Танцовщица с Ганимеда

Веня О'Хара, землянин ирландского происхождения, забрел на Овощной рынок Ганимеда в поисках куда-то запропастившегося Игроцкого переулка. Переулков здесь было, как собак нерезаных, и О'Хара никак не мог вспомнить — который из них Игроцкий? Тот — Воровской, этот — Аптекарский, следующий — вообще без названия…

Венин мочевой пузырь был переполнен кислым дрянным винцом, не в пример пустым и дырявым карманам. Собственно, Веня родился не на Земле, а в земной колонии на Марсе от русской колонистки и отца-ирландца. На Земле он, конечно, бывал, и не раз… Посещал. Пролетал, как фанера над Парижем, над своей голубой прародиной. А среда его постоянного обитания простиралась от Системы Юпитера до Колец Сатурна — дальше, к Плутону, лень было забираться.

Другие книги автора Ли Дуглас Брэкетт

Перевод знаменитой повести Э. Гамильтона и Л.Бреккет "Старк и звездные короли". Написанная в 70-е повесть, много лет пылилась в издательстве, и даже в США вышла в свет лишь в 2005.

Имя Ли Брэкетт вписано золотым пером в список Великих Мастеров американской фантастики. И одной из вершин творчества знаменитой писательницы несомненно является цикл романов об Эрике Джоне Старке, землянине с Меркурия, авантюристе и человеке чести, умеющем постоять за себя и выручить из беды друга — не важно, в какой уголок Вселенной бросает судьба героя. В героическом направлении в мировой фантастике цикл о Старке по праву входит в число лучших из лучших.

В известной трилогии американской писательницы Ли Брэккетт «Сага о Скэйте» рассказывается о планете Скэйт, которая, находясь на самой окраине Галактики, гибнет в лучах слабеющего солнца. По вызову местного консульства туда направляется представитель Галактического Союза, землянин Аштон, но он не возвращается. Его приемный сын Эрик Джон Старк по собственной инициативе отправляется на выручку. Он становится участником грандиозных событий, о которых до этого не мог и помышлять.

Сборник произведений американской писательницы Ли Брэкетт открывается фантастическим детективом "Звездный прыжок".

Вся Солнечная система разыскивает вернувшегося после "Большого прыжка" командира звездолета - единственного человека оставшегося в живых. Могущественная звездная Компания пытается завладеть тайной Прыжка и похищает астронавта.

Арч Кохмин - бывший сотрудник инженерной службы Внутренних Планет проникает в госпиталь Компании, где находится похищенный, также с целью проникновения в тайну Прыжка. С этого момента начинается охота уже за ним...

Содержание:

1. Звездный прыжок

2. Женщина с Альтаира

3. Вуаль Астеллара

4. Исчезнувшая луна

5. Венерианская колдунья

Маус помешивала жаркое в маленьком железном котелке. Жаркого было маловато. И она, фыркнув, сказала:

- Ты мог бы спереть кусок побольше. Мы проголодаемся до следующего городка.

- Ох-ох! - лениво вздохнул Сиран.

В глазах Маус заклубился гнев:

- Тебе, видно, все равно, что мы останемся без еды?

Сиран удобно прислонился к замшелому камню и смотрел на Маус ленивыми серыми глазами. Он любил наблюдать за ней. Она была маленькая, на голову ниже его, и худенькая, как девочка. Черные волосы ее были в беспорядке, словно их причесывал только ветер. Глаза у нее тоже были черные и очень блестящие, а между ними было маленькое красное клеймо воровки. На ней была обтрепанная туника из шелка; голые руки и ноги ее были такими же загорелыми, как и у Сирана.

Имя Ли Брэкетт вписано золотым пером в список Великих Мастеров американской фантастики. И одной из вершин творчества знаменитой писательницы несомненно является цикл романов об Эрике Джоне Старке, землянине с Меркурия, авантюристе и человеке чести, умеющем постоять за себя и выручить из беды друга — не важно, в какой уголок Вселенной бросает судьба героя. В героическом направлении в мировой фантастике цикл о Старке по праву входит в число лучших из лучших.

Имя Ли Брэкетт вписано золотым пером в список Великих Мастеров американской фантастики. И одной из вершин творчества знаменитой писательницы несомненно является цикл романов об Эрике Джоне Старке, землянине с Меркурия, авантюристе и человеке чести, умеющем постоять за себя и выручить из беды друга — не важно, в какой уголок Вселенной бросает судьба героя. В героическом направлении в мировой фантастике цикл о Старке по праву входит в число лучших из лучших.

В известной трилогии американской писательницы Ли Брэккетт «Сага о Скэйте» рассказывается о планете Скэйт, которая, находясь на самой окраине Галактики, гибнет в лучах слабеющего солнца. По вызову местного консульства туда направляется представитель Галактического Союза, землянин Аштон, но он не возвращается. Его приемный сын Эрик Джон Старк по собственной инициативе отправляется на выручку. Он становится участником грандиозных событий, о которых до этого не мог и помышлять.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Владимир КЛИМЕНКО

ПОДУШКА МОЕЙ БАБУШКИ

У меня есть замечательная подушка. То есть подушка, если говорить честно, совсем обыкновенная: пуховая, квадратная, словом, как у всех. Но с одним отличием - на ней мне прекрасно спится.

Это подушка моей бабушки. Но бабушка на ней и не спала совсем. Она у нее в горке других подушек лежала на кровати. На самом верху, потому что была самая маленькая. Но это для бабушки она была маленькая, а для меня в самый раз, так как я не привык спать сидя, а люблю, чтобы подушка удобно устраивалась у меня под щекой, тогда я сладко засыпаю.

Владимир КЛИМЕНКО

ПРИЩЕПКА С ПРОГРАММНЫМ УПРАВЛЕНИЕМ

Я во всем порядок люблю. Да и кто его не любит, если он есть. А если порядка нет, то надо его наводить. Вот это я не люблю. И, честно признаться, совсем немного людей встречал, которые этим любят заниматься. Хотя и такие попадаются, но это уже призвание.

Для того, чтобы людям легче было порядок наводить, человечество придумало массу полезных вещей. Полки, например, разные. Поставил на них вещи, которые чаще всего нужны, и, пожалуйста - порядок. Бери, когда надо, и пользуйся. Только обратно не забывай поставить, а то быстро вместо порядка беспорядок получится.

Владимир Клименко

ТЕНЬ ВЕЧНОСТИ

... пригорок. И шевелящаяся от массы всадников степь, словно ожила земля и разом выгнала на поверхность, как всходы травы, людскую протоплазму и дала ей движение. И орел, чертящий по невидимому лекалу бесконечные круги над своими владениями, пришел в ужас и жалобно закричал, как раненный в битве. И пыль, поднятая сотнями тысяч копыт, висела над степью и не могла опуститься, и меркло солнце, как в день затмения. Вот, что увидел Дибров перед собой. А на вершине холма, в окружении верной сотни, застыл в седле Тот, Кто Знал. Он знал, как заставить людей бросить обжитые места и отправиться в Великий Поход, он знал, как выигрывать битвы. Молча провожал он взглядом несметные толпы, уходящие на запад. Туда, куда еще не ходил никто. И тяжело колыхалось в такт судорогам, сотрясающим землю, тяжелое знамя, сшитое из шкур лис, рысей, соболей и горностаев, а также скальпов побежденных врагов. Страшное знамя Чингиса. И топот, топот...

Владимир КЛИМЕНКО

ТОПОЛИНАЯ КОШКА

В июне расцветает тополь, кружится белый тополиный пух. Встанешь утром, выглянешь в окно, и кажется, что началась метель. Но такая метель только летом и случается. Полетел легкий серебристый пух - значит, жди хорошей теплой погоды.

Многим не нравится, как тополь цветет. От этого пуха, говорят, просто деваться некуда. И в рот попадает, и в нос, да и в глаза лезет - лишь успевай зажмуриться. И в комнатах его полно, и на улице.

Милдред Клингермен

Победоносный рецепт

Однажды утром, сойдя вниз, мисс Мези увидела, что автокорзинка для бумаг злонамеренно засасывает вчерашнюю почту, которую она вовсе еще не собиралась выбрасывать. Часы-календарь объявили время каким-то необыкновенно визгливым голосом; так нахально домашние автоматы обращались только с ней.

Надо быть _твердой_, подумала мисс Мези. И однако у нее задрожали губы, как всегда бывало, когда она робела. А робела она чересчур часто. Преглупо в наш век быть трусихой, ведь на дворе просвещенный и мирный год две тысячи второй. Брат мисс Мези не уставал ей это повторять, но чем больше он кричал и топал ногами, тем сильней ее одолевала робость.

Олег КЛИНКОВ

ГОСПИТАЛЬ

Они шли по длинному, тускло освещенному коридору с рядами глухих металлических дверей по обе стороны.

- Здесь склады резервного оборудования и аппаратные, - пояснил Кнорре, кивнув на двери. - Два нижних этажа и подвал заняты служебными помещениями. Больные наверху. - И, видимо заметив, что Синцов продолжает невольно прислушиваться, добавил: - Вы ничего не услышите: в Госпитале очень хорошая звукоизоляция.

Олег КЛИНКОВ

ПРОБЛЕМА ТАРАКАНОВ

Тараканы

Под диваны...

К.Чуковский. Муха-цокотуха

- Мы их травим, а они плодятся. Вас это не настораживает, гражданин следователь?

- Нет. Тараканы меня не интересуют, этим занимается моя жена.

- Я понимаю вас, гражданин следователь, это естественно. Два года назад они меня тоже мало интересовали. Но однажды ночью я увидел дюжину тараканов, которые ровным строем направлялись к моему телевизору... Вы понимаете, они шли в колонну по три и прусским шагом...

Владимиp Кнаpи

"Созданные для..."

Светлой памяти

младшего бpата Сеpгея

Пpости...

Гpохот взpывов, свист пуль, истеpичный хохот и булькающие кpики ужаса захлебывающихся в собственной кpови... Какофония звуков... Кpасные и белые pазpывы гpанат и бомб, обжигающе яpкое пламя напалма, буpая кpовь и чеpная земля... Холодящая кpовь смесь кpасок... Hо все это замечаешь только пеpвые несколько часов, да и то, сознательно - лишь пеpвые мгновения. Дальше ты уже существуешь во всем этом, не обpащая внимания на любой ужас. Миp для тебя пpевpатился в одно сплошное поле боя, да так оно и есть на самом деле. Война повсюду, смеpть и pазpушение везде вокpуг тебя. Здесь не надо кpичать "уpа!", здесь нужно сpажаться. Сpажаться до последнего, сpажаться до самого конца, пока еще есть силы пpичинить вpагу хоть малый, но уpон. Каждый из нас - лишь маленькая единичка в числе таких же. Hо и каждый - это один из лучших, отбоpнейший из отбоpнейших. И только мы можем pешить судьбу миpа. Во всяком случае, нам так сказали...

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Ли Брэкетт

Тени

Бесчисленное множество лет в мире маленькой голубой звезды не появлялось ни малейшего признака, звука или ощущения человека. И вот теперь, без всякого предупреждения, в воздухе снова возникло нечто знакомое - колебания, тонкая пульсация, которые могли означать только один вид жизни. Тени почувствовали его. Тени, которые ждали так долго и терпеливо. Они зашевелились среди разрушенных стен. Они выпрямились и встряхнулись, и между ними пробежал беззвучный шепот, жаждущий шепот, неистовый и нетерпеливый: "Человек! Человек! Вернулся Человек!"

На долину обрушился дождь, длительный и обильный. Он лил без перерыва тридцать шесть часов. Земля пропиталась влагой. С каждой складки изрезанных неровностями склонов холмов струился грязный поток. Внизу эти потоки сплошь заливали плоскую равнину и вливались в реку по руслам, которые проложили для себя сами. А река, пробужденная от обычной кроткой безмятежности, ревела и катилась, точно новая Миссисипи, обрушивая берега и растекаясь, широкая и желтая, по полям, фруктовым садам, по дорогам, по улицам городка Гранд Фоллз, жители которого побросали свои дома и спасались на более высоко расположенных местах. Вырванные с корнем деревья и сломанные стволы бились о стены старых кирпичных домов на главной улице. Медные плевательницы всплывали все выше в вестибюле местной гостиницы, издавая траурный звон, когда сталкивались боками.

Дж. БРЕННАН

Последняя инстанция

Ходатайсгвую о разрешении подать апелляцию, ваша честь. Последовала секундная пауза, в безмолвии зала суда раздалось чуть слышное гудение, затем Судья ответил: - Ходатайство удовлетворено. "Сработала независимая цепь, - подумал Келлет. - Ходатайства об апелляции неизменно удовлетворяются: идиотская гарантия там, где никакие гарантии не нужны". Келлет поднялся и с поклоном прожурчал: - С позволения вашей чести. Слова, как и поклон, были формальностью, которую теперь редко кто соблюдал. Но ведь и сам Келлет во многих отношениях был ходячим анахронизмом. Он дорожил каждым мелким штрихом, напоминающим о далекой, не столь сумасбродной эпохе. Это было последнее дело из назначенных на сегодня, и когда Келлет направился к выходу, секретарь суда - щеголеватый человечек с мелкими подвижными чертами лица - перегнулся через стол и невозмутимо выключил Судью. У себя в конторе Келлет, задумавшись, медленно снимал адвокатскую мантию. Это был высокий сухопарый старик, сутулый и болезненный. Держался он довольно странно, как бы нерешительно; впрочем, первое впечатление тут же рассеивалось, едва он начинал говорить. Его речь, холодная и резкая, поражала точным выбором слов и обнаруживала недюжинную остроту ума. В расцвете карьеры Келлет был почти несокрушим, даже сейчас он оставался одним из самых могущественных представителей своей профессии. Он бережно свернул мантию, положил сверху мягкий белый парик и все это спрятал на верхней полке шкафчика. Его угнетали собственные мысли. Беда состояла в том, что ему не нравился подзащитный, но, с другой стороны, кому такой мог понравиться? Толстячок Генри Вудс, который все время потеет, с громкими воплями требует правосудия, в глубине души мечтая о помиловании, и настаивает, чтобы приговор был обжалован во всех инстанциях. Не хочет понять, что апелляция, как и вежливые формы обращения к Судье, - всего лишь пустая формальность. Вудс убил жену. Вменяемые люди не убивают. Ergo*, Вудс невменяем. Точно так же будет рассуждать и Судья в апелляционной инстанции. Точно так же будет рассуждать и Судья в Верховном суде - если Вудс настоит на последней тщетной попытке. Так рассуждают все роботы. Порядок обжалования установлен на всякий случай, как защита от механических неисправностей или ошибочного программирования, не более того. Келлет вздохнул. Он еще помнил дни - правда, очень смутно, - когда работа приносила ему удовлетворение. Это было до того, как правительство отказалось от старого судопроизводства, чреватого ошибками, которые появлялись из-за несовершенства человеческого суждения, и заменило то судопроизводство холодным и безупречным - современные судьи не подвластны чувствам и великолепно ориентируются в путаных дебрях статей закона. Келлет ненавидел новых судей слепой, лютой ненавистью.

Реджинальд Бретнор

Корень зла

Художник Амброзий Гошок постоянно голодал. Однако он не мог позволить себе голодать красиво - в мансарде на Монмартре или в Гринич-Виллидж. Обитал он в бедной части американского города Питтсбурга, в холодной, прокопченной квартирке, заставленной множеством нераспроданных картин и мягкой ворсистой мебелью, всегда казавшейся влажной на ощупь, из прорех ее кое-где торчала набивка. Стиль Амброзия поразительно напоминал манеру письма Рембрандта, хотя в технике молодой художник даже превзошел великого мастера. Все картины Амброзия были до смешного старомодными.