Танец на ветру

Часть 1

В книге использованы выдержки из книги американского иллюзиониста Валентино "Магия иллюзии".

Каждый третий день второго полнолуния весны граф Харвел устраивал бал в своем загородном доме. Загородный дом, которому насчитывалось уже более четырехсот лет, считался одной из достопримечательностей Герона. В вечер празднества гости в роскошных нарядах заполняли пышно убранные большой и малые залы. Это были представители не только Герона, но и других государств.

Популярные книги в жанре Фэнтези

Святослав ЛОГИНОВ

ОБЕРЕГ У ПУСТЫХ ХОЛМОВ

- Добрый день, любезный! Где я могу найти почтеннейшего Вади?

Вади еще раз подбросил на ладони камешек, затем поднял взгляд на говорившего.

Гость возвышался словно башня. На Закате вообще обитают крупноватые существа, но этот выделялся даже среди них. Его ноги не стояли на земле, а попирали ее. Широкая грудь сверкала чеканкой доспехов, поверх которых кривилась уродливая ухмылка эгиды. Мускулистые руки были обнажены до локтя и безоружны - видимо пришелец не считал Вади за угрозу - стальной шестопер остался висеть у пояса. Ничего удивительного: гость силен и велик - даже подпрыгнув Вади не смог бы достать рубчатой рукоятки праздно висящей булавы.

Муравлев Михаил

АШУР-ГРАД

КHИГА ПЕРВАЯ

ПРЕДУПРЕЖДЕHИЕ

За непреднамеренное цитирование, искажение цитат и невольное похищение чужих идей или иных результатов чьей-либо интеллектуальной деятельности автор ответственности не несет и настоящим предупреждением заблаговременно предупреждает читателей и прочих лиц о возможности подобных "вкраплений" как в данном предупреждении, так и в дальнейшем тексте.

Все указанные выше аберрации (если они, конечно, встречаются), употребленные без ссылки на первоисточник случайны и непреднамеренны, поэтоавтор просит присылать ссылки.

Сказано в Книге Творения — и сказано истинно: «В начале был только Хаос. Не понравилось это Создателю, и взял Он сущность Хаоса, и создал из нее твердь и звезды, и увидел: это хорошо. Но взглянул Разрушитель на Его работу и опечалился, ибо Хаос — царствоРазрушителя, и только в Изменчивости есть радость его...» Так гласит — и гласит истинно — Книга Творения, что почитаема на Восьми Постоянствах. На восьми островках Порядка, окруженных, как океаном, безумным, погибельным Хаосом Изменчивости. И, точно волны океанские на землю, наступает Изменчивость на Постоянство. Кто встанет, вооружась силою Порядка, против могущества силы Хаоса? Не армии, не маги, не герои — но юная девушка, готовая заплатить за спасение своего мира дорогую цену!..

Новацкович Нина

Nikolay II

ЦЕHА ВЛАСТИ

Я падал. Я низвергался в бездну, имя которой - ничто. Я уже не помню кто я. Hе помню свою жизнь, своих родных, своих друзей. Я не помню ничего. Те обрывки, что у меня остались в памяти почти все касаются истории моего проклятия. И еще, я помню тот разговор на краю пропасти. Я не знаю сколько времени прошло с тех пор оно не имеет власти здесь, но этот разговор я помню до мельчайших подробностей...

Марианна Орлова

Последнее предупреждение

- Эй, Дик!

Парень, оживленно рассказывающий что-то своей спутнице, обернулся. Его улыбка быстро погасла, преобразившись в страдальческую гримасу.

- Hарвались, - тихо сказал он девушке. - Ладно, не первый раз, выберемся.

- Это шериф? - недоуменно спросила его спутница. - А какого дьявола ему от тебя надо?

- Вот именно, что дьявола, - сплюнул парень и постарался придать своему лицу как можно более вежливое выражение. - Чем могу быть полезен, мистер Эганс?

Елена Озовна

Д Е М О H

Посвящяется Стpаннику, идущему чеpез Лес к Костpу...

Ты сможешь!

Пpижимаясь спиной к холодной стене, Демон пытался скpыться в темноте. Он вглядывался в лица, пpоходящих мимо, он ждал... Он вышел на охоту, и знал, что она опять будет успешной. Потому что пpотив него не было оpужия. Вот... Пpиближение добычи... Кpасные глаза свеpкнули, он настоpоженно, боясь потеpять любое движение из виду, стал пpисматpиваться... По многолюдной улице шла девушка. Обычная, такая же, как сотни, пpоходящих мимо... Hо что то подсказало ему, что это именно то, что ему нужно. Чуть заметная улыбка игpала на ее губах, она шла, обхватив двумя pуками какой-то пpямоугольный пpедмет, пpижимая его к себе. Стаpаясь никого не задеть, девушка не спешила, но все pавно было видно, что ее не очень-то интеpесуют люди, окpужающие ее. И именно то, что она жила внутpи себя, заставило Демона затpепетать... Она пpиближалась и с каждым её шагом, он чувствовал, что все будет не так... Кpасный огонь в глазах потух, и в кpуг света вступил пpиятный молодой человек. Поpавнявшись с девушкой, он как бы нечаянно задел её - она с улыбкой скользнула по его лицу, и, не останавливаясь, пошла дальше. У входа в гоpодскую pатушу незнакомка остановилась на мгновение, что бы дотpонуться pукой до стены - это было! похоже на какой-то pитуал, и... скpылась в двеpях. Что ж, цель ясна, тепеpь все должно pазвиваться по намеченному плану, никто и никогда не ускользал от такого умного и pасчетливого Демона, не зpя он был пpизнал одним из лучших в своем мастеpстве. Тепеpь можно отдохнуть от ожидания, и он зашагал туда, что называлось его домом, когда он пpинимал человеческий облик.

Михаил Панюшкин

Раненый гном

Прошу не особо ругать. Главы кроме 5 написаны мной. Глава 5 ( орочья родня) написана Алексеем Цировым. Художественная обработка Антон Скригитиль. Писалось в Ворде посему прошу за букву "" не упрекать ;)

Глава Первая

ДОЛГИЙ ПУТЬ.

Раскаленное докрасна железо отбрасывает блики на стены. Искры осыпают пол и бесформенное доселе железо постепенно приобретает новую, смертоносную форму. Это- последняя стадия преображения металла. Он был рудой, лежащей в недрах земли, мясом, содранным с костей ее неутомимыми тружениками гномами - мастерами горнорудного дела. Затем бурая, невзрачная руда превратилась в серый , покойный метал, которому суждено ныне стать вещью. Куется меч. Тот, который напьется крови на полях сражений, поможет выжить близкому и принесет смерть врагу. о каждый творец меча выковывает его не для бессмысленных убийств, но для защиты собственных идеалов, собственной жизни. - Глоин! Да брось ты эту меч, иди есть! Куску металла уже не суждено стать мечом и он, оставив кровавые планы, мирно ложится на пол. Хорошо бы не подчиняться всем и каждому! Да куда там... Как только таким станешь так тут тебя и сразу в хирд загребут да отправят с врагом воевать... До чего же жизнь такая надоела! Вся жизнь у гнома в подземелье, сидим тут и горнами любуемся, а нет бы наверх подняться, на солнце посмотреть. Так ведь наверх наши теперь только на войну и ходят. Раньше бывало и просто ходили, торговать да на эльфов смотреть, говорят они города красивые строят да все из дерева, а не из камня... И на них самих полюбоваться, песни их послушать... Да только теперь это никому не надо, все в кто на войну не ушел за молоты схватились и куют свои доспехи. Дело конечно хорошее, сейчас каждый доспех в цене вырос, а гномий так и вдвойне. Особо хорошо раньше люди властелина покупали, да сейчас эльфы пришли и сказали что, мол, негоже врагу доспехи то продавать. у, наши то выкрутились, теперь сталь продают, все одно наша сталь лучше ихней. Говорят раньше у врага тоже хорошую сталь ковали да понабежали светлые да все порушили, где теперь вражьей стали до гномьей... о для чего же надо это родовичам? С каждым осколком металла, проданным строптивыми врагу утекает из жил народа гномов их пламенеющая, зажженная огнем горна, кровь. И бьется молодой гном, и умирает, не пробив кольчуги созданной им - же, или отцом его. По пути к столу присоединился одногодок Балин. Он очень гордился своим именем и своими родственными связями. Еще бы! Ведь так звали последнего короля Мории! А он ему еще и родней приходился... И все хотел его судьбу повторить. Конечно хорошая судьба, знаменитая, да больно глупо погиб Балин, государем Мории то почти и не побыл... И сколько с собой знатных гномов в землю утащил... И все без толку. е вернул он былой славы семьям гномов, не вернул богатств славного Казад - Дума. е потекли рекой алмазы, не стали гномы сидеть на золотых стульях - хотя может оно и к лучшему, ибо здоровее стали. - Я тут невдалеке железо нашел хорошее. Можем топор нормальный сделать. А то только и заставляют что горшки чинить да кастрюли паять. Это хорошо... Друг Балин, как ни крути. Всегда поможет, почувствует что настроение плохое, развеселит. Да только что так невесело лицо его? - Опять возраст снизили... - мрачно поведал Балин. - И мы с тобой туда попадаем. Эх, да что ни новость то одна другой хуже. Теперь надевай кольчугу тяжелую да тащись на юг да жизнь свою непонятно за что отдавай. А за что? Чтобы гондорцы да роханцы лучше жили? Гномы все равно всем нужны будут, пока железо в мире куют. Ибо никто не сделает кольчугу, таковую что лучше гнома - мастера будет. Лучший гномий топор пожалуй и с мифрильным поспорит, но человеком сделанным. о все равно иди, воюй! А если и не убьют то после того как десять лет свои лучшие отдашь и не получишь ничего. Раньше гному- воину за службы сто золотых выдавали да сейчас уже даже казны гномства не хватает на такую армию, теперь придешь из службы, а тебе шиш под нос... Такова жизнь общинная. Каждый в общине и воин, и повар, и кузнец, и купец. И каждый о себе заботиться должен. А иначе никак. Говорят люди как - то по другому, да кто этих людей поймет? Каждый человек делает свое дело - пахарь пашет, сеятель сеет. Да только не понять мне никак, что будет сеятель делать коли пахарь помрет? - А может в лунные горы? У них ведь и возраст побольше и жизнь получше? Да хорошо бы... Да только вот как на то родичи посмотрят? Ежли гном со своего места жизни убегает - он хуже вора, вор у семьи вещь украдет, а тот кто сбегает - себя, а каждая жизнь много дороже любой вещи, что бы там люди не говорили. Да и не дело это. Что там что сям - все одно убьют. Раньше, позже. - Hу а может все-таки что удумаем... - Ладно. Утро вечера мудренее, завтра может что и удумаем. - Сказал гном. И поплелся домой. Он давно забыл о стынущем горне и о несозданном творении. е занимали его грядущие ратные подвиги и чудные вещи, созданные руками гнома, не имеющие цены посредь людей. В его голове вертелись совершенно иные мысли.

Peter Pike's

Hаследник мага

Пpедлагаю Вашему вниманию сумбуpный pассказ, сочиненный мной несколько лет назад. Киньте в меня чем нибудь тяжелым.

1

Было темно. Костеp, наконец, pазгоpелся и осветил pасписанные изобpажениями людей и стpанных животных стены. Глаза защипало от дыма. Hа улице гpохотал штоpм. В нескольких шагах от этого кpошечного здания волны сотpясали чеpные скалы. Сквозь узкие окна были видны падающие в моpе извилистые молнии. Поpывы ветpа задували в единственную комнату капли дождя и пpогоняли дым. Дpожа от холода, Стик подсел поближе к костpу. Он насквозь пpомок, пока добpался до этого убежища. Человек, котоpый pазжег костеp, достал тpубку и пpинялся набивать ее табаком.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

После смерти Анны граф Алексей Вронский добровольцем отправляется на войну в Сербию…

Эта книга могла бы выглядеть как очередной сиквел известного русского романа, если бы события, о которых она повествует, не происходили бы в наши дни.

Неделько Фабрио не ставит перед собой задачи найти ответ на «славянский вопрос». Роман Фабрио скорее анализирует феномен зла. А зло — это отсутствие любви, и именно в ее отсутствии хорватский писатель видит причину личных драм и трагедий народов.

Бесследное исчезновение юной Рейчел потрясло маленький провинциальный городок.

Неужели она – новая жертва маньяка, год назад убившего другую девушку?

А может, Рейчел погибла от руки отчима – циничного и жестокого дельца, которого соседи подозревают в порочной страсти к девочкам-тинейджерам?

Пресса неистовствует.

Прокурор требует немедленно отыскать преступника.

Однако детектив Джонатан Страйд, расследующий дело, убежден: к исчезновению Рейчел причастны совсем другие люди.

Шаг за шагом он приближается к истине и распутывает клубок таких тайн, от которых кровь стынет в жилах даже у опытного полицейского…

Научно-популярная книга о познании человеком родной планеты и космоса, написанная автором «Волшебника Изумрудного города». В первой части автор прослеживает эволюцию представлений людей об окружающем мире. В трех последующих частях излагает разнообразные сведения из области астрономии.

Сколько себя помню, я никогда не горела жаждой ехать на бал. Пару раз меня вывозили в свет, когда еще была жива матушка, и прискорбных впечатлений хватило на всю жизнь.

Потом матушку унесла весенняя лихорадка. Погода стояла слякотная, ветреная, пронизывающая до костей, и мне в те времена казалось, что вся ее болезнь оттого, что она, такая хрупкая и изящная, просто не может противиться этому ветру, который обрушивается на стены, задувает в щели и потихоньку уносит ее от нас с отцом. Не могу сказать, что папаня так уж ее любил. У них был удачный ровный брак, временами, как судачили соседки, он ходил на сторону, но она, как не только жена, но и просто его друг, прощала ему эти слабости. У них был один единственный ребенок, то бишь я, и жизнь катилась по ровной колее помещичьего быта. Маман занималась хозяйством, я мучилась с нанятыми учителями на дому, а отец то занимался делами, то отдыхал от них. И пожалуй, все по-своему мы были очень счастливы, обыденное, самое простое, но такое уютное семейное счастье уже было у нас в кармане и нам не надо было за ним бежать, сбивать руки в кровь, отрывая его из-под завалов, или не спать ночами, ожидая, что оно наконец придет. Наше счастье не было чем-то из ряда вон выходящим, но тем не менее оно было. Теплый ровный огонек, на который еще не раз обернешься в темные времена. Потом маман не стало. Еще год отец ходил по дому потерянной тенью, часто обрывал себя на полуслове, когда хотел сказать – Элизабет, а потом долго прислушивался к звукам, стоящей мертвой тишине вокруг, а вдруг случится чудо, и она отзовется. Через год ему надоело натыкаться на пустые углы, надоело пытаться заполнять напряженную тишину за обедом, когда ему совсем не хочется говорить. Ему снова нужно было то спокойствие, когда телега семейной жизни едет себе по дороге безо всяких усилий с его стороны. И он женился на состоятельной вдовушке, жившей по-соседству. Она была на вид холодна, неприступна и очень аккуратна, может именно потому он ее и выбрал, потому что про нее уж точно язык не поворачивался отпустить шуточку про веселых вдовушек, которые, как известно, нрав имеют не очень сдержанный.