Такие дела

Александр Чесноков

Такие дела

Несколько слов об авторе:

Александр Чесноков (С.-Петербург). Псевдоним автора

Игнат Федоров (О'Санчес). Этот его роман был написан в

соавторстве с Сергеем Драчевым (одновременно он и

прототип главного героя).

Несколько слов о книге:

"Такие дела" - это скупая и суровая мужская повесть об

охранном бизнесе со всеми его нюансами и проблемами.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Другие книги автора О’Санчес

На страницах книги сошлись в непримиримой, смертельной схватке волшебные, магические, колдовские силы.

Силы эти, даже будучи могущественными, предпочитают, тем не менее, жить среди людей, а город Санкт-Петербург издавна был сосредоточением всего сверхъестественного.

Два главных героя, два кронпринца враждующих сил – юноши Леха и Денис, обречены воевать друг с другом, ареной же этой мрачной войны становятся улицы и площади современного Санкт-Петербурга.

Место действия сказочного романа – современный Санкт-Петербург, прекрасный, таинственный, волшебный, иногда жутковатый… Читайте удивительную историю жизни молодого парня, детдомовца, который, выйдя совершенно неподготовленным во взрослую жизнь, обречен провести ее в страданиях… Но однажды ночью, в результате кошмарного и таинственного происшествия, он и его бытие получают некий импульс, и жизнь его начинает меняться. В личности Севы Кирпичева, по прозвищу Кирпич, начинают происходить странные изменения: в нем постепенно пробуждаются сверхъестественные силы, столь мощные и грозные, что способны стереть с лица земли любых и весьма могущественных врагов, которые осмелятся встать поперек дороги главному герою. Он и любовь сумеет обрести. Вот только будет ли счастлив обладатель великой и мрачной мощи?..

Сага-небыль о Кромешнике, пацане, самостоятельно решившем, кем и каким он будет в жизни. Решившем – и сделавшем. Кромешник стал последним Ваном – высшим в иерархии уголовного мира государства Бабилон.

Перепутье — это мостик между двумя смежными романами, а поскольку в эпопее «ХВАК» у меня будет пять романов, то мостиков-перепутий между ними — четыре. Это первый мостик, ПЕРЕПУТЬЕ ПЕРВОЕ. В нем главные герои романа "Воспитан Рыцарем" уступают место главным героям второго романа, у которого пока только и есть, что рабочее название: "Маркизы Короны"

Это не значит, что герои первого романа уходят навсегда, нет, они просто отступают чуток и становятся персонажами. Второй роман уже почти весь в моей голове, и на первый бы взгляд — только записать осталось. Но не все так просто. Я хочу написать его немного иначе, другим слогом, нежели первый роман цикла… А третий — еще иным, и четвертый — отличным от трех предыдущих… И чтобы все они были интересны читателю, один пуще другого. Быть может, я лопну, пытаясь это воплотить, а может быть и справлюсь. Посмотрим…

Жажда войны и жажда власти — вот главные силы, определяющие всю жизнь, весь уклад Империи.

Империя же — центр Древнего Мира, сердце его. Так называемое Морево, конец света, долго подкрадывалось к Древнему Миру — и вот хлынуло на просторы Империи, дабы стереть с лица земли всех ее обитателей.

Но обитатели эти — люди, звери, демоны — вовсе не желают сдаваться и принимают бой с жутким безглазым воинством, потому что привыкли к битвам, потому что сражения — это то, чем испокон веков живет и дышит Империя.

Ведди Малый привстал на стременах и мощным взмахом левой руки послал высоко вверх секиру. Покуда она беспечно кувыркалась в морозном воздухе, могучий буланый конь под рыцарем успел сделать три или четыре неспешных шага, но это не помешало секире послушно вернуться к своему хозяину и с легким, почти нежным звяком рукояти о кольчужную рукавицу замереть в правой его ладони. Ведди Малый сунул секиру на место, прищурился на синее нарядное, в белых одуванчиках, небесное поле и без труда различил отдельные длинные перья на крылах у парящего орла, хотя смотрел он почти в упор против солнца. Ведди Малый вздохнул во всю свою богатырскую грудь, и этого вдоха хватило бы, наверное, чтобы расправить все паруса на одном из небольших купеческих кораблей, что время от времени причаливали в бухте Бери-Бо, на окраине юго-восточных владений маркизов Короны.

И снова судьба сводит вместе молодого маркиза Короны Хоггроги и юного князя Та Микол, и снова перекресток судеб, снова впереди дорога, и приведет она героев первых двух романов цикла к герою романа третьего…

© FantLab.ru

Есть Древний мир, и есть Империя- центр Древнего Мира.

У империи весь смысл существования - война. Бесконечная война по всем границам. И даже во время случайных затиший на внешних рубежах не прекращаются войны между уделами, в которых проводят всю свою жизнь князья, герцоги, бароны, рыцари, простые ратники, простой народ... Императору бы погасить междуусобицу, вместо того чтобы поощрять ее, - но в Древнем Мире свои законы: империя черпает силу в этих войнах, и мощь ее невероятно велика. Всё послушно императорской воле: воины, жрецы, маги, звери, демоны... Но, оказывается, и государь-император боится... Морево -конец света- надвигается на Древний Мир. Но император не намерен сдаваться без боя, он, с помощью лихих, буйных и бесстрашных вассалов своих, надеется превозмочь даже предначертания Судьбы.

Третий роман из пенталогии "ХВАК"

Популярные книги в жанре Современная проза

Кэти Дж. Тpенд

Как мы пpаздновали Хеллоуин

Съездили мы таки в лесочек, и в лесочке поняли, что никакой это не Самайн был, а обыкновенный Хеллоуин: во-пеpвых, какой же Самайн в новолуние? Во-втоpых, дождь: в Самайн полагается быть снегу; и все у нас получилось не так, как надо - то есть, это, pазумеется, ноpмальное для нас состояние, но все же не до такой степени.

Hачалось все с того, что Базиль застpял на pаботе, пытаясь пpоследить за пpазднованием 60-летия любимого шефа, так что мы как pаз успели на последнюю электpичку - без денег и куpева; в поезде Базиль, котоpому пpишлось уже изpядно выпить, честно спал, я же зашивала пpоволокой любимые башмаки на pадость случившейся pядом попутчице - цивильной девочки-пеpеводчице, котоpой и не снилась моя пpедпpиимчивость - до станции Пеpи, где ей надо было выходить, я успела зашить ботинок и выpезать ей на память деpевянную ложечку.

Расселл Уоркинг

Ее змея на снимках

Перевела Нонна Чернякова

В ретроспективе Джули видела, что ее отношения с Шоном стали портиться за несколько месяцев до того, как анаконда появилась у нее в квартире; конец вырисовывался задолго до той ночи, когда он скакал по мебели в одних трусах, рыча слова из песни "Оглянись во гневе" и пытаясь ударить ее бутылкой из-под "Катти Сарк". Но после того, как он сфотографировал змею, рухнуло всё. Шон обещал никому не показывать пленку, но сказал, что напечатает кадры -- в лаборатории еженедельника, где работал. Но кто-то нашел контролки и показал всей редакции, а редактор заставил Шона дать разрешение опубликовать один снимок. Корреспондент позвонил Джули на работу, чтобы взять у нее интервью для статьи под фотографию; она сначала отказывалась и грозила подать в суд на газету, если фото напечатают, но потом все выболтала, закончив словами: "Говорят, такое может случится в Калькутте, где-то там. Но в Сиэттле, в Магнолии?"

Варакин Александр

Масон Похряпов

Рассказ

Николай Иванович Похряпов не очень-то ладил с судьбой. Прямо скажем, невеселые у них сложились отношения. Взять хотя бы ту же записанную в паспорте национальность: "тунгус". Это при том, что за тыщу верст видно рязанско-суздальское происхождение Похряпова...

"Да не в этом ли все и дело?" - задумался однажды Похряпов. Не с похмелья же записался некий предок при получении документа тунгусом. Причина, значит, была. Какая?

ВАРАКИН Александр

Новая "Анжелика"

Рассказ

Директору издательства "У НАС ВСЕ ДОМА"

господину (узнать и вписать)

ЗАЯВКА

Предлагаю Вам рассмотреть вопрос об издании коммерческой книги (на выгодных для Вас условиях) - нового романа об Анжелике. Поскольку права на издание серии принадлежать французам, я решаю дать героине и соответственно всем героям русские (по возможности, конечно) имена.

Мои условия мы можем обговорить при личной встрече.

Борис Василевский

Череп и молния

Из юношеских тетрадей.

Тетрадь ЧЕТВЕРТАЯ

Какой-то из своих сибирских рассказов я начал так: "Наступает момент, когда наше прошлое отделяется от нас стеной непонимания. Мы помним наши поступки, но не можем их объяснить. Тогда мы становимся для себя людьми как бы посторонними и вспоминать о себе начинаем как о посторонних. В 57-м году в Братске я еще не знал этого, а потому мне и в голову не приходило вести дневник или просто стараться запомнить, как мы жили тогда на поляне..." Действительно, вспоминаешь как о постороннем. А насчет дневника я лукавил дневник был. Но мне понадобилось в том рассказе изобразить процесс припоминания. Однако и не лукавил, потому что - что это был за дневник? В нем нет почти никаких реалий той жизни. Из Москвы в Сибирь я потащил здоровый и тяжеленный чемодан, набитый целиком книгами, с этими книгами в основном и разбирался. Доучивался и переучивался после школы. Моя сибирская тетрадь открывается стихами Сергея Чекмарева "Размышление на станции Карталы" - был такой молодой поэт, погиб в начале 30-х годов где-то в зауральских степях. Или замерз, или убили. "Кулацкие недобитки"... О нем вспомнили в середине 50-х, его жизнеутверждающий пафос, его пример безвестного трудового героизма и самоотверженности очень совпали с нашими тогдашними настроениями и порывами. Начинались целина и великие стройки. "Я знаю: я нужен степи до зарезу, / Здесь идут пятилетки года..." Еще тетрадь полна всякими прочими выписками - например, из "Диалектики природы" Энгельса, из "Тропической природы" Альфреда Уоллеса, был такой единомышленник Дарвина. И посреди Сибири, в окружении тайги, в каком-нибудь хлипком, шатающемся от ветра строительном вагончике, ночью, при свече мне очень зачем-то понадобилось узнавать про тропическую природу... Из Плеханова - о Толстом. Из самого Толстого. Прочитав "Казаков" и проанализировав, я пришел к выводу, что эта повесть "по художественному исполнению выше "Войны и мира". Конечно, еще стихи: Пушкин, Лермонтов, Блок. Уитмен - "Песнь Большой дороги". И свои собственные пробивались вдруг - довольно мрачные, безысходные, надо сказать. "Я давно уж не тот, что полгода назад / Спустился легко с подножки вагона. / Как я был тогда солнцу весеннему рад, / Сколько песен сложил я о соснах зеленых. / Но проносятся дни, / Как ночные огни / Пассажирского Лена - Москва. / Под осенним дождем / Ничего мы не ждем / И иные шепчем слова..." И т. п.

Ольга Ведерникова

Совесть

Запись 14.11.96.

Сегодня я подарила свою совесть .Hе продала, не пропила, не потеряла . Именно отдала .Hадоела она мне .Житья от нее нет .Hоет, словно больной зуб .И то я не так сделала, и это .Что-то забыла, что-то не так сказала - и вот не могу заснуть,мучаюсь,переживаю. Я давно хотела ее отдать,да никто не брал.У всех ее в избытке оказалось. И моя в качестве добавки никому не нужна. И вот сегодня мне представилась возможность наконец-то от нее избавиться!Мы с подругой сидели в кафе,прогуливая очередную лекцию.Лекция была весьма скучная и бездарная,но меня все же мучили угрызения совести,так как на этот предмет не ходил никто,а пожилой,добрый и безобидный преподаватель очень расстраивался.Мне было неловко глядеть ему в глаза. Вот и на этот раз я ,помешивая сахар в пластиковом стаканчике с чаем,задумчиво заметила: -Hехорошо лекции пропускать... Hа что моя подруга немедленно отреагировала: -Забудь.Вот смотри - меня же совесть не терзает.Я даже иногда думаю - хоть бы со мной кто-нибудь поделился что-ли кусочком совести... Я улыбнулась: -Хочешь,бери мою.Мне не жалко. -Давай.-Она протянула руку. Я поймала в воздухе нечто незримое,тонкое,неразличимое и положила ей на ладонь. -Забирай. В тот момент я и представить не могла,чем это обернется.Разумеется, мы пошутили.Сидящие с нами за столом однокурсники посмеялись.Hо когда я убрала руку,где-то внутри меня вдруг пополз холодок.В области ложечки.Как нам об[ясняли студенты-медики,этот орган находится у человека в солнечном сплетении,а в нем - душа и совесть.И вот одна часть исчезла.Мне стало вдруг легко,свободно. С подругой же,наоборот,произошла какая-то перемена.Она словно задумалась сначала,прислушиваясь к себе,потом нерешительно огляделась,бросила взгляд на часы,встала. -Ты куда?-удивилась я. -Пойду в читальный зал,возьму статьи,которые нам задали,подготовлюсь к завтрашнему семинару. Теперь настала очередь удивляться нашим друзьям.Ведь обычно все было в точности до наоборот - я сидела в читальном зале,ходила в библиотеку,готовилась,а Маня торчала в кафе -А ты ? -спросили меня . -А чего я там забыла? Мне и здесь хорошо, -беззаботно ответила я . Это сошло за шутку, Маня попрощалась и ушла, а я осталась в кафе в состоянии ничегонеделания, в первый раз за все время не слыша упреков изнутри .Я поняла,что каким-то чудом моя совесть действительно переместилась под ложечку(если туда,конечно) моей подруги .Только вот почему она этого не поняла, неизвестно,ведь она должна была что-то почувствовать. Hе заметила.Hаверное,приняла как должное.Я не стала ее об этом спрашивать.

Йозеф фон Вестфален

И что же теперь? - спрашивает любовница

Ответ в нижеследующем письме

Дорогая Валешка, уже почти целый год я работаю над тобой. Я еще ни разу не пожаловался на медленное продвижение вперед и примирился с неудачами. Поверь, я ценю твои опасения и отговорки, они растянули и усовершенствовали стадию завоевания, или, выражаясь, более мирно, инвестиционную стадию.

Если что-то можно заполучить без усилий или активных действий, мне это совершенно не интересно. У меня еще ни разу ничего не получалось с женщинами, которые доставались мне даром. Глупо, конечно, но это факт, от которого не отвертишься. Возможно, во мне живет комплекс делового человека первобытных времен, который хочет бороться и ничего не получать просто так. Я посылал тебе дюжины писем и поздравительных открыток, часами говорил с тобой по телефону о том, как нам обустроить нашу любовную интригу.

Йозеф фон Вестфален

Копия любви,

или

Аннулированное подозрение

Наконец-то все прошло. Мне понадобилось больше трех лет, чтобы отделаться. Да кто же, кроме меня, мог так любить женщину, да еще и по имени Эрика. Теперь, наконец, она мне действительно безразлична. Настолько, насколько, может быть, безразличен был я для нее изначально. С нею я исследовал самые страстные любовные уголки. Мне досталось много прекрасных сумерек и ночей - и все же, как только все было кончено, я не мог избавиться от ощущения, что только потерял с ней время.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

From: Никита Чесноков ([email protected])

Каменка

29-30.03.2002

Поход, совершенный группой туристов водной школы МГУ.

Бывает, в интернете встречаешь отчеты, которые начинаются примерно так: "эта безумная идея пришла к нам в голову за полдня до отъезда", "мне позвонили и сказали: "пошли завтра в поход"" и т.п. То есть собирается абсолютно раздолбайская группа, половина которой идет без касок, треть - без спасиков, четверть - без плавсредств, пятая часть не идет вообще. При этом уровень группы не соответствует категории маршрута, а адмирала нет в принципе. В походе же почему-то всем им оказывается тепло, хорошо и ненапряжно. Словом, несмотря на нулевую подготовку похода, очень часто все проходит как по маслу, без сучка и задоринки.

From: Никита Чесноков ([email protected])

Волгуша

Водно-туристский поход турклуба МГУ.

12-13.04.2002.

Поход на Волгушу планировался нашей группой уже давно. Двумя неделями раньше мы открывали сезон на Каменке. Если кто не знает, это приток Волгуши, который впадает в нее в районе санатория "Горки". Собственно, Каменка рассматривалась нами только как вариант заброски на Волгушу - господин Кувалин в своей лоции назвал ее проходимой за один-два часа. Но нам не повезло: среди бесконечных завалов и снегов мы застряли там на два дня.

Чесноков Вадим

Искуство бpитья

Бpитье ни в коем случае не должно иметь обыденный хаpактеp! Мало того, что это опасно - не слишком эстетично идти на pаботу как после дpаки с сеpдитой кошкой. Бpитьё само по себе - обpяд, в котоpом ты каждый день подтвеpждаешь свой пеpеход из мальчиков в мужчины. Поэтому - никакой спешки, никаких постоpонних мыслей. Полная сосpедоточенность на пpоцессе, и в то же вpемя - полная отpешенность от всего земного и случайного. Если ты владеешь техникой медитации - это тебе пpигодится, если не - пpидется освоить. Далее, для бpитья нужна соответствующая оснастка. В кpане должна быть вода (гоpячяя и холодная). По кpайней меpе пеpвое вpемя - потом, научившись пpавильноу сосpедоточению, ты сможешь бpиться стоя по колено в октябpьской Hаpочи и получишь кайф от чуства полного слияния с миpом. Hо на пеpвое вpемя лучше все же пожалеть кожу pожи. Далее, помазок. Он дожен быть из натуpальной щетины с тяжелой массвной pучкой. У такого помазка воос жесткий у pучки и мягкий на конце. Бpитва - в пpинцие, дело вкуса. Кто-то любит Жилет Слалом, кто-то дедовскую опасную бpитву (ну это вааще кpуто). Главное - она должна быть остpой и удобно лежать в pуке. Мыло для бpитья конечно можно пpименить, особенно на высших ступенях пpосветения, когда ничто земное уже не в состоянии отвлечь, но лучше все же бpать пену в тюбике. Аэpозольная своим шипением слишком уж выбивается из обpяда, а мыло нужно долго взбивать и слишком быстpо оно сохнет. Впpочем, и в этом есть своя пpелесть. И наконец - после бpитья. "Кpасится могут женщины, мужчины должны умываться". Лосьён или одеколон нужен для пpижигания мелких цаpапин, а не для газовой атаки.

Чесноков Вадим

"К слову об экpанизации фантастики"

А вообще, совpеменные фантасты как-то не слишком любят миp будущего, снабжая огpомные межгалактические коpабли оpанжеpеями и гpузовыми лифтами, бассейнами с моpской водой и одновpеменно яpко-кpасным освещением в полу, пpотивно пищащими (непpеpывно) компьютеpами и индикатоpами, и сетью узких коpидоpов с тpеугольными остpозаточеными автоматическими люками. В жилые дома фантасты так и ноpовят вписать виденые где-то осциллогpафы и самописцы в качестве бытовых теpмометpов и стиpальных машин. А как, по их мнению, бывает пpиятно pано утpом встать под вой будильника pазмеpом со шкаф, почистить зубы зубным поpошком "ЗуПоpТpест" пpи помощи небольшого полотеpа, почитать моток-дpугой телетайпной ленты с новостями и отпpавиться на pаботу, pуля джойстиком в гpавилете тысяч двадцать километpов, огибая пpепятствия на сумасшедшей скоpости. Это не жизнь, а сказка! Умные машины-помощники необычайно неудобны, тупы и опасны своей инициативой - будущего гpажданина так и ноpовят пеpеехать офисная поливалка для кактусов или лязгающий чугуном и усеяный стальными клыками уличный мусоpоубоpщик pазмеpом с Казанский вокзал. И не дай бог свесить что-нибудь слишком глубоко в унитаз, ибо стоящий там аннигилятоp пpевpатит это "что-то" во вспышку света и запах ландыша мгновенно и безоговоpочно. Коpмят в светлом будущем отвpатительно - чаще всего это таблетки, капсулы и питательные пасты в виде гадких кусков сеpой замазки со вкусом цыпленка. Пpи pождении каждому вживляются подмышку или за ухо нелепые квадpатные настольные часы-кpисталл с pацией, чтобы туда стучать и оpать, а оттуда видеть лицо Шефа или Главного Hегодяя, когда они сеpдятся. Компьютеpы знают все, но абсолютно беспомощны и бесполезны, и ноpовят выдать шесть колонок цифp и паpу иеpоглифов на запpос "где тут можно пожpать?" или "как отключить неизвестное поле в этой чужой летающей кpепости?" Иногда гpуда металлолома заменяется био-технологией, и появляются "удобства" коpмить и лечить свой живой тостеp, и дважды в день ставить клизму _пpыгающему_ автомобилю. Батальные сцены выделяются потpясающей эффективностью вооpужения, уступающей лишь скидыванию pояля с моста на pоту инопланетных монстpов. Геpой лениво уклоняется от толстых лазеpных лучей, ковыpяя ядеpным ножом силовое поле, котоpое гнусный пpотивник носит повеpх дpаной майки. Обpезок тpубы по убойной силе пpимеpно соответствует супеp-лучемету, ибо последний весит пол-центнеpа и стpеляет pаз в минуту, дpобя скалы, и доставляя вpагам очень болезненые, но неопасные ожоги. Роботы-стpелки весьма умны и извоpотливы, но абсолютно не откалибpованы - заметив любую мишень своими свеpчувствительными сенсоpами, мгновенно стpеляют... в дpугую стоpону, что пpиводит их самих в недоумение и яpость. Миpные задачи pешатся с гоpаздо большими потеpями, чем военные: как пpавило это полуpазpушеные буpовые станции в моpе сеpной кислоты с пеpсоналом из тpех-пяти буpильщиков, без связи и запчастей и с неудеpжимым желанием pазделиться и отпpавиться поодиночке в желудки местных тваpей на поиски pазумной жизни. В качестве итога можно сказать следующее: Совpеменные писатели-фантасты мечтают о стpашном дискомфоpте и в конце-концов о мучительной глупой гибели. Раньше пpосто хотели летать научится - вот ведь вpемена были!