Сын королевы Виктории

Сын королевы Виктории
Автор:
Перевод: Галина Островская
Жанр: Классическая проза
Год: 1961

В фордике, тарахтевшем по залитой ослепительным солнцем ухабистой дороге Лембулевда, ехали двое. Трудно было найти людей, менее похожих друг на друга: один – владелец лавки Мак-Гэвин, угрюмый краснолицый человек лет тридцати трех – тридцати четырех, выходец из Шотландии, огрубевший от жизни в колониях, другой – только что окончивший школу молодой англичанин Фрэнт. Неловкое создалось положение. Они не знали, о чем говорить. Мак-Гэвин полагал, что спутник презирает его – просто так, за то, что он такой, какой есть. Л Фрэнт, глядя на этого загорелого, видавшего виды человека и чувствуя себя по сравнению с ним глупым и беспомощным, прилагал все усилия, чтобы держаться непринужденно, и с интересом посматривал вокруг. Дорога вилась, поднимаясь всё выше среди поросших травой холмов с темнеющими там и сям в ложбинах островками девственного леса. Гранитные пролысины сменялись красными пятнами вспаханной земли. Кое-где лепились на склонах конусообразные хижины. И куда ни глянь – туземцы, пасущие стада тощих коров и косматых овец. Даже поверхностному наблюдателю сразу бросалось в глаза, что этот живописный уголок населен слишком густо и что белые, заняв низины для разведения сахарного тростника, постепенно оттеснили коренных жителей в предгорья, где почва бедна, пастбища скудны и местность слишком изрезанна, чтобы можно было как следует заняться земледелием.

Популярные книги в жанре Классическая проза

Уильям Фолкнер

Черная арлекинада

Перевод О. Сороки

Стоя в линялом, потрепанном, чистом комбинезоне, неделю только назад стиранном еще Мэнни, он услышал, как первый ком стукнулся о сосновую крышку. Затем и он взялся за лопату, что в его руках (рост - почти два метра, вес девяносто с лишним) была словно игрушка малышей на пляже, а летящие с нее глыбы - как горстки песка с игрушечной лопатки. Товарищ тронул его за плечо, сказал: "Дай сюда, Райдер". Но он и с ритма не сбился. На ходу снял с лопаты руку, отмахнул назад, ударом в грудь на шаг отбросив говорящего, и рука вернулась к не прервавшей движения лопате, мечущей землю так яростно и легко, что могила будто росла сама собой - не сверху насыпалась, а на глазах выдвигалась снизу из земли - пока наконец не стала как прочие (только свежее), как остальные, там и сям размеченные черепками, битым стеклом и кирпичом - метами с виду невзрачными, но гибельными для осквернителя, исполненными глубокого, скрытого от белых смысла. Он распрямился, швырком вонзил в холмик лопату - древко затрепетало, точно копье, - повернулся и пошел прочь и не остановился, даже когда от кучки родичей, товарищей по лесопилке и двух-трех пожилых людей, знавших и его, и мертвую его жену еще с пеленок, отделилась старуха и схватила его за руку. Это была его тетка. В доме у нее он вырос. Родителей своих он не помнил совсем.

Уильям Фолкнер

Осень в дельте

Сейчас наконец они въедут в дельту. Чувство было такое знакомое, он испытывал его всякий раз в конце ноября уже больше пятидесяти лет, подъезжая к последнему холму, за которым, словно море за подножием скал, расстилалась тучная, нанесенная рекой равнина; она таяла в пелене неторопливого ноябрьского дождя, как таяло бы в ней и море. Поначалу они приезжали сюда в фургонах - с ружьями, постелями, собаками, едой и виски, с жадным предвкушением охоты, - молодежь, которая могла ехать под холодным дождем всю ночь и весь день, разбить под дождем лагерь и, поспав, завернувшись в мокрое одеяло, выйти с зарей на охоту. Тогда здесь водились медведи, а выстрелить в лань или олененка можно было не задумываясь, как и в оленя; под вечер они охотились с пистолетом на диких индеек, состязаясь в меткости и умении подкрадываться к цели, а птицу скармливали собакам, всю, кроме грудки. Но эти времена прошли, и теперь они ездят сюда на машинах, с каждым годом все быстрее и быстрее - ведь дороги становятся лучше, а ехать нужно дальше, потому что леса, где водилась дичь, что ни год отступали вглубь, шли на убыль, как шла на убыль и его жизнь, пока, наконец, он не остался последним из тех, кто без устали ездил в фургонах, и с ним теперь были уже сыновья, а то и внуки тех охотников, что когда-то могли сутками трястись и в дождь и в слякоть, правя взмыленными мулами; и теперь его звали дядя Айк, а он скрывал, что ему скоро семьдесят, зная не хуже их, что ему не по годам такие поездки, хотя бы и на машине. И в самом деле, каждый раз теперь, первой же бессонной ночью в лагере, лежа под грубым одеялом и чувствуя, как ломит все тело, а кровь никак не согреется от стаканчика разбавленного виски, который он себе еще разрешал, старик давал слово, что больше он сюда не ездок. Но всякий раз выходило, что он вынес и эту поездку (стрелял не хуже, чем раньше, целился почти так же метко и уж не мог сосчитать, сколько на своем веку положил оленей), а потом, летом, долгий палящий зной словно вселял в него новые силы. А там снова наступал ноябрь, и он снова сидел в машине с сыновьями своих старых товарищей на охоте, которых он обучил отличать лань от оленя не только по следу, но и по шороху шагов, и снова смотрел вперед, в полукружье, которое рывками чертили "дворники" на переднем стекле, видел, как земля впереди вдруг распластывается и тает в пелене дождя, как таяло бы и море, и говорил:

Джон Голсуорси

Этюды о странностях

ПИСАТЕЛЬ

Перевод Г. Журавлева

Каждое утро он просыпался с мыслью: "Не заболел ли я?" Ведь это весьма важно - иметь доброе здоровье. Больной писатель не может выполнять свой творческий долг; в то же время он не может хладнокровно выносить упадка собственного творчества. Но, установив, что болезни ему не угрожают, он спрашивал у жены: "Как ты себя чувствуешь?", - и, пока она отвечала, задумывался: "Да... если события последней главы я подам через субъективное восприятие Бланка, то мне лучше..." И далее в том же духе. Так и не услышав, как себя чувствует жена, он покидал постель и принимался за дело, которое в шутку называл "культом живота"; оно было необходимо для сохранения аппетита и фигуры, и, занимаясь этим делом, он отмечал про себя: "У меня это здорово получается". Но тут же появлялась другая мысль: "Этот субъект из "Парнаса" абсолютно неправ... он просто не понимает...", - и, застыв на мгновение нагишом, с ногами, задранными до верхнего ящика комода, он обращался к жене: "Я считаю, этот субъект из "Парнаса" просто не может понять, что мои книги..." И на этот раз он не пропускал мимо ушей ее энергичного ответа: "Ну, конечно же, не понимает. Он просто идиот".

ФРИДЬЕШ КАРИНТИ

ЛЕГЕНДА О ПОЭТЕ

После обеда поэт решил побывать на аэродроме и побеседовать с летчиком. Поэта очень интересовал самолет. Он осмотрел мотор, фюзеляж и крылья. Забрался в кабину пилота и элегантно откинулся на кожаном сиденье, небрежно пригладив прядь волос на лбу.

Трогая рычаги и кнопки, поэт любовался своими тонкими пальцами, которые эффектно касались блестящих ручек управления. Пилот хотел было о чем-то предупредить поэта, но в то же мгновение наш герой почувствовал, как под легким нажимом его руки куда-то отходит штурвал самолета. В следующую секунду поэт с ужасом вцепился в него: мотор взревел, и машина тронулась с места. Поэт успел увидеть лишь испуганное лицо пилота, воздевшего руки ему вослед, затем промелькнули какието скачущие полосы, и через минуту, когда поэт снова отважился поднять глаза, он заметил под собой маленькие игрушечные домики (то были ангары).

ФРИДЬЕШ КАРИНТИ

ТРИУМФ АБРАКАДАБРЫ

Я уже рассказывал вам о языке абракадабры и жаловался на то, как один тип совсем сбил меня с толку, болтая глупости вроде следующей: "Прошу тебя, будь добр кисера мера бегесарт пятью кронами". Я ни бельмеса не понял из того, что он мне говорил, решил, что, наверно, я свихнулся, и в растерянности сунул ему эти пять крон.

Этот мой рассказ, к моему величайшему удивлению, вызвал у широкой публики настоящий фурор. Я стал получать пачки писем, в которых мои читатели просили меня срочно дать пояснения, вышел ли уже из печати словарь и учебник абракадабрского языка и где их можно приобрести. Меня почтила своим вниманием даже Академия наук, направившая мне длинное послание, в котором развивалась мысль о том, что такие слова, как "кисера", "мера" и "бегесарт" не являются, собственно говоря, бессмыслицей, как, грешным делом, думал я, а безусловно имеют значение, которое вполне доступно пониманию академиков. Поэтому на предстоящей сессии Академии наук мне даже предлагалось сделать обстоятельный доклад. И впервые в жизни я оказался вознесенным на вершину славы.

ФРИДЬЕШ КАРИНТИ

ВСТРЕЧА С МОЛОДЫМ ЧЕЛОВЕКОМ

Настроение у меня было превосходное, я позабыл обо всех неприятностях, с наслаждением закурил сигару, и мы с женой зашагали по улице Андраши. И моя милая, славная жена улыбалась мне из-под своей вуалетки...

С молодым человеком мы встретились на набережной, часов в шесть вечера. Он прошел мимо нас, когда уже смеркалось, и я не сразу обратил на него внимание. Он был уже шагов на двадцать впереди, когда попал вдруг в поле моего зрения, и я сразу смолк и почувствовал какое-то неясное беспокойство. Контур лица юноши на фоне белой баржи был виден отчетливо, но все-таки мне кажется, я узнал его прежде всего по походке.

Р.КИПЛИНГ

Странный случай

Нынешним летом, после связанного с моим отъездом из Англии длительного перерыва, я снова присутствовал на обеде нашего дружеского кружка; в него входят, торговец гравюрами Вилльям Лемминг, один из владельцев фирмы пищевых продуктов Александр Мак-Найт, врач- хирург и акушер Роберт Кид, и поставщик табака и сигар Льюис Берджес. Как и всегда, мы собрались в небольшой усадьбе м-ра Лемминга, в Беркшайре, где он разводит свиней. В послеобеденный час, когда Мак-Найт излил свои жалобы на систематическое воровство в своих трех больших лавках, разговор зашел о раскрытии преступлений, об авторах детективных историй и, наконец, об убийствах. Кид, который благодаря своей профессии осведомлен в этой области больше , чем остальные, привел ряд примеров на эту тему. - Хотелось бы мне когда нибудь написать приличный детективный рассказ! сказал я. - Никогда у меня не идет дело дальше трупа. - Трупы - гниль! - поговорил Лемминг, размышляя вслух. - Любопытно, какой из меня выйдет труп? - Этого вы никогда не узнаете! - ответил любезно седой Берджес. Наступило минутное молчание. - Хотите, я сообщу вам вполне истинную канву для детективного рассказа? предложил мне Кид. - Но обещайте не умничать, если вы им воспользуетесь. - И ради Бога, не вводите меня в этот рассказ больше того, чем это будет необходимо - прибавил Лемминг. Я обещал и передаю эту историю в существенных чертах так же, как мне ее сообщили. Прошлой осенью, на рассвете сырого октябрьского дня свинопас Лемминга обнаружил труп одной деревенской девушки, по имени Эллен Марч, лежавший на краю глубокого оврага, там, где дорога из деревни сворачивает на Лондонское шоссе. Повидимому, у Эллен было много друзей, которым она назначала по вечерам свидания, и Тополь Чанннэта, как назывался этот перекресток из-за осеняющего его большого тополя, служил всем знакомым местом ее условленных встреч. Тело лежало лицом вниз на самом верху поднимающихся в гору пешеходной тропинки, которую деревенские ребятишки протоптали по оврагу, как раз на том месте, где эта тропинка огибала угол под Тополем Чаннэта и переходила в Лондонское шоссе. Свинопас разбудил деревенского констэбля, бывшего солдата по фамилии Николь, который нашел рядом с трупом садовую лопатку с узким лезвием и обмотанной бичевкой рукояткой. Не видно было никаких следов борьбы, так как всю ночь шел дождь. Затем свинопас отправился будить Кида, который проводил свой недельный отпуск у Лемминга. Кид решил не тревожить хозяина №/м-с Лемминг в это время была больна/, но вместе с полицейским вызвал ручную тележку, на которой и довезли тело до ближайшего трактира "Кубок виноградного вина". Здесь и положили труп в ожидании прибытия врача. - Он был в отъезде, - сказал Кид, - поэтому я произвел осмотр тела. Не могло быть и речи о нападении. Кто-то, по-своему сведующий в анатомии, свалил ее умелым ударом как раз в основание черепа. И это было все. Потом Николь предложил мне пройти с ним к дому Джимми Тайнера. - Кто такой был Джимми Тайнер? - спросил один из нас. - Последний ухаживатель Эллен, простодушный парень. Он был подручным местного лудильщика и жил со своей матерью в коттедже в конце улицы. Было семь часов утра. Кругом, конечно, ни души. Джимми пришлось разбудить. Он высунул в окошко голову. Николь, стоя между капустой в огороде, приветливо, как змей искуситель , спросил его, что он делал накануне вечером, так как , мол, кто-то поколотил Эллен. Эффект, который произвела на Джимми эта новость, был потрясающий. Он одновременно стал одеваться и говорить в окошко и сказал, что убьет каждого, кто тронет Эллен. Когда мы проходили по двору "Кубка виноградного вина", Николь открыл сарай и втолкнул туда Джимми, Лицо убитой было не прикрыто. - Ужасно? - содрогнулся Берджес. Да! Джимми тотчас пошатнулся. А Николь поддержал его и похлопал по спине :" "Вот это - правильно! Готов показать перед судом, что это сделал не ты"". Потом Джимми захотел узнать, какого черта его сюда впутали. Николь ответил: ""О, это только то, что французы называют очная ставка. Но ты-то ее выдержал"". Тогда Джимми оперся на Николя и мы его вытащили из сарая, дали ему выпить и отвели обратно к матери. Но на допросе он дал отчет в каждой минуте своего времени. Он оставил Эллен под Тополем Чаннэта, после чего на протяжении добрых четверти мили вдоль тропинки, оборачиваясь, через плечо высказывал ей, что он о ней думает. По счастью, двое-трое из деревенских девушек и парней слыхали его слова. Потом он пошел в "Кубок виноградного вина", напился и изливал всем и каждому свои жалобы на Эллен. Любопытно, что он был, повидимому, единственным порядочным парнем из всех ее кавалеров. - Потом, - перебил Лемминг, - репрортеры стали искать нить преступления? Они вели себя так, что вот-вот и нас тоже впутают в эту историю? Надо вам сказать, что эта негодная Эллен за несколько месяцев до того служила у нас прачкой? А моя жена... при ее болезненном состоянии... Но, слава Богу, это не вышло наружу при следствии... Наконец, пришли к заключению: "преступник или преступники - неизвестны". - А как насчет лопатки? - спросил Мак-Найт, сам замечательный садовник. - Разумеется, это была главная нить, объясняющая способ действия убийцы. Удар, судя по ручке, был нанесен сквозь ее прическу и с такой силой, чтобы достичь цели, не больше. Я сам бы не мог точнее оперировать. Полиция взяла лопатку, но она не навела ее на след, По общему мнению всей деревни, никто иэ знавших Эллен не замышлял против нее зла. Она была довольно популярной личностью? Конечно, деревня была немного разочарована, что Джимми выпутался; когда ему снова стало дурно на ее похоронах, это воскресило подозрения, Затем на севере слушалось дело об отравлении Гиша и репортерам пришлось удрать отсюда и заняться им. - Ну, а теперь, - продолжал Кид, - о моих небольших данных. Я приехал в тот субботний вечер, чтобы провести здесь у Вильямса воскресный отдых. И не успел добраться раньше ночи. После сильного дождя машина шла плохо. Когда же я свернул с Лондонского шоссе на дорогу под Тополем Чаниэта, мои фонари осветили мотоцикл, прислоненный к тому краю оврага, где нашли Эллен. Я увидел наверху оврага мужчину, нагнувшегося над женщиной. Конечно, как правило, в таких случаях не принято вмешиваться. Но мне пришло в голову, что с ними могло произойти крушение. А потому я крикнул: "" Что -нибудь неладно с вами? Не помочь ли вам?"" Мужчина сказал: ""Нет, спасибо. Все благополучно" или что -то в этом роде, и я поехал дальше. Но буквы лежащего мотоцикла случайно совпали с моими собственными инициалами, а его номер - с годом моего рождения. Сами понимаете, что я его запомнил. - Вы сообщили полиции? - строго спросил Мак-Найт. - Сейчас же! - ответил Кид. - На Сайденхэмском шоссе был сержант, которого я лечил от салоникской лихорадки. Я высказал ему свое опасение, не сшиб ли я ночью, по пути в Западный Викгэм, на одном из глухих поворотов на вершину холма, мотоцикл, и что мне хотелось бы узнать, не повредил ли я его. Немного найдется таких сведений, которые полиция не сможет сообщить насчет мотоциклистов. В двадцать четыре часа он собрал все нужные мне данные. Мотоцикл принадлежал некоему Генри Уоллину, человеку с независимыми средствами, живущему около Митчэма. - Но ведь Западный Викгэм находится в Беркшайре, и Митчэм тоже? - сказал Мак-Найт. - Занятная вещь! - продолжал Кид, не обращая внимания на это замечание. Большинство мужчин и почти все женщины совершают убийство в одиночку, но ни один человек не любит в одиночку охотиться за другим человеком. Полагаю, что это первобытный инстинкт. Вот почему я и втащил Вилли в это шерлок-холмсовское занятие. Ну, и возненавидели же вы его за это! - Я еще не успел оправиться от этих репортеров! - отозвался Лемминг. - Но я убедил Вилли, что нам следует навестить мистера Уоллина и принести ему в качестве раскаивающихся автомобилистов наши извинения. Мы поехали на моей двухместной машине в Митчэм. У Уоллина оказалась там маленькая, уединенная вилла. Встретившая нас старушка-экономка провела нас к Уоллину, который сажал луковицы в саду за домом. - Прекрасный небольшой сад для такой почвы! - вставил Лемминг, который считает себя еще лучшим садоводом, чем Мак-Найт, хотя и держит двумя садовниками меньше. - Это был крупный,, сильный,, темноволосый человек средних лет, с широко расставленными, как у быка, глазами. Некрасивый и, видимо, очень болезненный. Вилли и я извинились перед ним и он тотчас начал лгать. Сказал, что был в то время .№№/то есть, вы понимаете, в ночь убийста/ в Западном Виггэме и припоминает, как ему пришлось увернуться от какого-то автомобиля. Повидмому, он был недоволен, что мы так быстро отыскали его номер. Разве он не должен был радоваться этому, видя, что мы помогаем ему установить его алиби? - Вы хотите сказать, - внезапно сообразил Мак-Найт, - что он совершил убийство здесь в эту ночь, когда он, по его словам был в Западном Викгэме, который находится в Кентском округе? - Который находится в Кентском округе! Благодарю вас, так оно и есть! Мы продолжали беседовать об этом холме в Западном Вигэме, пока он не упомянул, , что был на войне, и это дало мне тему для разговоров. Затем он признался, что он страстный садовод и это ввело в разговор Вилли. Нам обоим бросилась в глаза его нервозность , которая странным образом не соответствовала его телосложению и голосу. Потом он предложил нам выпить рюмку вина в его кабинете. Тут-то и началась потеха. На стене висело четыре картины. - Гравюры, гравюры! - поправил с профессиональной точки зрения Лемминг. - Ну, это то же самое, не так ли , Вилли? Как бы то ни было, они вас очень взволновали. Сначала я подумал, что Вилли притворяется, но это оказалось подлинное волнение. - Гравюры тоже оказались подлинными! - сказал Лемминг. - Сэнди, помните вы тех четырех "апостолов", которых я продал вам на Рождество? - У меня сохранились квитанции, - сухо ответил тот. Кид продолжал: - Вилли завел обычную беседу покупателя и Уоллин, повидимому, охотно согласился расстаться с гравюрами. Мы условились приехать снова и заключить эту сделку. Вилли дал Уоллину свою визитную карточку, и мы распрощались с ним. Он провожал нас до выходной двери. Но не проехали мы и пару миль , как вдруг Вилли обнаружил, что дал Уоллину не свою деловую, а личную карточку, со своим частным номером в Беркшайре! Со времени убийства не прошло и десяти дней, и газеты все еще разнюхивали насчет этого происшествия. Кажется, я тогда же назвал вас дураком, Вилли? - Да, до сих пор не понимаю, как я мог так ошибиться. И карточки-то разных размеров! - сказал бедный Лемминг. - Нет, мы не имели успеха в роли охотников за людьми! - рассмеялся Кид. Но Вилли и мне пришлось, конечно, снова поехать, чтобы закончить эту покупку. Произошло это неделей позже. И на этот раз Уоллин, не будь дураком , удрал и не оставил адреса. Старушка сообщила нам, что ему приходится уезжать таким образом на целые недели. Мы растерялись, но надо отдать Вилли справедливость, он спас положение своим чертовским коммерческим инстинктом. Он сказал, что ему хочется еще раз взглянуть на гравюры. Старушка согласилась и повела нас в кабинет, сняла со стены гравюры и спросила, не хотим ли мы чаю. Вилли углубился в гравюры, соображая, сколько он сможет содрать за них с Сэнди; я осматривал комнату. В ней стоял наполовину открытый шкаф, наполненный инструментами и сверху на них лежала садовая лопатка. Такого же образца, как та, которую Николь нашел около головы Эллен. Я так и встрепенулся. Никогда еще я не изображал из себя Шерлок Холмса, вне моей собственной профессии. Потом старушка вернулась и я принялся за нее. Когда я был шестипенсовым врачом в Лэмбете, пловина моего большого успеха... - Можете это пропустить, - заметил Мак-Найт. - Меня интересует убийство. - Подождите до вашего следующего приступа подагры и тогдв вы мной заинтересуетесь, Сэнди. Так вот, она разговорилась и пожелала получить бесплатный совет. Я дал ей его. Тогда она стала рассказывать об Уоллине. Кажется, она была его нянькой. Как бы там ни было, она знала его всю жизнь, и рассказала, что он человек с большими достоинствами , но очень больной. На войне он был ранен, отравлен газами и перенес гангрену, после чего /о, она выболтала нам все это, сами того не замечая!/. У него помутился рассудок. Она выразилась так, "он зацелован феями". - Красиво сказано, очень красиво! - заметил Бреджнс. - То есть, будто его поцеловали феи? - спросил Мак-Найт. - Повидимому так, Сэнди. Никогда прежде не слыхал такого выражения. У нее был медленный, гипнотизирующий голос, словно вытекающие из молочника густые сливки.Все, что она говорила, совпадало с моими собственными предположениями. Уоллин пережил жизненный кризис и, принимая во внимание, что как раз в тот же период он перенес раны, газ и гангрену, почему бы его болезненное состояние не могло увенчаться чем-нибудь вроде безумия. Мне это понятно, а старушка была достаточно любезна, пересказывая мне это снова и заранее выдвигая доводы в его защиту. Удивительно умелый способ расследования. Родственники пациентов зачастую бывают таковы, особенно жены. - Да, но что насчет Уоллина? - спросил я. - Подождите минутку! Мы с Вилли уехали, обсудили насчет лопатки и всего прочего и оба согласились, что нам следует пустить в ход наши доказательства. Тут, однако, мы спотокнулись. Охота за человеком - грязное занятие. Поэтому мы пошли на компромисс. Я знал одного парня из сыскной полиции, который воображал, что у него блуждающая почка. Мы решили изложить ему все дело, чтобы он взял его дальше в свои руки. Однако ему пришлось уехать на север и он написал мне, что не сможнт увидется с нами раньше вторника на следующей неделе. Это было бы через три или четыре недели после убийства. Я снова приехал провести с Вилли конец недели, и в субботу вечером мы уединились с ним в его комнате, чтобы вывести окончательные заключения из его данных. Я пытался, насколько мог, подкрепить ими мою собственную теорию. Да, если хотите, я полагал, что моя машина спугнула это животное, прежде чем оно успело что-нибудь предпринять. И вдруг в кабинет влетела горничная Вилли, за ней Николь, а за ними Джимми Тайнер! - На счастье моя жена была в это время в городе! - сказал Лемминг. - Все орали одновременно. - И еще как! - сказал Кид. - Николь громче всех. Он был весь забрызган грязью и размахивал остатками своего шлема, а Джимми был прямо в истерике. Николь завопил: "Поглядите на меня! Поглядите на эту штуку! Все ясно! Посмотрите на меня! Я разгадал!"" И, действительно, он нашел разгадку! Когда они успокоились, выяснилось, что он гулял вместе с Джимми по дороге около Тополя Чаннэта. Услыхав за собою ломовую телегу, - вы знаете, какая это узкая дорога, - они поднялись на ту тропинку /я уже упоминал вам про нее/, которую протоптали деревенские ребятишки. Это была телега местного подрядчика Хайби с двумя балками для каких-то новых лавок на Лондонском шоссе. Они доставляли их поздно вечером в субботу, чтобы рабочие могли приняться за постройку в понедельник. По словам Николя, это было частное соглашение между мастером и служащими Хайби, так как их союз не позволяет ставить им больше двух балок в неделю и подрядчики при поставке ограничивались этим количеством. Так вот, эти балки как-то ухитрились взгромоздить на телегу для перевозки кирпичей, с откидным задком. Вместо того, чтобы наклоняться вперед, они торчали назад, как хвост фазана, высоко поднимаясь кверху, и перевешиваясь за край телеги. На концах они были связаны одним-двумя оборотами веревки. Вы понимаете? Пока нам было непонятно , и Кид пояснил: - Николь рассказывал, что он первым поднялся наверх оврага, Джимми последовала за ним. После нескольких шагов Николь почувствовал, как с него сбили шлем. Будь он на несколько футов выше на холме, его голова слетела бы с плеч. Телега заскользила на смоле Лондонского шоссе, свернув на него с левой стороны, - ее задок повернулся направо, и балки, описав вместе с ними поворот, едва не размозжили голову Николя. К тому времени, когда он снова перевел дух, телега уже въехала в левую канаву. Он тотчас остановил возчика. Тот сказал, что все телеги всегда в сырую погоду скользят под Тополем Чаннэта из-за кривизны дороги и им вечно приходится застревать в этом месте. Он стал проклинать дорожные власти и Николя за то, что тот попался ему по дороге. Тогда Джимми Тайнер понял, что это означает, и влез на телегу , закричав: "" Ты убил Эллен!"" Николь с трудом помешал ему задушить этого парня, но оттащил его не прежде, чем заставил возчика признаться, что он доставлял балки в ту ночь, когда была убита Эллен. Конечно , возчик ничего не заметил. Затем Николь явился к Леммингу и ко мне, чтобы все обсудить. Я дал Джимми брому и отослал его к матери. От него немного было пользы, кроме его свидетельского показания. Потом Николь снова пересказал нам все несколько раз, чтобы зафиксировать это в нашей памяти. На следующее утро он, я и Вилли посетили старика Хайби, прежде чем тот успел уйти в церковь. Мы заставили его продемонстрировать нам все, вытащить замешанную в этом происшествии телегу, наложить на нее тем же способом такой же грез и посадить того же возчика. Мы продержали телегу полвоскресения под дождем и благодаря скользкой почве она каждый раз, огибая этот угол,в, въезжала в канаву Лондонского шоссе. И каждый раз ее задок с балками описывал дугу вдоль края оврага, как человек, замахивющийся на мяч гольфа. И в этот момент каждому, кто находился бы на этой тропинке школьников, угрожала верная смерть. Мы раздобыли несколько реек и воткнули их вдоль тропинки, чтобы проверить наши предположения / Джимми Тайнер сообщил, что Эллен была ростом в пять футов и три дюйма/. И оказалось , что балки должны были ее задеть. Понятно вам, что произошло? Мы поняли. Задние колеса телеги каждый раз с некоторым сотрясением наваливались на край оврага, а балки дрожали и отклонялись на несколько дюймов в сторону, вроде дубин и клюшек для гольфа. Очевидно, этот небольшой, боковой размах пришелся по основанию черепа Эллен с достаточной силой, чтобы свалить ее замертво, как убиваемого в мозжечок быка. Не правда ли, дьявольский случай? И тогда Джимму Тайнеру пришло в голову, что если бы она сделала всего два шага дальше, она невредимо обогнула бы угол оврага. Потом он вспомнил, что она внезапно замолчала во время "размолвки", а он не вернулся обратно, посмотреть, что с ней такое? Каждый из нас высказался по поводу всего выслушанного нами, а потом Мак-Найт спросил, - Но... если так... почему же скрылся Уоллин? - Это следующий этап нашего повествовования, уважаемый сэр! Лемминг лишен инстинкта настоящего охотника за людьми. Он оробел. Мне пришлось напомнить ему насчет гравюр, прежде чем он собрался снова поехать к Уоллину. Мы с Вилли застали его дома. Я его не видел, пожалуй, около месяца и с трудом узнал его. Он весь потух - все лицо было в морщинах, а глаза словно успели заглянуть в ад. В наши времена приходилось встречать такой взгляд. Но, увидев нас, он необычайно ожил. И старушка тоже. Если бы он был собакой, то завилял бы хвостом от радости. Мы очень смутились, потому что это была не наша заслуга, что мы не засудили его на всю жизнь. Пока мы разговаривали о гравюрах, он неожиданно сказал: " "Я вас не обвиняю, я сам бы поверил этому на основании таких улик!"" Лед был сломан. Он рассказал, что почти наехал в ту ночь на тело Эллен, мертвое и коченеющее. Потом я вывернул из-за угла и окликнул его и это его перепугало. Он вскочил на свой мотоцикл и скрылся, позабыв лопатку. Кстати, он поднял эту лопатку в предыдущую ночь у старого демобилизационного лагеря около Банстед-Доунс. Роковая случайность, не правда ли? Когда Вилли и я впервые посетили его и стали плести нашу небылицу насчет Западного Викгэма, он заподозрил, что за ним следят, а путаница Вилли с визитными карточками окончательно уверила его в этом. Поэтому он скрылся. Спустился в свой подвал и ждал там , с револьвером в руке, готовый пустить себе пулю в лоб, когда придет приказ об его аресте. Какой ужас! Подумайте только! Подвал, свеча, кипа изданий по садоводству и заряженный револьвер! Ведь ни один суд в мире не поверил бы в его объяснения своих поступков. ""Взгляните на это с точки зрения прокуратуры", - сказал он. - Человек средних лет с медицинским свидетельством, которое пояснило бы всякую потерю самообладания, оказывается ночью, под проливным дождем, в шнстидесяти-семидесяти милях от своего дома, на вершине оврага. Он оставляет там, вместе с телом девушки, то самый вид оружия, который причинил ей смерть. Я прочел о лопатке в газетах. Разве вы не представляете себе, какой оборот приняло бы для меня это дело?" - сказал он. Я спросил его, что же он там делал? Уоллин ответил, что сажал растения. - Что вы ему сказали на это , Вилли? - Разумеется, спросил его, что это были за растения? - отозвался Лемминг и обратился К Мак-Найту. - Это были нарциссы и какой-то сорт жимолости. Мак-Найт с компетентным видом кивал головой, пока Лемминг распространялся в течение одной-двух минут о понятных только садоводу вещах. - Садоводство не моя область, - вмешался Кид, но вопросы Вилли оказали чудесное действие на мистера Уоллина. Он прекратил свой разговор о самоубийстве и перевел речь на садоводство. Оказалось, что после своей отставки, Уоллин покинул госпиталь с целым армейским корпусом, кричавшем ему в уши. И суть их приказаний сводилась к тому, чтобы он сажал всякие растения по всей местности. Понятно, сначала он терпел это, а потом вернулся в свой дом в Митчэм и повиновался этим приказаниям, и пока он выполнял их, голоса молчали. Если же он прекращал свою работу хотя бы на неделю, они снова поднимали адский вопль. Будучи методическим человеком, он купил мотоцикл и обшитую клеенкой корзину и ездил повсюду, рассаживая везде свои растения. Днем он высматривал подходящие места, а с наступлением темноты принимался за дело. В ту ночь он работал вокруг Тополя Чаннэта и наткнулся прямо на труп Эллен. Это открытие потрясло его. Но я снова направил его речь на собственные симптомы. - Все проклятие заключается в том, - сказал он, - что, будучи предоставленным самому себе, он не желает для себя ничего лучшего, чем эта работа по посадке. Эти голоса со своими приказаниями выматывают из него душу. Уоллин признался нам, что если бы ему пришлось предстать перед судом, ему наверняка пришлось бы рассказать все насчет своих голосов, своего ночного садоводства, и его послали бы в сумасшедший дом. Вот чего он боялся больше виселицы! Я продолжал выспрашивать его насчет его голосов, иногда они бывали похожи на голос его сиделки в госпитале, но звучали громче и перемешивались с ужасными наркотическими видениями. Вилли, слушавший все время Уоллина с таким значительным выражением лица, какое мне еще никогда не случалось видеть у него вне стен его лавки, сказал, "Теперь, мистер Уоллин, я приведу вам на память то, что читала или рассказывала вам ваша сиделка и что потом повторяли ваши голоса". И начал плести ему длинную детскую сказку насчет каких-то ребятишек, которые сажали цветы на чужих лугах на радость тем людям, у которых нет садов? Послушали бы вы только Вилли! Он может стать красноречивым даже там, где не пахнет деньгами. А Уоллин облегченно подтверждал, что это и были именно те самые слова и вставлял свои собственные воспоминания. С него градом катился пот, и он словно сбросил со своих плеч десяток лет. Старушка -экономка поднялась, чтобы принести нам ужин. Но когда Вилли начал свою сказку, она остановилась и выслушала ее всю до конца. Потом Уоллин поднял руку, словно прислушиваясь к своим проклятым голосам. Отстранил их рукой, опустил на стол голову и зарыдал . Боже мой, как он рыдал! Уоллин не хотел отпускать нас и цеплялся за нас, как ребенок. Итак, после ужина мы подробно проанализировали всю его историю. Сильные боли и наркотики сделали то, что это детская сказка застряла в одном из уголков его мозга, пока она ни превратилась в навязчивую идею, перемешанную со звуками бомбардировки и ночными кошмарами? Как только мы разъяснили ему все, она улетучилась, как эфир, не оставив никакого следа. Я отослал его в постель. Старушка проводила нас до двери и смотрела на нас , как на двух чародеев , которые, по ее словам, сняли с ее питомца злые чары. - Так оно и было! - заметил Берджес. - Чем же он потом занялся? - Купил прицепную коляску к своему мотоциклу, чтобы брать с собой побольше растений, и разъезжает по всему округу и сажает счастливый , как... Чего бы я только не дал , чтобы обладать хотя бы крупицей его счастья.! Но, заметьте себе, он тотчас бы покончил с собою , если бы Вилли и я вызвали его арест. Нет, мы совсем не первоклассные Шерлоки Холмсы.

Редьярд КИПЛИНГ

Умный Апис

Написанный в начале 20-х годов, этот рассказ известного английского писателя Р. Киплинга впервые на русском языке был опубликован в 1928 году в журнале "Всемирный следопыт".

В Южной Франции, в департаменте Устье Роны, к западу от города Салон-де-Прованс тянется прямое и ровное шоссе, получившее заслуженную известность среди автомобилистов как идеальная дорога для установления рекордов. Я неоднократно пытался промчаться по этому шоссе, однако каждый раз либо дул мистраль, либо навстречу двигалось бесконечное стадо. Но однажды после яркого почти египетского заката настал вечер, которым было бы преступно не воспользоваться. Чувствовалось дыхание приближающегося лета. Лунный свет заливал широкую равнину; резко вырисовывались на земле тени остроконечных кипарисов. Мой шофер, произведя предварительную разведку, доложил, что шоссе в безупречном состоянии и свободно до самого Арля.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

В этом сочинении материал разделен на 42 пункта, но последовательная систематизация отсутствует. В начале разбираются вопросы коллективного быта, воспитания, религии, отношение к иноземцам, поведение на войне, но затем систематичность изложения нарушается. К вопросам религии, закончившимся в параграфе № 29, автор вновь возвращается в № 35, к вопросам воспитания в № 40. Последний параграф посвящен истории упадка Спарты и гибели государства.

Деление на пункты отличает очерк от большинства других сочинений Плутарха, однако не опровергает возможности принадлежности его перу Плутарха.

Самым ценным в творческом наследии Плутарха из Херонеи (ок. 45 – ок. 127) являются жизнеописания выдающихся государственных и общественных деятелей Греции и Рима. … Выдающиеся историки Греции и Рима, составляя биографию исторического деятеля, стремились хронологически, последовательно изложить его жизнь. Плутарх же стремился написать подробную историю «о событиях, избежать нагромождения бессвязных историй, изложить то, что необходимо для понимания образа мыслей и характера человека».

«Сравнительные жизнеописания» – это биографии великих деятелей греко-римского мира, объединенные в пары. После каждой из них дается небольшое «Сопоставление» – своеобразный вывод. До наших дней дошло 46 парных биографий и четыре биографии, пары к которым не найдены. Каждая пара включала биографию грека и римлянина, в судьбе и характере которых историк видел определенное сходство. Он интересовался психологией своих героев, исходя из того, что человеку присуще стремление к добру и это качество следует всячески укреплять путем изучения благородных деяний известных людей. Плутарх иногда идеализирует своих героев, отмечает их лучшие черты, считая, что ошибки и недостатки не надо освещать со «всей охотой и подробностью». Многие события античной истории Греции и Рима мы знаем, прежде всего, в изложении Плутарха. Исторические рамки, в которых жили и действовали его персонажи, очень широки, начиная с мифологических времен и кончая последним веком до н. э.

«Сравнительные жизнеописания» Плутарха имеют огромное значение для познания античной истории Греции и Рима, т. к. многие произведения писателей, из которых он почерпнул сведения, не дошли до нас, и его сочинения являются единственной информацией о многих исторических событиях, их участниках и свидетелях.

Плутарх оставил потомкам величественную «портретную галерею» знаменитых греков и римлян. Он мечтал о возрождении Эллады, искренне веря, что его наставления будут учтены и реализованы в общественной жизни Греции. Он надеялся, что его книги будут вызывать стремление подражать замечательным людям, которые беззаветно любили свою родину, отличались высокими нравственными принципами. Мысли, надежды, пожелания великого грека не потеряли своего значения и в наше время, спустя два тысячелетия.

Перед Вами – пьеса питерского драматурга Ольги Погодиной «Мармелад.ru», написанная в 2003 г. Вообще, тема однополой любви, кажется, исчерпала себя – на московской сцене, во всяком случае. Театру 90-х удалось привлечь внимание общественности к проблеме «голубой» тоски, но решить проблему так и не получилось (как, впрочем, и двум тысячам лет христианской культуры). Постепенно, поняв, видимо, что проблема неразрешима, публика (за исключением узкоцелевого сектора) потеряла к ней интерес и сосредоточилась на проблематике общесоциального свойства. Однополая тема просто перестала быть скандальной. Пьесу Погодиной выделяет из потока довольно скучной однополой литературы то, что написана она, как можно судить, на автобиографическом материале. Девушка с ником «Офелия» полюбила гомосексуала с ником «Ник» и даже собралась за него замуж...

Учебное пособие предназначено для студентов медицинских вузов, подготовлено и составлено в соответствии с требованиями государственного образовательного стандарта высшего профессионального образования по стандарту ОПДФ-16, квалификация «Лечебное дело» и с учебной программой по военной токсикологии, радиобиологии и медицинской защите. В основу учебного пособия положены и широко использованы материалы учебника «Военная токсикология, радиобиология и медицинская защита»/ Под ред. С.А. Куценко.– С.А. Куценко. – СПб: ООО «Издательство ФОЛИАНТ», 2004., со строгим соблюдением авторских прав коллектива авторов учебника. Кроме того, в учебном пособии испоьзованы материалы учебных разработок Саратовского военно-медицинского института по данной дисциплине.