Тайфун

Иван ЧЕРНЫХ

Т А Й Ф У Н

Роман

Глава первая

1

Не зря говорят: "Беда не ходит в одиночку"...

То, что от Владимира Родионова полгода назад сбежала жена, оставив короткую записку: "Прости, делаю как мы договорились ранее", он стал забывать; вернее смирился с мыслью, что навсегда потерял её, и боль и обида стали утихать, уходить на второй план - ему легче стало их отгонять, - и он полностью отдался службе. Но несчастья поджидали его и здесь: в последних полетах пропал летчик капитан Соболевский. Пропал средь бела дня при синем небе и ясном солнце: выполнял тренировочный полет над морем после вынужденного двухмесячного перерыва - не было топлива. Уже возвращался домой, и вдруг - ни связи, ни метки на экране локатора. Поначалу Родионов посчитал, что летчик снизился раньше времени и операторы не видят самолет из-за местников, засветок от сопок, но подошло время появиться ему над аэродромом, а он словно в воду канул...

Другие книги автора Иван Васильевич Черных

Роман старейшего российского военного писателя Ивана Васильевича Черныха посвящен летчикам бомбардировочной авиации дальнего действия, громившим во время Великой Отечественной войны фашистских захватчиков на юге нашей страны. Судьбы трех его главных героев – командира полка Федора Меньшикова, командира экипажа Александра Туманова и оперуполномоченного Виктора Петровского – людей незаурядных и волевых, раскрываются в жестоких схватках с врагом и в острых конфликтных ситуациях. В тяжелейшей боевой обстановке зреет их ратное и командирское мастерство, крепнет фронтовая дружба.

Одна за другой обрушиваются неприятности на Николая Громадина, командира экипажа бомбардировщика. Личная жизнь зашла в тупик, на службе откровенно издевается начальник эскадрильи, который упорно не признает профессионализм и мастерство аса Громадина. И Николай видит для себя единственный выход — он хочет испытать себя в настоящем деле и просит направить его в Афганистан. Ведь трусом Николай никогда не был…

Капитан авиации в отставке Геннадий Голубков летал на бомбардировщиках, воевал в Чечне. Да вот отвоевался – списали его подчистую, подвели под массовое сокращение летного состава ВВС. Что делать боевому офицеру? На дворе лихие времена, в цене лишь деньги и беспринципность. Но нашлись те, кому нужны профессионалы. Голубкова наняла крупная предпринимательница Лана Чудороднова – молодая, красивая и энергичная бизнесвумен. У летчика и его хозяйки возникает бурный роман. Однако их счастье обрывают неизвестные злоумышленники, убившие Лану. Голубков не может оставить негодяев ненаказанными. Он начинает охоту на убийц…

ДВА БЕСТСЕЛЛЕРА ОДНИМ ТОМОМ!

Лучшие романы о летчиках-штурмовиках и дальних бомбардировщиках Великой Отечественной, основанные на реальных событиях и свидетельствах ветеранов (сам М. П. Одинцов совершил более 200 боевых вылетов на Ил-2 и дважды был удостоен звания Героя Советского Союза). Если воспоминания фронтовиков именуют «окопной правдой» — как назвать откровения «сталинских соколов», ежедневно взлетавших в ад? «Небесной правдой»?

Они приняли КРЕЩЕНИЕ ОГНЕМ в первые, самые страшные дни войны, нанося бомбо-штурмовые удары по наступающим немецким войскам, танковым колоннам, эшелонам, аэродромам, действуя, как правило, без истребительного прикрытия, неся тяжелейшие потери от вражеских зениток и атак «мессеров». Они первыми обрушили возмездие на «логово зверя» — советская дальняя авиация бомбила Берлин и Бухарест уже летом 1941 года. Они привыкли к смертельному риску и боевой работе на износ, отчаянным рейдам в глубокий тыл противника и еще более опасным ударам по переднему краю. Но как привыкнуть к потере друзей-однополчан, погибавших у тебя на глазах, сгоравших заживо в подбитых «илах», но не сворачивавших с боевого курса?..

Иван Черных

ШКВАЛЬНЫЙ ВЕТЕР

Роман

Часть первая

Золото "Тунгуски"

1

С утра небо стало затягивать низкими косматыми облаками предвестниками холодного фронта, а когда Валентин Иванкин посадил вертолет на золотом прииске "Тунгуска", или как окрестили его работавшие здесь раньше заключенные "Рыжевье", в воздухе запорхали белые снежинки. Погода портилась основательно и надолго, это Иванкин усвоил, еще, когда служил здесь военным летчиком. "Придется прервать полет, - с удовлетворением подумал он. - Укачу в Златоустовск, отосплюсь, в ресторане настоящие амурские пельмени поем".

Генерал полиции Дубровин получает предложение возглавить УВД Ставропольского края. Едва начав изучать ситуацию в регионе, генерал понял, что здесь процветают коррупция, массовые хищения людей и уличная преступность. Кроме того, дают о себе знать банды, которые совершают вооруженные нападения на блокпосты и отделения полиции. Дубровин начинает наводить порядок в крае исключительно жесткими мерами, что, разумеется, многим не нравится. Криминальный авторитет Тенгиз приказывает своим подельникам убить генерала. Но это не все. Принципиальность и неподкупность Дубровина начинают нервировать местных олигархов, и те воспользовались своими методами устранения непокорных…

Иван ЧЕРНЫХ

ВОЗДУШНЫЙ КУРЬЕР

Роман

Глава первая

1

Перрон вокзала был запружен горожанами, прибывшими встречать воинов 21-го механизированного полка и отряда омоновцев, вернувшихся из Чечни. Собралось столько народа, что Виктор Мазуркин со своими девицами из так называемой "Группы быстрого очарования" еле протиснулся к уже выходившим из вагона прославившимся в боях милиционерам. Девушки одаривали бойцов цветами, поцелуями, а матери - слезами, тихими причитаниями. Командир, высокий, представительный капитан с пшеничными усиками, терпеливо ожидал, когда схлынет порыв радости и можно будет продолжить уставную церемонию.

Пилот военно-транспортного самолета Геннадий Кленов перед самым рейсом почувствовал недомогание, и врач, естественно, отстранил его от полета. И надо же такому случиться - у самолета отказали двигатели, и он разбился, упав на жилой дом. Комиссия пришла к выводу, что в топливные баки было добавлено вещество, из-за которого и произошел отказ двигателей, а доступ к бакам имел лишь Геннадий. Подозрение пало на него...

Популярные книги в жанре Приключения: прочее

Евгений Кукаркин

Китайский синдром

Написано в 1995 г. Политический триллер. Об операции "Снег", проходившей в 1941 г.

Март 1935г. г.Нью-Йорк

Клуб имел только чистый пол. Стены были грязны от облупившейся краски и кучи надписей и рисунков, разбросанных до высоты человеческого роста.

- Можно мне увидеть господина Шефферда?

Я обратился к здоровому негру, небрежно вытирающему пол драной тряпкой.

- Там.

Евгений Кукаркин

Кто же я?

Написана в 1996 г. Приключения.

ПРОЛОГ.

До чего же дурацкая местность. Ни деревца, ни кустика. Только хмурое небо, серая земля, с наваленными беспорядочно камнями и редкие пятна ягеля, выглядывающие среди камней.

- Вставай, Валенок.

Так обзывает меня дядя Иван, брат моего отца, который по блату, как летчик, привез на своем вертолете в этот глухой угол.

- Бери вещи, вон яранги.

Евгений Кукаркин

Лжесвидетель

Написано в 1998 - 2000 г.г. Приключения

В аэропорту меня никто не встретил. Нудный дождик распоясался на улице и не располагал к поездке в город. Я зашел в зал ожидания и, присев на свободное место, задумался. Куда теперь отправляться? Может поселиться в гостинице и завтра позвонить в управление, а может сейчас позвонить дежурному и сообщить о прибытии. Вообще то, когда меня сюда направляли после училища, то предупреждали, что должны обязательно встретить здесь. "Обязательно", подчеркивал начальник училища. Ладно, подожду.

Евгений Кукаркин

Проводник

Написана в 1997 г. Приключения.

Капитан сидит напротив меня и с видимым удовольствием выпускает кольца дыма.

- Так что, Тимофей Иванович, - это он обращается ко мне, - так и будешь молчать?

- А чего говорить то? Ясно, что за границу ходить нельзя, но где она граница то? Вы ни пограничных столбов, ни полосы не сделали, проволоки не натянули, а требуете, что бы я что то не нарушал и даже помогал вам.

Не успела нерпа пошевельнуться, как Катя ей нож ниже ласт всадила. Обняла ее руками и вверх тащит из ледяной воды. Забилась нерпа, но нож ее вниз не пускает. Катя лежала у проруби и боролась со зверюгой. Кожу на руках о лед ободрало. Она вытащила зверя из воды. Нерпа начала биться, извиваться. Борьба продолжилась…

В долине реки Сакраменто шли дожди. Северный рукав выступил из берегов, а через Змеиный ручей нельзя было перебраться. Валуны, отмечавшие летом брод, скрылись под широкой пеленой воды, простиравшейся до самых предгорий. Дилижанс застрял у Грэнджера, последняя почта увязла в камышах, и верховой едва спасся вплавь. «Под водой, — с патриотической гордостью сообщал еженедельник» Лавина Сьерры, — находится площадь, равная штату Массачусетс

Все мы очень его любили. Даже после того как он окончательно запутал дела компании «Дружба», не нашлось человека, который не посочувствовал бы ему, хотя многие из нас сами были пайщиками и оказались в числе потерпевших. Помню, кузнец так разошелся, что заявил:

— А тех, кто взвалил старику на плечи такую ответственность, надо попросту линчевать!

Но кузнец пайщиком не был, и к его словам отнеслись как к вполне извинительному чудачеству отзывчивой и широкой натуры, на которое, принимая во внимание могучее телосложение кузнеца, приходилось смотреть сквозь пальцы. Так по крайней мере сказал кто-то из нас. Однако все мы жалели, что несчастье расстроит заветную мечту старика «съездить домой». Как-никак он собирался «домой» уже десять лет. Сборы начались через полгода после его появления в Монте-Флете. Это тянулось из года в год: он поедет, как только пройдут первые дожди. Поедет сразу же после дождливого сезона. Поедет, как только кончит рубить лес на Оленьей горе, как только откроет золотую жилу на холме Эврика, как только можно будет выгонять скот на Даус-Флет, как только компания «Дружба» выплатит первые дивиденды[1]

Впервые признаки чудаковатости появились у завещателя, если не ошибаюсь, весной 1854 года. В ту пору он был обладателем порядочного имения (заложенного и перезаложенного одному хорошему знакомому) и довольно миловидной жены, на привязанность которой не без некоторых оснований притязал другой его хороший знакомый. В один прекрасный день завещатель втихомолку вырыл или велел вырыть перед своей парадной дверью глубокую яму, куда за один вечер ненароком провалились кое-кто из его хороших знакомых. Упомянутый случай, сам по себе незначительный, указывал на юмористический склад ума этого джентльмена, что могло бы при известных обстоятельствах пойти ему на пользу в литературных занятиях, но любовник его жены, человек весьма проницательный, к тому же сломавший ногу при падении в яму, придерживался на этот счет иных взглядов.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Джеймс Чёрный

Между мгновениями

В культовом фильме про Штирлица каждое

из "17-ти мгновений" возникает на экране

заставкой из мгновенно перетекающих белых

полос в чёрные. И сколько бы я ни смотрел, мне

всегда казалось, что между полосами зла и света,

как между мгновениями, стекает алая кровь

убиенных роковым стечением истории и судеб.

Поднимемся от анекдотов к тайнам. Сегодня

говорят и спорят о личной встрече Гитлера и

Игорь Черный

ОТБЛЕСКИ САЙЛЕМСКИХ КОСТРОВ

Молчат гробницы, мумии и кости.

Лишь слову жизнь дана...

И А. Бунин

Ксенофобия - нелюбовь к чужакам - одно из наиболее древних и плохо поддающихся искоренению чувств человека. Истоки его необходимо искать еще на заре человечества, когда люди постоянно находились в тяжелых условиях борьбы за выживание. Они были беззащитны перед разнообразными проявлениями враждебной им Природы, как бы предвидевшей, сколько бед ей может принести это двуногое прямоходящее существо.

Саша Чёрный

Антигной

Посылает полковой адъютант к первой роты командиру с вестовым записку. Так и так, столик у меня карточный дорогого дерева на именинах водкой залили. Пришлите Ивана Бородулина глянец навести.

Ротный приказание через фельдфебеля дал, адъютанту не откажешь. А Бородулину что ж: с лагеря от занятий почему не освободиться; работа легкая своя, задушевная, да и адъютант не такой жмот, чтобы даром солдатским потом пользоваться.

Саша Чёрный

Армейский спотыкач

Осмотрели солдатика одного в комиссии, дали ему два месяца для легкой поправки: лети, сокол, в свое село... Бедро ему после ранения, как следует, залатали, - однако ж настоящего ходу он не достиг, все на правую ногу припадал. Авось, деревенский ветер окончательную разминку крови даст.

Попал он с лазаретной койки, можно сказать, как к куме за пазуху. На палочке ясеневой винтом кору снял, - ходи себе барином да постукивай. Хочешь, на завалинке сиди, табачок покуривай, - полковница вдовая на распределительном пункте два картуза махорки ему пожертвовала. Хочешь, в коноплянике на рогоже валяйся, легкие тучки считай да слушай, как кудрявый лист шипит... Окопы словно в темном сне снились, - русский воздух, бадья у колодца звенит. Ручей за плетнем воркочит, петух домашний штаны клювом долбит, - тоже, дурак, нашел себе власть.