Татьяна Онегина

Светлана Васильева

ТАТЬЯНА ОНЕГИНА

Но как я сяду в поезд дачный

В таком пальто, в таких очках?..

В. Н.

Странствование, странствие - на таком местоположении настаивал мой рассказ, не в обиду другим имеющимся в литературном пространстве, склонным к оседлости жанрам. Так уж оно выходило, так уж вырисовывалось: трехстворчатый складень, три картинки, могущие быть сложенными в единое поле сюжета - без попытки сделаться отдельными, так сказать, ключевыми вехами пути. Всего-то один путь-дороженька...

Другие книги автора Светлана Александровна Васильева

Товариществу «Живая вода» очень нужно проложить участок водовода через территорию женской школы, расположившейся в забытом Сварожичами местечке Тишь. Какая тогда будет экономия средств на материалах, на оплате рабочего времени, на стоимости дополнительных заклинаний, не позволяющих живой воде испаряться с поверхности водовода! Только надо добиться разрешения местной школоправительницы, матери Брониславы.

Светлана Васильева

СОН ВОВЫ

1.

"Ушел из дома и не вернулся. Маленького роста, крепкого телосложения. На вид лет тридцать-тридцать пять. Большая голова, выдающиеся скулы. Рот с редко расставленными зубами. Волосы светлые, жидкие, слегка вьющиеся. Одет в темные брюки производства Румынии. Имел при себе рюкзак. Особые приметы - слегка заикается, повторяет одни и те же слова. Называет себя Вовой. (Из телепередачи "Добрый вечер, Москва!" Хроника происшествий).

Светлана Васильева

ДЕТИ РАЙКА

Огней так много золотых

На улицах Саратова...

Песня

Мужчина на подъеме своих дней, которые он почему-то считал спуском и даже закатом, назовем его Петр Петрович за неимением другого подходящего имени, камень, так сказать, в квадрате, получил командировочное задание.

И не то что оно его, словно весть, настигло и куда-то там позвало, а так сам нарвался. Вся молодость, почитай, прошла в этих командировочных бдениях, так что никакой тайны для Петра Петровича тут не содержалось. С утра пораньше, когда вся страна дремлет, жена тоже в объятьях какого-то морфея, а дитя еще не родилось, когда спят все женщины и дети мира,- бери полотенце, старую, ощетинившуюся зубную щетку и ступай по утренней зыби, по первому, неверному насту. Смазкой составов, неизбывной горечью странствий пахнет на утреннем перроне - ЕХАЙ себе, ЕХАЙ!.. Будут тебе пироги с котятками, дымный, выстуженный тамбур и какой-нибудь старинный город в конце рельсов, где без тебя почему-то жить не могут и даже трава не растет,- должен ты во что бы то ни стало договорчик заключить с одним малым предприятием, забившимся в каменную щель меж белых стен Кремля и заплеванной гостиницей "Берендей". А вы, Петр Петрович, значит, Снегурочка, и от вас требуется форменно растаять здесь при виде обжигающе передовых успехов берендеев, их пустых стендов с изобразительной продукцией и крысы на столе у ихнего начальника. Да, всегда нужно сначала стучаться в закрытую дверь, а не распахивать ее расписным валенком от Славы Зайцева, который подарила тебе жена на очередную годовщину свадьбы. Постучишься - и порядок: "Петрпетрович" - "Иванываныч"... А крыса где? Ведь только что вот тут, на столе, была... Но вопрос: где же тогда был начальник Иван Иваныч?..

Владимир Васильев, Светлана Васильева

Оглянись, Эрик!

Рассказ

...И шагом марш по круче, не скуля, Вперед, покуда вертится Земля Ведь кто-нибудь шагает за тобой...

Тесно... Прутья клетки сдавливают мое Я, уродливо деформируя его, то есть меня. Я - это самоощущение моего тела и духа... Нелепый, карикатурный образ, но я вижу, как Самоощущение натужно выпирает из прутьев, словно опара из кастрюли, разрастаясь и поглощая клетку. Многомерная опара в многомерной клетке... Или как воздушный шар, который надувают внутри нее?.. Нет - опара точнее, хотя взрыв все-таки происходит, и мое Я излучается в пространство. Блаженство! Я ощущаю мироздание! Нет, увы, пока я все еще только приближаюсь к ощущению мироздания, я уже представляю это ощущение, но мне мешает боль. Хотя это тоже не совсем точно. Боль- это телесное. Мне мешает болезненное ощущение несвободы. Как если бы, и в самом деле, мое тело выросло из клетки, а она вросла в него и теперь сжимает сердце. Какая назойливая "боль"!.. Неужели она никогда не позволит мне перешагнуть этот порог?! Порог, за которым - Свобода... Раньше было не так. Раньше было лишь наслаждение медитативного растворения в мироздании. Состояние, которое было подчинено моей воле. Но постепенно я начал ощущать, что поглощаемая мною энергия Космоса - не просто энергия, а информация о Космосе. Причем обо всем Космосе сразу. Но информация закодированная. У меня не было ключа к этому коду. Так ребенок слышит звуки речи, но не понимает смысла их, чувствуя, что они обращены к нему. Я терпеливо учился языку Вселенной. И, когда приоткрылось значение первых, самых простых "слов", появилась боль непонимания. Я чувствовал, что не пойду дальше первых "слов", пока не обрету свободу. И странно - чем внятней становился голос мироздания, тем сильнее врезались в меня прутья. И все-таки это счастье! Не "растительное" безмысленное блаженство, а счастье как движение через преодоление - к цели, достойной не только меня, человека, но и всего человечества. Я проложу путь к вершине - и оно пойдет за мной. - Эри-и-ик! - доносится до меня зов древнего мира. Это Мария, понимаю я. Лучи самоощущения вздрагивают и начинают втягиваться в опару, она сжимается, "боль" ослабевает, и мое Я вновь возвращается в свою клетку - в свою экологическую нишу. Не сразу. Невесомые крылья "Икара" все еще трепещут над землей, впитывая энергию Космоса, внимая его голосу, мое тело еще парит, послушное воле воздушных потоков, ощущая каждую свою частичку, готовую подчиниться моей воле... Ах, Мария, знала бы ты, от чего отказываешься: ведь сам процесс подчинения себе своего организма - одно из сильнейших наслаждений бытия, не говоря уже о блаженстве прямого "подключения" к мирозданию, когда гармония мира становится настолько очевидной, что хочется облобызать ее многомерные уста. И даже пресловутая "боль" делает это наслаждение более острым. Тебе должно быть знакомо это ощущение наслаждения на грани боли... Тебе должно быть понятно, что энергия Космоса не еда, а способ существования, подключение к нему - не питание, а мироощущение. Но ты не желаешь этого понимать, и поэтому злишься, потому что именно понимаешь и ревнуешь?.. "Когда-нибудь ты забудешь вернуться в человеческое состояние! предупреждает Мария, потому что любит меня и боится, как бы чего... - Ты растение! Нет, ты одноклеточное!" - ругается она, воздействуя на мое самолюбие. А я смеюсь и отвечаю, что ее любовь меня из-под земли достанет. Смех смехом, но это элемент абсолютной истины. Когда я рассказал ей про наш проект, она со мной неделю не разговаривала. Как будто это метод!? Нет, чтобы обсудить все "за" и "против" - куда там, рвет душу на части - молчит и даже в мою сторону не смотрит. Обстановочка была, надо сказать, прямо как в "черной дыре". Вышел я из этой недели, словно из гравитационного вихря, - не человек, а пластилин. Мария пригрозила, что никогда не простит мне этого Проекта, но, веря в Коллективный разум планеты (некоторые умники называют его гомоноотронной /ГНТ/ системой), заключает со мной временное перемирие. Она уверена, что наша высшая интеллектуальная инстанция зарежет проект и поэтому нет смысла дальше держать меня в "черной дыре". Резонно... Она меня вполне убедила, что человечество - это миллиарды Марий, и сама она - безумно любящее меня персонифицированное большинство. Но я не мог позволить, чтобы любовь большинства задушила мою идею... Я сделал личный выбор... Я поддакиваю Марии, чтобы не обижать ее. Я говорю: - Да! Коллективный разум затем и создавался, чтобы человечество не делало глупостей. Но Мария замечает, что понятие глупости не столь очевидно, как многим представляется. Все зависит от критерия оптимизации, то есть от цели. "В один ужасный день все человечество может "забыть" вернуться в человеческое состояние, очень уж это экономично "растительное", пророчествует она, презрительно растягивая это "эко-но-ми-и-чно", словно видит в нем синоним глубочайшего нравственного падения. Мария обвиняет меня в том, что я предлагаю человечеству навсегда перечеркнуть свое человеческое прошлое. Она считает это страшным преступлением, а по-моему, надо быть последовательными: если мы дали человечеству возможность прямого поглощения лучистой энергии, то логично полностью освободить его от связи с Землей, расширить его экологическое пространство до всей Вселенной. Но Марии этого говорить нельзя гравитационные вихри мне ни к чему. Тем более, что для меня уже все решено, бесповоротно... Поэтому я шучу, что, пока она жива, будет кому привести человечество в надлежащее состояние. К тому же я не перестаю мыслить в "растительном" состоянии, объясняю я ей, только это происходит по-другому, в другой системе координат. На это Мария грустно усмехается и говорит, что если бы я мыслил, то должен был бы понять, что исчезнет единственный в своем роде вид живой материи по имени "человек разумный", исчезнет созданная им система ценностей... В этом все дело - Мария держится за свою родную систему координат, в которой есть я, наша дочь, она сама, все наши чувства, ну и, разумеется, все остальное человечество. Ничего другого ей не нужно. И я ее отчасти понимаю. Понимал до того, как пришло ощущение Порога, несвободы. До моей Идеи, родившейся из этого ощущения. До нашего Проекта... Тогда мне тоже сверх этого ничего не нужно было. Ну, разве что малость отключиться, посмотреть на все со стороны. Но в такие моменты моя глупышка обижалась:"Ты отчуждаешься от меня! Ты становишься уже не ты, не человек) Мне страшно..." Это ерунда, никуда я не отчуждаюсь. Предположим, что я просто сплю. Не обвиняю же я ее в том, что она смотрит сны без меня... Теперь все значительно сложнее - ОПЕРАЦИЯ прошла успешно... Мне стоило неимоверных усилий сохранить в тайне от Марии этот факт. Конечно, немного жаль себя и свою систему координат, но, я думаю, надо смотреть дальше во всех направлениях.. Очевидно же, что вид Homo sapiens обречен либо на смерть вместе со своим светилом, либо на космическое бродяжничество, которое все равно трансформирует его неизвестно во что. Можно уже сейчас полюбоваться на переселенцев: разумны-то они бесспорно, а вот насчет того, люди они или нелюди, - космобиологи до сих пор договориться не могут. Поэтому я считаю, что надо быть готовым к осмыслению и планомерной самотрансформации. Мария твердит, что всякие необратимые изменения чреваты тупиковой ситуацией. А я вовсе и не настаиваю на необратимости. Хотя не стремимся же мы обратно в обезьяны и не обвиняем эволюцию в необратимости, в безжалостном уничтожении целых биологических видов. Эволюция ищет оптимальный вариант - мы тоже. Только нас не устраивает ее стратегия метод проб и ошибок... Изредка Мария соглашается со мной, но чувствуется, что соглашается из-за какой-то женской жалости ко мне. "Бедненький мой", - говорит она так жалостно, словно я неизлечимо болен, а то вдруг ни с того, ни с сего расплачется... Я-то вижу, что все ее существо восстает против нарисованной мной перспективы, она даже смерти так не боится. Странно... Хотя, если вдуматься, ничего странного в этом нет. Просто она любит меня. И я ее тоже. И, вообще, моя Мария - лучшая женщина во Вселенной. И вовсе она не такая ретроградка, какой я ее выставляю в своих внутренних дискуссиях. У нее свой взгляд на будущее человечества: она считает, что надо заниматься преобразованием Вселенной, а не биологического вида. Это, мол, проще и гуманнее. Их астрофизический центр разрабатывает проект автономного энергетического обеспечения планеты при отсутствии центрального светила. Грандиозно, конечно, но это же - тупик. Они хотят превратить человечество в окаменелость, сохранить в неизменности, как муху в куске янтаря... Мне очень жаль Марию. Но я надеюсь, что она последует за мной. Все последуют за мной. И тогда мы вновь... Хотя кто может знать, что будет тогда?.. Нет, моя милая Мария, это не я отчуждаюсь от тебя, а твоя "идея" прижимает тебя к земле, не дает взлететь со мной. Ведь я всегда в момент возвращения из "растительного", нет, Мария, - из "вселенского" состояния! - думаю о тебе, о самой прекрасной женщине во Вселенной. И все мои внутренне споры с тобой - свидетельство силы твоего влияния на меня. Я защищаюсь, ибо боюсь, что в один прекрасный день не смогу различить, где ты и где я... Почему ты этого не боишься?..

Светлана Васильева

...И РОМАНТИЧЕСКИЕ РОЗЫ

...De profundis. Мое поколенье

Мало меду вкусило. И вот

Только ветер гудит в отдаленье,

Только память о мертвых поет.

А. А.

В то лето, еще далекое от развязок, без всяких видов на призрачную Лету, в дачном поселке рядом с обманчиво-тихой Истрой, в воды которой можно погрузить свое тело возле одной серебристой ивы, а выплыть на берег уже у другой, гораздо ниже по течению, а то и вовсе обнаружить себя совершенно в ином населенном пункте, в то лето втемяшилась мне мысль о шведских корнях Пушкина, да не в разум, а в самое сердце втемяшилась, и я несколько экзальтированно репетировала свое шаткое и скорее всего ошибочное предположение с любым возможным собеседником - и дома, и на нашем общественном, находящемся вблизи от проезжей дороги роднике, где холодные струи образовали небольшой резервуар в плену бетонного кольца. Резервный, так сказать, фонд влаги.

Популярные книги в жанре Современная проза

ГАЙ ДАВЕНПОРТ

И

Папирусный фрагмент евангелия, написанного в первом веке, показывает нам Иисуса на берегу Иордана и людей вокруг. Фрагмент порван и трудночитаем.

В первой строке Иисус говорит, но мы не можем разобрать, что именно: слишком многих букв недостает во многих словах, чтобы можно было гадать о реставрации. Мы как будто стоим слишком далеко в толпе, и слышно плохо.

Некоторые слова различимы. Он говорит о том, чтобы прятать что-то в темные тайники. Он что-то говорит о том, как взвешивать невесомое.

Книга Костина, посвящённая человеку и времени, называется «Годовые кольца» Это сборник повестей и рассказов, персонажи которых — люди обычные, «маленькие». И потому, в отличие от наших классиков, большинству современных наших писателей не слишком интересные. Однако самая тихая и неприметная провинциальная жизнь становится испытанием на прочность, жёстким и даже жестоким противоборством человеческой личности и всеразрушающего времени.

Книга Костина, посвящённая человеку и времени, называется «Годовые кольца» Это сборник повестей и рассказов, персонажи которых — люди обычные, «маленькие». И потому, в отличие от наших классиков, большинству современных наших писателей не слишком интересные. Однако самая тихая и неприметная провинциальная жизнь становится испытанием на прочность, жёстким и даже жестоким противоборством человеческой личности и всеразрушающего времени.

«Пособники и подстрекатели» – один из никогда ранее не издававшихся на русском языке романов Спарк. Ему свойственна не только пародийная «остросюжетность» и характерная для творчества Спарк злая ирония, но и тема эксцентрических причуд английской аристократии, превращающихся в мотив таинственных преступлений…

— Самое чистоплотное животное в мире — это солдат! — Лук остановился, сложил руки в замок и хрустнул пальцами. — В то же время, если говорить о квинтэссенции воинской доблести и боевого духа, высшим воплощением всего ранее поименованного является фигура кочегара, из числа военнослужащих срочной службы в рядах вооруженных сил Советского Союза. Далее… Ну, слушаю?…

— Чо за "киссенция" такая? — Луку внимает небольшая аудитория: Князь и Степа, его подручные по кочегарскому ремеслу, да в уголку тихо сидит и курит молодой воин из третьего батальона, сосланный в кочегарку на внеочередной наряд. Вопрос задал Князь, и Лук с горечью понимает, что его красноречие бесполезно, что семена падают на каменистую почву, что лучше всего, для настроения и нервов, было бы заехать невежде в ухо, но Лук в свое время дал себе нерушимую клятву не обижать младших по службе и Лук терпеливо вздыхает.

Очередной, восьмой по счету рассказ о Луке. В этом рассказе, кроме Лука, эвфемизмами увлекся автор, с него и спрос.

Я с детства знала, что выйду замуж за наследного принца Анлесского королевства. Такова договоренность между нашими государствами. Такова воля наших отцов. Однако принц Дерек решил по-своему и объявил на весь мир о том, что ищет себе невесту. Он опозорил мой род и моих подданных! Ну что ж, я отплачу ему той же монетой и обязательно выиграю конкурс невест. Потому что я – Айрис Тайон, принцесса Лиерская, и не привыкла сдаваться!

Я с детства знал, что проклят небом и мне не суждено летать. Я грезил мифами и легендами, втайне мечтая сбросить оковы власти. Но я наследник Анлесска, и моя участь предрешена. Я был послушен воле отца и не стремился что-либо изменить. Стать гарантом союза двух королевств – такова воля их величеств. Однако судьба распорядилась иначе, желая дать шанс нашей семье. Истинная пара для дракона – сокровище, которое многие ищут столетиями. Но что, если времени год, а на кону жизнь и долголетие всего рода?

В повести из `Саги о Конане` читателей ждет повествование об увлекательных похождениях киммерийца в городе воров Шадизаре.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Вальдемар Вебер

За заборами

Многие годы я писал стихи, эссе, киносценарии, переводил немецких поэтов, но никогда не покушался на прозу. Она существовала в форме устных рассказов о различных эпизодах из моей жизни собственным детям, друзьям, знакомым, студентам, случайным попутчикам. Однажды решил перенести их на бумагу и понял, что уже не остановлюсь. Родились новые ассоциации, пробудились воспоминания о событиях, до этого казавшихся слишком незначительными, чтобы быть предметом повествования, но вот они, одно за другим, стали всплывать из памяти и мозаично складываться в картину пережитого...

Александр ВЕЛИКОВИЧ

СКАЗКА О МОГУЧЕМ КЕНТАВРЕ ИЗ СЕМЕЙСТВА СКИБРов

Эта повесть является плодом больного воображения

читателя, прочитавшего повесть "Возвращение" и сборник

"Шесть спичек" братьев Стругацких. Почти все герои

здесь подлинные.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Жили-были два брата фантаста. И писали они научно-фантастические книги. И такие были книги... Но это только присказка, а сказка впереди будет.

Артем Велкорд

АРГЕHТИHЕЦ

Отец мой, капитан торгового флота, однажды сказал, вытирая взмокший лоб (дело было жарким июнем): "Жизнь прожить, Митя, не поле перейти". Слова эти из уст старого капитана вылетели после долгого, выматывающего спора, когда спорщики начинают забывать уже и о причинах, породивших диспут, и о своих доводах; когда спор угасает и теряет всякий смысл. То было летом семьдесят шестого года, спустя восемь лет после событий, которые и послужили причиной полемики между мной и отцом. Hе раз, впрочем, мы вспоминали о драме в марте шестьдесят восьмого, которую нам довелось испытать в небольшом селении под Hовосибирском; не раз вспоминали и часто принимались прояснить причины, породившие события в бетонном ангаре, но всякая попытка неизбежно выливалась в продолжительный, но бессмысленный спор. Вот рассказ о том давнем происшествии. Судите сами, кто ближе к истине из нас двоих: мой отец или я.

Артем Велкорд

Рассказик этот написан, несомненно, в знак уважения к В.П.Крапивину. Это единственное замечание, которым необходимо предварить текст.

ОРАHЖИК

Памяти Андрея Шиманского, мальчика с собакой.

Кровать была пружинная, металлическая; окрашенная в желтый цвет трубчатая спинка облупилась, местами пошла ржавыми пятнами. Пружины заскрипели, когда воспитательница бросила на них покрытый темными разводами матрас. От полосатой ткани воняло кислятиной.