Там что-то есть

Стэнли Доброу удалось-таки, при помощи фотоаппарата «Кэнон» – одного из трех, подаренных ему на конфирмацию, – сфотографировать эту тварь. Он сделал это! Пообещал – и сделал. Шарон с Хилтоном могут подтвердить.

В сущности, все, что они видели, это как он пулей выскочил из бассейна и ринулся в дом за камерой, оставляя мокрые следы на лестнице, покрытой новой ковровой дорожкой. Да еще две схлестнувшиеся верхушки деревьев. Негусто…

Только много позже, когда и другие стали утверждать, будто видели это или похожее на него существо либо сталкивались с результатами его появления в пригородах (в одном месте оно загрызло роскошного персидского кота, в другом нашли останки растерзанной четырнадцатилетней таксы), – тогда только отец Стэнли поверил сыну и позвонил в редакцию, чтобы рассказать о сенсации.

Другие книги автора Надин Гордимер

В сборнике суммируются результаты исследований ведущими российскими африканистами широкого спектра проблем, связанных с историческим сознанием африканских обществ в колониальную и постколониальную эпохи, которое остается практически не изученным в отечественной и зарубежной исторической науке. Делается попытка объяснить феномен рождения африканской исторической мысли и ее национальных ветвей в их конфликте и взаимодействии с западной исторической традицией, реконструируются основные этапы ее эволюции с учетом региональной специфики. Анализ форм африканской исторической мысли проводится в широком культурно-историческом, социально-политическом и межцивилизационном контекстах. Результаты исследования важны как для изучения реального прошлого, так и для выявления особых знаковых систем, свойственных африканской культуре на решающих стадиях ее развития.

Издание предназначено для широкого круга читателей, в первую очередь историков, политологов, культурологов, этнологов, социологов и журналистов.

Рассказ опубликован в журнале "Иностранная литература" № 10, 1970

Надин Гордимер — Nadine Gordimer (род. в 1923 г.).

[...] Рассказы Н.Гордимер, которые она начала публиковать в 15-летнем возрасте, составили несколько сборников, в том числе «Нежный голос змия» («The soft voice of the serpent», 1952), «Шесть футов земли» («Six feet of the country», 1956), «He для публикации» («Not for publication and other stories», 1965), откуда взят рассказ «Африканский фокусник».

Из подборки "Авторы этого номера"

«Даже кошка зарывает свои нечистоты, я же все мое ношу с собой». Сколько раз за те несколько недель, что она пробыла дома после больницы, ее подмывало произнести это вслух! Ей было трудно представить его реакцию. Неужели они дойдут до того, что станут острить на эту тему? Единственный раз, когда в их разговоре возникло это приспособление, случился несколько лет назад, задолго до ее болезни. Как-то утром, когда они по обыкновению нежились в постели, обмениваясь газетами, ее внимание привлекла заметка о безработице и проституции среди подростков.

Человек приезжает в чужую страну и хочет понять ее.

Не то, о чем ежедневно говорят по радио, телевизору, в газетах. Нет! То, о чем люди помалкивают при посторонних, но чем они живут на самом деле.

Еще на родине ему дали имя и адрес женщины, к которой следует обратиться,— она поможет разглядеть подлинную душу этой страны, сведет с людьми, и он узнает то, что тщательно скрывается властями от чужеземцев.

Но эта женщина, что она может для него сделать? Сказать, что большинство людей, которые могли быть ему полезны, уже за решеткой? И что она не хочет ставить под удар других, тех, кто пока что уцелел?..

Вероятно, они заметили друг друга одновременно, когда спускались с крыльца здания Верховного Суда на третий день слушаний. К этому времени зеваки, приходящие поглазеть на чудаков, способных пожертвовать физической свободой ради нескольких свободных мыслей в голове, успевают удовлетворить свое любопытство; лишь те, кто имеет особый интерес, продолжают посещать заседание за заседанием.

Его можно было принять за журналиста или помощника уполномоченного по правам человека какой-нибудь западной державы, в чьи обязанности входит «наблюдать» за ходом политических процессов в странах с сомнительной репутацией. На нем был вельветовый костюм необычного покроя. Но стоило ему заговорить, как стало ясно, что он местный: об этом свидетельствовали особенности произношения и непринужденность речевых оборотов: «Просто не знаю… То еще заседание! Не прошло и пары часов – такое ощущение, будто меня закатали в рулон клейкой ленты… какой-то сюр…»

Женщина по имени Берил Фелс купила у старьевщика старый жестяной сундучок, в котором, в виде премии, лежали лоскуты бархата и парчи. Дома она обнаружила под лоскутами еще одно «бесплатное приложение» – письма.

Она обзвонила всех своих друзей, чтобы предложить им тему поинтереснее командировок и детских простуд:

– Как нормальный человек поступает с чужими письмами?

– Возвращает хозяевам.

Дурацкий совет! Интересно, кому возвращать? Старьевщик наверняка понятия не имеет, чьи это письма. Эти люди кормятся с распродаж личных вещей, рыщут по ломбардам, скупают всякое барахло у тех, кому позарез нужны деньги.

После развода с мужем Пат Хаберман одна воспитывала дочь. К тому времени Гарриет исполнилось пять лет, она была слишком мала, чтобы ее могли испортить денежные подачки Хабермана или членство в престижном загородном клубе; все это выпало на долю его детей от второго брака. Пособие бывшей семье оказалось щедрым, но они не хотели ни в чем от него зависеть. Пат была в состоянии самостоятельно заработать на жизнь для них двоих, а когда Гарриет стукнуло двадцать, она защитила диплом и стала работать в программе по ликвидации неграмотности среди цветного населения, финансируемой либеральным общественным фондом.

Популярные книги в жанре Современная проза

История, начавшаяся с шумного, всполошившего горожан ночного обрушения жилой башни, которую спроектировал Илья Соснин, неожиданным для него образом выходит за границы расследования локальной катастрофы, разветвляется, укрупняет масштаб событий, превращаясь при этом в историю сугубо личную.

Личную, однако – не замкнутую.

После подробного (детство-отрочество-юность) знакомства с Ильей Сосниным – зорким и отрешённым, одержимым потусторонними тайнами искусства и завиральными художественными гипотезами, мечтами об обретении магического кристалла – романная история, формально уместившаяся в несколько дней одного, 1977, года, своевольно распространяется на весь двадцатый век и фантастично перехлёстывает рубеж тысячелетия, отражая блеск и нищету «нулевых», как их окрестили, лет. Стечение обстоятельств, подчас невероятных на обыденный взгляд, расширяет не только пространственно-временные горизонты повествования, но и угол зрения взрослеющего героя, прихотливо меняет его запросы и устремления. Странные познавательные толчки испытывает Соснин. На сломе эпох, буквально – на руинах советской власти, он углубляется в лабиринты своей судьбы, судеб близких и вчера ещё далёких ему людей, упрямо ищет внутренние мотивы случившегося с ним, и, испытав очередной толчок, делает ненароком шаг по ту сторону реальности, за оболочки видимостей; будущее, до этого плававшее в розоватом тумане, безутешно конкретизируется, он получает возможность посмотреть на собственное прошлое и окружающий мир другими глазами… Чем же пришлось оплачивать нечаянную отвагу, обратившую давние творческие мечты в суровый духовный опыт? И что же скрывалось за подвижной панорамой лиц, идей, полотен, архитектурных памятников, бытовых мелочей и ускользающих смыслов? Многослойный, густо заселённый роман обещает читателю немало сюрпризов.

Авиазавод находился в глубоком кризисе. Для того, чтоб спасти завод, был назначен внешний управляющий. Экономя на мелочах, он не экономил на главном. И вот когда в партии истребителей был обнаружен дефект, был заключён договор с испытательным институтом, и на завод прибыли два лётчика — испытателя…

Проза, достойная эпитета «любовная» именно в том смысле, какой вкладывали в это понятие классики литературы. С одной-единственной оговоркой. В заботах о выражении поэзии женской любви все авторы как бы забывают о культурологическом контексте, отчего картина жизни их героинь становится похожа на усердно отретушированную фотографию, где реальные черты лица не разглядеть под кукольно красивой физиономией.

Рассказ ПОКРЫВАЛО ВДОВЫ, ИЛИ ВИРУС УБИЙСТВА охватывает период трех десятилетий, начиная с шестидесятых годов. Это драматическая история женщины: все мужчины, выбранные ею, гибнут один за другим при странных обстоятельствах…

ЖИРМУДСКИЙ И ЕГО КВАРТИРА описывает распространенную для девяностых годов ситуацию: пользуясь правовым неведением населения, новоявленные мошенники (сейчас благополучно состарившиеся) по всей стране массово отбирали у людей жилье, обрекая их на скитания, алкоголизм и в конечном итоге – смерть. Этот текст является парным к рассказам ПИОНЕРЫ и СЛЕДЫ ЛИДОЧКИ из предыдущих книг серии.

ЗАПРЕЩЕННЫЙ ПРИЕМ – история бизнесмена и поэта, две исковерканные судьбы, прошедшие через горнило девяностых.

Роман-Фуга. Роман-бегство. Рим, Венеция, Лазурный Берег Франции, Москва, Тель-Авив — это лишь в спешке перебираемые ноты лада. Ее знаменитый любовник ревнив до такой степени, что установил прослушку в ее квартиру. Но узнает ли он правду, своровав внешнюю «реальность»? Есть нечто, что поможет ей спастись бегством быстрее, чем частный джет-сет. В ее украденной рукописи — вся история бархатной революции 1988—1991-го. Аресты, обыски, подпольное движение сопротивления, протестные уличные акции, жестоко разгоняемые милицией, любовь, отчаянный поиск Бога. Личная история — как история эпохи, звучащая эхом к сегодняшней революции достоинства в Украине и борьбе за свободу в России.

«Я была из тех девушек, которых находят мертвыми в дешевых меблированных комнатах, с пустым пузырьком из-под снотворных таблеток в руке».

Мэрилин Монро

УЖАС ФРИГИСА

Пробуждение было долгим и мучительным. Голова раскалывалась от боли, его немного подташнивало. Затылок ощущался как налитый свинцом шар, а в висках стучало так, что отдавалось во всём теле. Кристофер повёл головой из стороны в сторону и вскрикнул – мышцы шеи затекли и скрипели как несмазанные, трущиеся друг о друга доски. Он попробовал повести плечами и снова едва сдержал стон. Тогда он попробовал подвигать ногами. Ноги слушались, и боли он не ощутил.

Роман, вышедший в 1964 году и вызвавший бурную реакцию как в читательской, так и в писательской среде - о действительных событиях, свидетелем и участником которых был сам автор, Юрий Герт - всколыхнувших тихий город "волгарей" Астрахань в конце сороковых годов, когда юношеские мечты и вера в идеалы столкнулись с суровой и жестокой реальностью, оставившей неизгладимый след в душах и судьбах целого поколения послевоенной молодёжи.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Колдовство, черная магия, некромантия, ворожба – средневековые тайные знания интересуют современного читателя и заставляют задуматься: действительно ли церковь проклинала все происходящее или, напротив, пусть и отдаленно, была связана с ведовством и колдовством?

Второй роман французского писателя Даниэля Пеннака (р. 1944), продолжающий серию иронических детективов о похождениях профессионального «козла отпущения» Бенжамена Малоссена.

Одноглазый полярный волк заперт в клетке парижского зоопарка. Люди принесли ему столько зла, что он поклялся никогда больше не думать о них. Но мальчик по имени Африка, обладающий удивительным даром слушать и рассказывать истории, заставит волка взглянуть на мир другими глазами.

Это четвертая книга французского писателя Даниэля Пеннака о приключениях Бенжамена Малоссена – профессионального «козла отпущения», многодетного «брата семейства» и очень хорошего человека.