х гг. как в русской, метропольной и зарубежной, так и в западноевропейской литературе возник уникальный эстетический феномен – мистическая метапроза, который обладает устойчивым набором отличительных критериев.

Книга адресована как специалистам – литературоведам, студентам и преподавателям вузов, так и широкому кругу читателей, интересующихся вопросами русской и западноевропейской изящной словесности.

The monograph is a pioneering effort in literary criticism to show and analyze the Hesse-Nabokov-Bulgakov contact-typoligical parallel at the level of their similar philosophical-aesthetic problems and literary style (characters, genre, composition, narration etc.) Using the 'peak' works of the three writers: «The Steppenwolf», «The Gift» and «The master and Margarita», the author shows that in the «between-the-wars» period of the late 20ies and 30ies, there appeard a unique literary aesthetic phenomenon, namely, mystic metaprose with its stable set of specific criteria. And this phenomenon was common to both, Russian-language literature at home and abroad, and West European literary writings.

The book is addressed to a wide range of readers, from literary critics, university lecturers and students to anyone interested in Russian and West European fiction.

«Наука логики» — важнейшее сочинение Гегеля, где рельефно выступает его диалектический метод. Классики марксизма-ленинизма высоко ценят этот труд Гегеля. 

Ленин писал, что «нельзя вполне понять «Капитала» Маркса и особенно его I главы, не проштудировав и не поняв всей Логики Гегеля». Гегель угадал диалектику вещей в диалектике понятий. Диалектика Гегеля идеалистична, поэтому Ленин писал: «Логику Гегеля нельзя применять в данном ее виде; нельзя брать как данное. Из нее надо выбрать логические (гносеологические) оттенки, очистив от мистики идей: это еще большая работа». 

«Наука логики» Гегеля дается в новом переводе.

УДК 001.5+001.94

ББК 20.3

К 20

Капульцевич А.Е.

Где находится Бог? : из сборника “Тайна предсказателей” / Капульцевич Александр Евгеньевич. – СПб.: Изд-во СПХФА, 2015. – 232 с.

ISBN 978-5-8085-0434-9

Показано, что значительное число известных ученых не отрицает факта существования Бога, однако, что стоит за этим понятием, до сих пор остается неясным. Для решения проблемы выполнен анализ некоторых невероятных событий, которые с точки зрения теории представляются случайными, однако в действительности таковыми не являются. Предложена гипотеза, согласно которой подобное противоречие может быть разрешено. Установлено, что более 4000 лет назад атлантами был создан и размещен, возможно, на Луне Искусственный разум, предназначенный для передачи цивилизации знаний различного характера. Рассмотрен информационный механизм его взаимодействия с людьми через дольмены. Стоунхендж и другие мегалитические сооружения, размещенные по всей планете. В итоге сделан вывод о том, что такие понятия, как Мировой дух, Всемирный разум, Бог и другие, на самом деле есть не что иное как Искусственный разум, выполняющий свои функции по настоящее время.

Но ты человек, который родился свободным, и, даже после двух детей, ты хочешь иногда вспоминать тот мир и время, когда ты был счастлив, и твоя будущая жена, казалось тебе хрупкой бабочкой, которая порхала вокруг тебя вместе со своей мамой, и ты думал, что это и есть счастье. Когда через несколько дней после рождения ребенка, ты вместо порхания встречаешь требования о сдаче зарплаты и полной капитуляции, ты теряешься, чувствуя, что прощальный остаток своей жизни, заканчивается рано и о чем не пишет ни одна статистика, и она будет похожим на рабство. Твоя теща до этого накрывавшая стол, и стоявшая рядом, чтобы выполнить все твои желания, теперь на твою просьбу поесть показывает на помойное ведро, и единственный выход – это принять, забыть, чтобы вернуть свой облик. В общем ты готов к бунту, а потом будь, что будет, и ты заходишь, в первую дверь, учитывая все последствия. Но желание свободы, которое оценивается напитком забвения, не так уж и дорог, по сравнению с тем, что ты хочешь забыть.

«Иисус для неверующих» – впервые издающаяся на русском языке одна из самых известных – бурно обсуждаемых, разобранных на цитаты книг Джона Шелби Спонга, епископа, которого одни называют опасным безбожником и самым лютым еретиком нашего времени, а другие – вдохновенным пророком живой веры и предтечей новых глобальных сдвигов в религиозном мировоззрении. Сегодня, когда церковные догмы и порядки для многих стали бессмысленными, а традиционные формы христианства, завязанные на всяких сверхъестественных чудесах и средневековых легендах, необратимо скатываются в прошлое, как никогда важно разобраться, а что на самом деле стоит за учением об Иисусе из Назарета, которое столетиями распространяла официальная церковь. Было ли что-то жизненно важное тогда и есть ли сегодня, может быть, даже божественное, во всем этом? Спонг радикально разбирает евангельские повествования, разрушая застывшие железобетонные стены, под которыми Иисуса и его учение погребли столетия церковной идеологии, и рассказывает о религиозных барьерах и тупиках, которые ограничивают разум, веру и человечность и отталкивают от церкви сегодня, противореча вести Иисуса.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Владимир Прибыловский, Юрий Фельштинский

Операция "Наследник". Главы из книги

Штрихи к политическому портрету В. В. Путина

* Главы 1 и 2 *

дайджест-приложение к газете "суббота"

No10(277) 5-11 марта 2004 года

За последнее время в России вышло множество книг и статей о Владимире Путине. Его официальная биография сейчас у всех на слуху. Историки Владимир Прибыловский и Юрий Фельштинский не скрывают своей оппозиционности к ныне действующему президенту и кандидату в президенты России. Недавно они подготовили к печати книгу, которая по сути является неофициальной биографией Путина. На наш взгляд, читателям "Субботы" будет интересно ознакомиться с ней в сокращенном изложении.

Из истории С.Петербурга

Ангел. Год рождения - 1724. Один из символов Санкт-Петербурга.

Место расположения - Петропавловская крепость, колокольня Петропавловского собора. Флюгер.

Автор проекта - Доменико Трезини.

1756 год - Ангел и шпиль колокольни сгорают при поха

1775 год - возведение второго шпиля. Установка нового Ангела.

1777 год - ураганный ветер согнул крест и сломал фигуру Ангела.

1778 год - установка третьего Ангела.

Александр Попов

Новая Земля

Солнце всегда взойдет

Начало романа

Хорошие деньги

Смерть - копейка

В дороге

Мистерия

Наследник

Человек с горы

СОЛНЦЕ ВСЕГДА ВЗОЙДEТ

ПЕРЕЕЗД

Мы перекочевали в Елань, когда мне было восемь лет. Долго, будто суденышко в шторме, мотало нашу большую семью по Северу, по его медвежьим углам - по стройкам, партиям, приискам. И вот, наконец-то, - тихая гавань, о которой так мечтала мама и которая совсем не по сердцу была папке неисправимому бродяге и непоседе.

Григорий Померанц, Андрей Зубов

Переписка из двух кварталов

Москва, Юго-Запад.

Дорогой Андрей! Мне хочется начать с того, что захватило в Вашей статье "Сорок дней или сорок лет?" ("Новый мир", 1999, No 5), - с анализа глубинных корней нашего национального несчастья. Там можно выписывать целые страницы. Ограничусь немногим:

"Русская "нравственная пружина" вся изоржавела к началу XX века, и потому так легко надломилась она в годы испытаний. Честные и трезво мыслящие люди видели это вполне явственно: "Влияние Церкви на народные массы все слабело и слабело, авторитет духовенства падал... Вера становилась лишь долгом и традицией, молитва - холодным обрядом по привычке. Огня не было в нас и в окружающих. Пример о. Иоанна Кронштадтского был у нас исключением... как-то все у нас "опреснилось" или, по выражению Спасителя, соль в нас потеряла свою силу, мы перестали быть "солью земли и светом мира". Нисколько не удивляло меня ни тогда, ни теперь, что мы никого не увлекали за собою: как мы могли зажигать души, когда не горели сами?.. И приходится еще дивиться, как верующие держались в храмах и с нами... хотя вокруг все уже стыло, деревенело" (Митрополит Вениамин (Федченков). На рубеже двух эпох. М., 1994, стр. 122, 135). Этой оценке митрополита Вениамина... можно найти бесконечное число параллелей... И это "одеревенение" Церкви проявилось немедленно в обществе после обрушения царской власти, поддерживавшей официоз православия.