«Святая Русь» в эти дни (К уходу Н С Хрущёва)

Анатолий Краснов-Левитин

(1915-1991)

"Святая Русь" в эти дни (К уходу Н. С. Хрущёва)

Есть Россия и есть Русь. "Россия" - это звучит торжественно и величаво. При этом слове возникает в мыслях строгий, холодный Петербург грандиозная арка Генерального штаба, изумительная панорама невской набережной, Зимний дворец, Александровская колонна, Петропавловская крепость, Медный всадник...

Россия - это государство, раскинувшееся в просторы "От финских хладных скал до пламенной Колхиды"- государство Российское, богохранимая держава... Россия вызывает уважение, преклонение, страх, но не любовь... Я во всяком случае никогда не мог любить мраморную колонну, гранитный монумент, величественный обелиск. Слишком грандиозно, холодно и ... Бесчеловечно. Какая уж тут любовь?

Другие книги автора Анатолий Краснов-Левитин

Предыдущую книгу я окончил описанием жаркого ленинградского утра 22 июня 1941 года, когда заикающийся голос Молотова трагично ворвался воскресным днем в нашу питерскую гостиную на Тучковой набережной, на Васильевском острове.

Балкон. Празднично одетые люди с перевернутыми лицами, снующие по набережной. В кожаном кресле бержере бледный, взволнованный отец. Церковь белого цвета на другом берегу Невы — Владимирский собор.

Ощущение катастрофы. В один миг все рушилось. Страшно и весело. Достоевский утверждает, что на пожар нельзя смотреть, не испытывая некоторого удовольствия. Это чувство я испытал в первые дни войны.

Анатолий Эммануилович Краснов-Левитин (1915–1991), церковный писатель, диссидент, автор книг на религиозно-мировоззренческие темы и по истории обновленчества.

К своему стыду, я узнал о группе русских литераторов «Новый град», сложившейся в Париже в тридцатые годы, недавно, уже здесь, в эмиграции, и почувствовал себя связанным внутренним родством с этими людьми.

Я в то же время, что и они, искал Новый град там, в такой далекой и такой близкой для них России. И искал там же, где и они, по стопам В. С. Соловьева, по пути духовного просветления и обновления, равно далекого и от большевистских, и от фашистских изуверов — от нестерпимой пошлости буржуазного общества и от ханжеского словоблудия советских нуворишей. И сейчас я слагаю к их святым могилам, к могилам возвышенных идеалистов и истинных христиан, эти воспоминания. К могиле дорогого учителя, давно горячо мною чтимого певца русской святости проф. Георгия Петровича Федотова и к могилам павших от руки немецко-фашистских палачей: истинного русского социалиста и революционера Ильи Исидоровича Бунакова-Фундаминского, княгини Веры Оболенской и ее недавно умершего мужа протоиерея о. Николая Оболенского, матери Марии Скобцовой и ее сына Георгия, отца Димитрия Клепинина, Бориса Вильде, Анатолия Левицкого и к могиле недавно умершего Владимира Варшавского, который своей высокоталантливой книгой «Незамеченное поколение» (Нью-Йорк, 1956 г., изд. имени Чехова) дал мне почувствовать героическую атмосферу, в которой жили, боролись и умерли эти люди.

В борьбе, и только в борьбе.

Как премудро и прекрасно в этом мире, что все достигается лишь в борьбе. В борьбе с природой, в борьбе с самим собой, в борьбе с силами зла и тьмы, в борьбе за правду.

Помню, сорок восемь лет назад умный и вдумчивый проповедник питерский протоиерей отец Александр Медведский, настоятель Князь-Владимирского собора, рассказывал о том, как крестьяне берегут хлеб, как едят его необыкновенно тщательно, как бы священнодействуя. И как неопрятно и небрежно обращаются с ним горожане. Далее проповедник проводил аналогию с христианством. «Легко нам досталось спасение, легко, — православие мы получили от греков, — и всегда оно шло сверху, от кого-то, кто его насаждал, охранял, толковал; не потому ли так легко русский народ и расстается с ним».

Анатолий Краснов-Левитин

В ЧАС РАССВЕТА

ПРЕДИСЛОВИЕ ДЛЯ ЗАГРАНИЧНОГО ЧИТАТЕЛЯ

Это было так недавно и так уже давно. 20 лет назад. В шестидесятых годах нашего века.

Я жил на московской окраине, в крохотной каморке. Небольшие сени. Двери прямо на улицу.

И в эти двери стучали, стучали семинаристы и академики, молодые священники и монахи, студенты и молодые рабочие, диссиденты и церковники.

А я писал, сидя за крохотным столом у окна, выходившего в сад.

Анатолий Краснов-Левитин

ТОПОТ МЕДНЫЙ

"И во всю ночь безумец бедный

Куда стопы ни обращал,

За ним повсюду Всадник Медный

С тяжелым топотом скакал"

А. С. Пушкин

"Топот медный" слышит за собой каждый человек от рождения до смертного часа. Тяжелый топот Медного Всадника - Государства. Медный топот слышит сейчас за собой Русская Православная Церковь.

Было время - "тяжело-звонкое скаканье" раздавалось впереди: русское духовенство, цепляясь за конский хвост, бежало за государством.

Популярные книги в жанре Публицистика

«ИТТ» — многонациональная телеграфно-телефонная компания — получила скандальную известность в результате публичных разоблачений её «деяний». От сделок с правительственными кругами фашистской Германии до подготовки заговора против президента Чили С. Альенде, от подкупа и шантажа во имя обеспечения сверхприбылей до тайных интриг, сопутствующих внешнеэкономической экспансии монополии, от жесточайшей эксплуатации народов 97 стран до прямого нарушения законов — таков путь «ИТТ» на поприще мирового частного бизнеса.

Автор памфлета, корреспондент газеты «Известия», в острой публицистической форме рисует лицо компании, действующей по волчьим законам капиталистического общества.

Брошюра рассчитана на широкий круг читателей.

«Того актера можно назвать совершенным, которого поймет и не знающий языка (представляемой пиесы) по выразительности голоса, лица, телодвижений; даже глухой – по двум последним; даже слепой – по одному первому…»

«Первое действие есть картина капризов и бешенства батюшкиной дочки, Любови Осиповны. Несмотря на доброе сердце, все терпит от ее вспыльчивого нрава: мать, графиня Брезинская, сестра Лиза, самая кроткая девушка, учители и горничная Маша. Капитан морской службы Рогдаев, давно влюбленный в прелестную капризницу, знакомый отцу ее (который сам избаловал дочку), решается ее исправить, согласясь с князем Сицким, влюбленным в Лизу, и с Машею…»

«Вчера я видел спектакль в Петербурге!.. Играли «Коварство и любовь»: пиеса обставлена лучшими артистами и очень хорошо слажена. Не выдавая своего мнения безошибочным, сделаю общее замечание, что эту трагедию должно играть гораздо простее, натуральнее; лица, выведенные в ней, взяты из обыкновенного общества, она написана прозою – к чему такая декламация, напев? Г-н Каратыгин, артист с отличным дарованием и даже искусством, в роли Фердинанда исполнен силы, чувства и благородства…»

«Много нападений выдержала и одолела христианская религия в течение девятнадцати веков: некоторые из них были яростнее – ни одно не представляло такой важности, как выдерживаемое ею в наше время…»

«Вы знаете, о ком и о чем должно быть, да и не может не быть наше первое слово. Вот уже целый месяц, как во всем русском обществе, у всех, кто только не совсем заглох душою и способен жить не одною личною, но и общею жизнию, – у всех, и на устах и в памяти, одно дорогое и любезное имя… Да, завтра 19 апреля, ровно месяц, как убыло в России человеком, которому нет замены, с которым ушло от нас целое богатство духа – убыло Самариным Юрием…»

«Я нашел такую перетасовку целых партий и лиц, что до сих пор не могу ориентироваться или опознаться, – не могу даже отыскать до сих пор многих моих приятелей. Некоторые из них, которых я отыскивал долу, очутились горе, на высоте недосягаемой, – некоторые, на которых я смотрел до сих пор как на своего брата-прапорщика, теперь глядят почти генералами, так что вселяют даже нечто вроде страха и робости. Вкусы переменились значительно. Что прежде претило, то уже не претит…»

«Постоянные читатели „Дня“ помнят, конечно, как часто приходилось нам объяснять и доказывать, что русская народность немыслима вне православия; что православие есть тот духовный исторический элемент, под воздействием которого сложилась и образовалась русская народность, что тщетны все попытки выделить из идеи русской народности идею православия, выкачать, так сказать, из нее разными насосами самый воздух и создать из этого обездушенного материала какую-то новую политическую русскую народность…»

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Петр Николаевич Краснов

Тихие подвижники

Венок на могилу неизвестного солдата Императорской Российской Армии

ПРЕДИСЛОВИЕ

Петр Николаевич КРАСНОВ

РОДИЛСЯ 12 июля 1869 г. в г. Санкт-Петербурге, где его отец, казак станицы Каргиновской, Николай Иванович, Генерального Штаба генерал-лейтенант, служил в Главном Управлении иррегулярных казачьих войск. В 1880 г. Петр Николаевич поступил в 1-ю Петербургскую Гимназию. Из 5-го класса, по личному желанию, перевелся в 5-й класс Александровского Кадетского Корпуса, который окончил вице-унтер офицером и поступил в Павловское Военное Училище. Окончил его 5-го декабря 1888 г. первым в выпуске с занесением его имени золотыми буквами на мраморной доске.

Сергей Александрович Краснов

Сага об одной коммуналке

А пенсионер брык с катушек... И лежит, отдыхает. (М. Зощенко)

(тоже эпиграф)

Итак, в некоей коммуналке живет несколько соседей, каждый со своими чадами и домочадцами. Вот их имена: Француз, Англичанин (этот живет в комнате с персональным выходом на лестницу. Охраняет ее у него большой злой черный пес - Владычиц Дворей), Hемец и Русский. Соседи все умеренной злобности - на кухне друг с другом здороваются, за спиной делают пакости и потому каждый старается держать под рукой топор.

Леонид Красовский

Остров лентяев

ГЛАВА ПЕРВАЯ. КОРАБЛЕКРУШЕНИЕ.

Сеня лежал на диване и мечтал. Часа три подряд мечтал. О том, что хорошо бы стать великаном. Чтобы все ахали и боялись его. Уж тогда Костя не посмел бы называть его "сонной тетерей".

А еще неплохо стать невидимкой. Можно запросто ходить в кино без билета. Прошмыгнешь мимо контролерши, а она хоть бы что. И в троллейбусе никто зайцем не назовет, не заставит платить,

Леонид Красовский

Возвращение солнца

ГЛАВА ПЕРВАЯ. ТАЙНА СТАРОГО ЗАБОРА.

Если ты пойдешь по улице этого дачного поселка, то обязательно увидишь высокий-высокий, серый-серый, старый-старый забор. В его невидимых лабиринтах живет жучок-древогрыз. Недавно ему исполнилось полторы тысячи лет, а он считает себя самым молодым жучком этого забора. Представляешь сколько тогда лет забору?

Впрочем, речь не о жучке. С ним Димка не знаком. Тот самый, о котором я сейчас расскажу. Он тоже увидел высокий-высокий, серый-серый, старый-старый забор. Увидел вчера, потому что именно вчера мама сняла две комнаты в доме, что стоял недалеко от забора. В небольшом бревенчатом доме с окнами, выходящими в сад. Окна загораживались фруктовыми деревьями, но даже они не могли совсем загородить забор. Утром Димка подбежал к окну и долго смотрел туда, поверх деревьев, на таинственный забор. Что там? Ночью он просыпался и видел, что там, за старым забором светит Солнце. Может быть, это было и не Солнце, но яркий молочный свет висел неподвижным облаком там, за высоким забором.