Тавро Кассандры

Известный ученый-генетик работает в секретном центре над созданием искусственного человека. Научный эксперимент оборачивается личной трагедией ученого, осознавшего чудовищную сущность насилия над природой человека, что может привести к мировой катастрофе.

Отрывок из произведения:

И на сей раз — в начале было Слово. Как когда-то. Как в том бессмертном Сюжете.

И все, что произошло затем, явилось следствием Сказанного.

Многие, однако, кому суждено было первыми столкнуться со столь неожиданным происшествием, никак не предполагали, что со временем им предстоит наперебой описывать в мемуарах именно эту историю как самое потрясающее событие в их жизни. Причем все они, очевидцы, были обречены начинать свои воспоминания расхожей фразой: «Невероятные события того дня развивались, как в детективном романе».

Другие книги автора Чингиз Айтматов

В 1980 г. публикация романа «И дольше века длится день…» (тогда он вышел под названием «Буранный полустанок») произвела фурор среди читающей публики, а за Чингизом Айтматовым окончательно закрепилось звание «властителя дум». Автор знаменитых произведений, переведённых на десятки мировых языков повестей-притч «Белый пароход», «Прощай, Гульсары!», «Пегий пёс, бегущий краем моря», он создал тогда новое произведение, которое сегодня, спустя десятилетия, звучит трагически актуально и которое стало мостом к следующим притчам Ч.Айтматова — романам «Плаха» и «Тавро Кассандры».

Самый верный путь к творческому бессмертию – это писать sub specie mortis – с точки зрения смерти, или, что в данном случае одно и то же, с точки зрения вечности. Именно с этой позиции пишет свою прозу Чингиз Айтматов, классик русской и киргизской литературы, лауреат самых престижных премий, хотя последнее обстоятельство в глазах читателя современного, сформировавшегося уже на руинах некогда великой империи, не является столь уж важным. Но несомненно важным оказалось другое: айтматовские притчи, в которых миф переплетен с реальностью, а национальные, исторические и культурные пласты перемешаны, – приобрели сегодня новое трагическое звучание, стали еще более пронзительными. Потому что пропасть, о которой предупреждал Айтматов несколько десятилетий назад, – теперь у нас под ногами. В том числе и об этом – роман Ч. Айтматова «Плаха» (1986).

«Ослепительная волчица Акбара и ее волк Ташчайнар, редкостной чистоты души Бостон, достойный воспоминаний о героях древнегреческих трагедии, и его антипод Базарбай, мятущийся Авдий, принявший крестные муки, и жертвенный младенец Кенджеш, охотники за наркотическим травяным зельем и благословенные певцы… – все предстали взору писателя и нашему взору в атмосфере высоких температур подлинного чувства».

А. Золотов

В повести «Белый пароход» Айтматов создавал своеобразный «авторский эпос», стилизованный под эпос народный. Это была сказка о Рогатой Матери-Оленихе, которую рассказывал главному герою Белого парохода, мальчику, его дед. На фоне величественного и прекрасного в своей доброте сказания особенно пронзительно ощущался трагизм судьбы ребенка, который сам обрывал свою жизнь, будучи не в силах смириться с ложью и жестокостью «взрослого» мира.

Я открываю настежь окна. В комнату вливается поток свежего воздуха. В яснеющем голубоватом сумраке я всматриваюсь в этюды и наброски начатой мною картины. Их много, я много раз начинал все заново. Но о картине в целом судить пока рано. Я не нашел еще своего главного, того, что приходит вдруг так неотвратимо, с такой нарастающей ясностью и необъяснимым, неуловимым звучанием в душе, как эти ранние летние зори. Я хожу в предрассветной тиши и все думаю, думаю, думаю. И так каждый раз. И каждый раз я убеждаюсь в том, что моя картина — еще только замысел.

Яркая и честная проза Чингиза Айтматова (род. в 1928 г.) вот уже более полувека пользуется неизменным успехом у читателей многих поколений.

В повести «Джамиля», героем-повествователем которой был 15-летний подросток, проявилась главная особенность прозы Айтматова: сочетание напряженного драматизма в описании характеров и ситуаций с лирическим строем в описании природы и обычаев народа.

Озябшая, закутанная в грубовязаную шерстяную шаль, учительница Инкамал-апай рассказывала на уроке географии о Цейлоне, о том сказочном острове, что находится в океане близ берегов Индии. На школьной карте этот Цейлон выглядел каплей под выменем большой земли. А послушаешь — чего там только нет: и обезьяны, и слоны, и бананы (фрукты какие-то), и чай самый лучший в мире, и всякие другие диковинные плоды и невиданные растения. Но самое завидное — жара там такая, что живи себе и круглый год в ус не дуй: ни тебе сапог, ни шапки, ни портянок, ни шубы не нужно совсем. А дрова и вовсе ни к чему. А раз так, не надо ходить в поле за кураем, не надо таскать на себе, согнувшись в три погибели, тяжеленные вязанки хвороста домой. Вот где жизнь! Ходи себе как ходится, грейся на солнце, а нет — прохлаждайся в тени. Днем и ночью на Цейлоне теплынь, благодать, лето за летом идет. Купайся себе сколько влезет, хоть с утра и до вечера. Надоест — ну тогда птицеверблюдов[1]

«Материнское поле» о сложных психологических и житейских коллизиях, происходящих в жизни простых деревенских людей в их столкновении с новой жизнью.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Рыцарь Клаус бросил взгляд на повозку и невольно расправил плечи. Усталости его — как не бывало. Душу переполнило чувство гордости и предвкушение счастья. Нелегко было одолеть Золотого Дракона, но дело того стоило! Ведь от этого зависело его, Клауса, будущее.

Жаль, конечно, что придётся уехать отсюда. Но Принцесса говорила, что пройдёт десять-двадцать лет, и Зёрнышко прорастёт. А там и до плодов — рукой подать! А тогда уже Клаус сможет выкупить себе приличный замок у какогонибудь обнищавшего барона. И они с Принцессой станут жить там, не зная горя…

Знаете, какие мысли, воспоминания и ощущения возникают у человека, когда ему на ночь глядя вышибают мозги из пистолета?..

* * *

Вы никогда не пытались ночью блевать с балкона второго этажа, и прямо на улицу? Не рекомендую. Потому что внизу могут оказаться двое молодых ребят, выворачивающих карманы у убитого ими прохожего.

Мои потуги их несколько изумили, а, опомнившись, один из них вытащил «магнум». А может быть, и не «магнум», может быть «ПМ» или ещё чего-нибудь другое — в темноте плохо видно было. Первое, что я подумал, что ребята обшаривают пьяного. Второе — что у пьяного не может быть такой, расползающейся из-под затылка по асфальту, кровавой лужи. Третье — что игрушка этого парня очень похожа на настоящий пистолет. Четвёртое — твою мать! Проблеваться не выйдет.

Дилемма… Трудная возможность выбора одного из двух вариантов, от каждого из которых тебя всё равно будет тошнить. Верно. Именно это сейчас и происходит. И не у кого спросить совета, вот что самое трудное. Да и как тут спросишь?!

Ночь. Тишина. И именно сейчас, когда все наши спят, в голову приходят эти мысли. Словно змеи, вползают под покровом темноты. Подлые, предательские змеи.

А может быть, нет? Может быть не предательские, а наоборот?

Писатель Васечкин никогда не писал рассказов — он ДЕЛАЛ ВЕЩИ. Иногда они у него получались, чаще — нет. Тогда Васечкин расстраивался, разбивал их об пол и долго и злобно мочился на осколки. Когда же вещь получалась, Васечкин радовался и показывал её друзьям — супружеской чете Слонов, Мусорщику и Реальности.

Вообще-то, Реальность следовало бы упомянуть первой. Во-первых, потому, что Васечкин её очень любил, а во-вторых, потому что она болела.

Я взмахнул оттяпанной левой сиськой цыпочки-блондиночки. Края были неровными — когда я был ребенком, мамочка не удосужилась поставить мне на зубы пластинку.

Цыпочка всхлипывала, съежившись в углу комнаты, ее сказочное тело было спереди все в крови и требухе.

— А теперь, детка, — прокукарекал я, подцепляя ее бюстгальтер за глубокую чашечку, — поиграем в Давида и Голиафа.

Я засунул сырой комок грудной железы в левую чашечку и начал крутить дамской принадлежностью над головой, пока она не извергла свой жуткий снаряд. Он пролетел через всю комнату, подобно ядру, для того лишь, чтобы шмякнуться о дальнюю стену с омерзительным "блям!" и сползти по штукатурке на пол, будто слизень, оставляя за собой влажный след, но только кровавый. От него отделился бледно-коричневый сосок и упал на паркет с легким "тюк!".

Рассказ об особенностях бизнес-процессов.

Дмитрий КАРАСЕВ

ДОКАЗАТЕЛЬСТВО

Сергей открыл глаза. На глиняном полу рядом с его рукой дрожали зеленые и желтые пятна света. В дверной проем заглядывал яркий шар. Где-то рядом стучали молоты. Сергей встал и сделал три шага к двери.

Сруб нагрет, от него тепло рукам и щеке. Длинный лист, похожий на пальмовый, покачивается от влажного ветра вместе со своей полупрозрачной тенью. Перед хижиной площадка, на другом краю которой мечется пламя в горне, звенят молоты, жарко гудит наковальня. Земля поворачивается перед глазами, как в неокончившемся сне. Справа, из-за рядов зеленых кустов, напоминающих огородные грядки, поднимается вверх огромная металлическая колонна.

Если остановить вращение электронов в атоме, высвободится энергия, которую можно полезно использовать. Но для проведения опыта нужен куб из чистого золота с размером грани в семьдесят сантиметров.

© Ank
Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Жуткие события происходят неподалеку от Москвы: одно за другим находят мертвые тела людей, чудовищно изувеченные, просто растерзанные. И местные жители жалуются, что стали пропадать домашние животные, а еще кто-то зверски убивает собак… Ползут слухи об оборотне, человеке-звере.

Начальник «убойного отдела» Подмосковья Никита Колосов с самого начала подозревает, что появился новый жестокий маньяк, убийца-серийник. Журналистка Катя почти что согласна с ним, но ее мучают ужасные сомнения. Она догадывается, где искать маньяка, но ей страшно поверить своим догадкам…

"Если я пойду и долиной смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной..." - псалом двадцать второй, тот, который традиционно читают на похоронах.

Роман, название которого взято из этих строк, Роберт Хайнлайн писал как последний роман в своей жизни, будучи тяжело, почти безнадежно, больным. Те, кто знал его. говорили, что в образе несгибаемого старика Йоханна Смита автор изобразил себя. Йоханн Смит тоже стар и тоже безнадежно болен, но он не просто отчаянно цепляется за жизнь - он готовится дать решительный бой самой смерти. И - побеждает! А поскольку любая победа - дочь случая, то результаты оказываются совершенно неожиданные...

20 октября 1947 года Комиссия по расследованию антиамериканской деятельности при Палате представителей Конгресса США (создана в 1934 году с целью разоблачения людей, сочувствующих коммунизму и пропагандирующих его идеи; во время войны практически не функционировала) начала публичные слушания в Вашингтоне об антиамериканской деятельности в Голливуде.

Было заслушано свыше 40 ведущих деятелей Голливуда. Статус Комиссии носил внесудебный характер. Человек, представший перед ней, сам должен был доказывать свою невинность. Никаких обвиняемых не было - все именовались свидетелями. Предполагалось заслушать 24 "дружественных" и 19 "недружественных" свидетелей (из последних были допрошены всего 11, а 10 человек отказались отвечать на вопросы).

 Одним из «дружественных» была писательница Эйн Рэнд (Алиса Розенбаум, 1905-1982). В этом файле приведены её показания, касающиеся фильма  "Песнь о России", попавшего под обвинение (подробнее о фильме, режиссёре и др. см.: http://www.vestnik.com/issues/1999/1221/win/nekhamkin.htm ).

Эти показания стали первым публичным антикоммунистическим выступлением Эйн Рэнд, впоследствии ставшей признанным пророком антисоциализма и антикоммунизма в США и оказавшей своими книгами сильнейшее влияние на американский (да и не только) истеблишмент.

Фантастическая история нефантастического исследования линейных топологических дефектов в нашей Вселенной — космических струн.