Светолия

ЩЕРБИНИН ДМИТРИЙ

СВЕТОЛИЯ

Двенадцатилетний Сережа уже поднялся с кровати и остановился перед окном.

Разливалось, заполняя весь мир, ранее утро. Большой и златистый солнечный шар всходил за рекой, за дальними лесами; и тогда Сережа обрадовался, что их дом стоит на городской окраине, откуда и река, и леса дальние так хорошо видны. Поля все покрылись темными полосами, а кой-где золотыми жилками и уже спешили к покрытой мокрым льдом реке, маленькие ручейки.

Другие книги автора Дмитрий Владимирович Щербинин

Бадж был маленьким, ничем особо не примечательным миром, в трёхстах пятидесяти километрах от тёмной стороны Нокта. Бадж — тридцатикилометровый шарик, а Нокт — восьмисоткилометровый гигант — крупнейший мир в обозримом пространстве.

Хотя сколько было их, этих миров? Даже невооружённый глаз замечал десятки, а уж если взглянуть в средней мощности телескоп, то виднелись уже сотни и даже тысячи миров. Все они висели в одном ярком, лазурном океане воздуха, и все оставались недостижимыми для простых жителей Баджа.

Семь месяцев Эван провёл на мире, предоставленном ему правительством Нокта. Семь месяцев он ни с кем не общался, и это не слишком тяготило его, потому что были в его жизни периоды, когда он ни с кем не общался, и ещё большее время.

И всё же, часто случалось так, что Эван начинал волноваться, смотрел на высаженные им грядки с овощами, смотрел на плодовые деревья и думал, что все это, конечно, хорошо, но вот где-то летит или висит огромный, неведомо откуда взявшийся «Объект», что живёт в этом «Объекте» Существо, которое владеет такими знаниями, которые Эвану и не снились.

Жители называли свой мир Яблочным, и на это у них были веские основания: больше всего у них произрастало именно яблоневых деревьев. Имелись, правда, и вишнёвые, и грушевые деревья…

Размерами мир Яблочный был вполне даже стандартным для Многомирья: то есть, примерно 30 километров в диаметре. Казалось бы, совсем немного, но ведь и все его разумные обитатели умещались в одной деревне под названием Яблоневка.

Если выйти за околицу этой деревни, туда, где уже не закрывали небо развесистые кроны яблонь, да поднять голову, то можно увидеть небо, а в небе – другие, тоже совсем небольшие, но обычные для Многомирья миры. Вот, например, ближайший мир – Темнолес. Название для него вполне подходящее, потому что большую часть это мира занимал тёмный, дремучий лес. До Темнолеса – примерно три километра. Два километра заполненные воздухом. И всё же в ясные, безоблачные дни можно разглядеть и покрывающие Темнолес исполинские деревья и отдельные лесные озерца. Темнолес ближайший к Яблочному мир, но имеются и иные миры.

Самым ярким, оставшимся в памяти Эвана воспоминанием был тот день, когда он вместе со своим другом Стефаном отправился на тёмную сторону их мира. Тем самым друзья нарушили запрет взрослых, но мальчишеское любопытство было сильнее любых запретов и страхов.

Оставив селение, они долго и в полном безмолвии пробирались по глубокому, извилистому оврагу и, наконец, вышли на Окраинное поле. Там остановились.

Небо, как и всегда, было ярко, лазурно светлым, и в этом сиянии висел огромный, не совсем правильной формы, тёмный шар. Также висел он и задолго до рождения Эвана и Стефана… И ещё несколько тёмных шаров, не таких крупных, как тот, главный, висело в воздухе…

Завораживающий, переливающийся разными оттенками: золотистыми, пурпурными и бирюзовыми, рассвет поднимался, рос в небе Каэлдэрона. Начинался новый день, который не обещал никаких отличий от многих–многих предшествовавших ему размеренных, тихих дней…

* * *

В небе неспешно плыли, плавно изменяя свои очертания, кучерявые облака: ни грозы, ни дождя, вроде бы, не ожидалось. А ещё, в этом лазурчатом небе висели иные миры. До некоторых из них, по меркам Многомирья, было далече – то есть, по двести, а то и триста километров. Но такие, отдалённые миры, едва можно было увидеть: небольшими пятнышками или же крапинками выглядывали они из–за облаков; ближние же миры можно было, при желании, разглядеть в деталях.

Свой роман я посвятил 9 кольценосцам — тем самым ужас вызывающим темным призракам, с которыми довелось столкнуться Фродо в конце 3 эпохи.

Однако действие разворачивается за 5 тысячелетий до падения Властелина Колец — в середине 2 эпохи. В те времена, когда еще сиял над морем Нуменор — блаженная земля, дар Валаров людям; когда разбросанные по лику Среднеземья варварские королевства, сворой голодных псов грызлись между собою, не ведая ни мудрости, ни любви; когда маленький, миролюбивый народец хоббитов обитал, пристроившись у берегов Андуина-великого, и даже не подозревал, как легко может быть разрушено их благополучие…

Да, до падения Саурона было еще 5 тысячелетий, и только появились в разных частях Среднеземья 9 младенцев. На этих страницах их трагическая история: детство, юность… Они любили, страдали, ненавидели, боролись — многие испытания ждали их в жизни не столь уж долгой, подобно буре пролетевшей…

ЩЕРБИНИН ДМИТРИЙ

ЗВЕЗДА

(Н. Ф. Драма)

Посвящаю Лене Гурской.

Вилтор был в отчаянии. В том положении, в каком он оказался, даже и оптимист, даже и человек идущий через жизнь со смехом впал бы в отчаяние. За последние несколько часов Вилтор лишился почти всего, что было у него дорогого, а в течении следующего часа должно было исчезнуть и последнее - он неминуемо должен был погибнуть - ему предстояла жуткая смерть - она должна была прийти с неба.

Свой роман я посвятил 9 кольценосцам — тем самым ужас вызывающим темным призракам, с которыми довелось столкнуться Фродо в конце 3 эпохи.

Однако действие разворачивается за 5 тысячелетий до падения Властелина Колец — в середине 2 эпохи. В те времена, когда еще сиял над морем Нуменор — блаженная земля, дар Валаров людям; когда разбросанные по лику Среднеземья варварские королевства сворой голодных псов грызлись между собою, не ведая ни мудрости, ни любви; когда маленький, миролюбивый народец хоббитов обитал, пристроившись, у берегов Андуина-великого и даже не подозревал, как легко может быть разрушено их благополучие…

Да, до падения Саурона было еще 5 тысячелетий, и только появились в разных частях Среднеземья 9 младенцев. На этих страницах их трагическая история: детство, юность… Они любили, страдали, ненавидели, боролись — многие испытания ждали их в жизни не столь уж долгой, подобно буре пролетевшей…

Популярные книги в жанре Детская фантастика

Новые тайны и новые расследования ждут сыщиков с Острова Поднебесный!

Знаменитый детектив Остронюх Серебряк после всех приключений наконец-то зажил спокойно. Но только до тех пор, пои слава о его таланте не дошла до далекого Катая. Император этой страны пребывал в неутешном горе из-за пропажи драгоценных туфель священного идола, и команда детектива принялась за новое расследование. А на всякий случай, для гарантии успеха, император дает такое же задание Светлане — злейшему врагу Серебряка. Теперь у детектива Серебряка две цели — найти преступника и остаться в живых…

Четыре подростка и их верный помощник, чрезвычайно умный сурикат Ноно приезжают в Норвегию провести рождественские каникулы в средневековом замке своего дедушки, доктора Абельманса. Этот экстравагантный старик когда-то стоял у истоков криптозоологии — науки о криптидах, загадочных существах, о которых и слышать не хочет официальная наука.

В это же время в Бретани происходит трагедия — при загадочных обстоятельствах терпит кораблекрушение рыбацкое судно, которым управляет самый опытный на побережье капитан. На следующий день в Северном Ледовитом океане нефтяной танкер атакует мощная неведомая сила…

Втайне от всех ребята пускаются в опасное и захватывающее приключение, которое выведет их на следы ужасного монстра, обитающего в морских глубинах.

Однако секретные службы многих государств во что бы то ни стало пытаются замять дело и помешать ребятам узнать правду.

Сказка про двух детей, отправившихся на звездолете на Луну и Венеру.

Когда в твою душу попала капля зла, трудно остаться добрым.

Вопреки своему желанию, Филипп Ангел снова оказывается в Аду — на этот раз eго призывают на помощь. Исчезает таинственный амулет Мортимера — Господина Смерть — Амулет Судьбы, и из-за этого на земле начинают появляться Бессмертные. Филипп соглашается помочь, но только при одном условии.

На кону — жизнь самого близкого ему человека.

Вторая книга серии «Преемник».

История о таинственном путешествии автора ВНУТРИ вещей, в ходе которого он знакомится с Девушкой, наблюдают за битвой с Инопланетянами и кормит Кота.

Кукса Пляма из племени аксов отправляется в опасное путешествие, чтобы спасти своего друга Пака Ловкача, схваченного коварным графом Сокольником. Ей пришлось испытать на себе чары злого колдуна Мармадука и вступить в неравный бой с наемниками-снежниками. С помощью солнечной магии Кукса и ее сподвижники смогли победить колдуна и разрушить силу его заклинаний.

Первая часть мистического романа из серии «Дикен Дорф» — «Хранитель карты». Когда в жизнь юного изобретателя затворника Дикена Дорфа врывается Эйприл, все внезапно меняется. Они создают свой маленький мир на чердаке, раскрывают самые страшные секреты города, воюют за свою Дружбу. Однако постоянная тяга к приключениям заводит их в самый центр главной тайны борьбы Добра и Зла. И там, как оказывается, они совсем не случайные гости.

Это роман о детях, таких, какие они есть на самом деле.

В прекрасном сверкающем и полном ярких красок мире с морями из жидкого газа, с диковинными крепостями, со стадами пасущихся на пышных лугах ленивых орнакридов живут брат и сестра Тайя и Локрин.

Дети гордого и независимого племени мьюнан способны трансформировать свои тела. Из собственной плоти они могут вылепить крылья, чтобы летать как птицы, когти и клыки невиданных животных, чтобы сразиться с врагами.

Но в безоблачную жизнь ребят врываются печальные и грозные события. Их родители оказываются замурованными в шахте горы Абзалет, из которой воинственный и жестокий предводитель племени норанцев в своих захватнических целях изгоняет дух горы.

Для этого он приглашает мага и колдуна Гарса.

События развиваются стремительно. Какие же тайны хранит в себе гора Абзалет?

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

ЩЕРБИНИН ДМИТРИЙ

ТЕМНЫЙ ГОРОД

Посвящаю Лене Гурской,

И Битцевскому парку.

...Вместе с ветром дух мой скорбный,

Вновь по улицам летит;

И в источник вод холодный,

Видя тьму лишь там глядит...

Ветер ударил в окно, и окно зазвенело, задрожало, затрещало, словно бы вопя, что сейчас не выдержит этой, с самого его рождения продолжающейся муки, разорвется тысячами мельчайших осколков, и отдаст комнату для ужасного пиршества Осени. Но Эльга, которая стояла возле окна, даже не моргнула - она стояла так же, как стояла и за несколько часов до этого, намертво вцепившись своими тоненькими, бледными ручками в подоконник...

ЩЕРБИНИН ДМИТРИЙ

ВЭЛРА

...Ему проклятье - время,

Весь холод долгих лет,

Веков печальных племя,

И радостный рассвет...

Тот июньский день выдался вовсе не жарким, хоть и прохладным его назвать тоже было нельзя. На небе провисла пелена облаков, но тоненькая, и свет солнце полним всю ее мягким, живым златом. И от пелены этой освещение хоть и было дневным; но, все же, цвета были приглушены, и границы между тенью и солнечным воздухом - несколько размыты. Был и ветерок, и нельзя его было назвать ни сильным, ни слабым, но он подходил неспешными волнами, тепло обнимал, отходил куда-то, и вновь обнимал...

DimaS Scherbyna

СКАЗКА ПРО ЗАЙЦА - ПРАВИЛЬHОГО ПАЦАHА

Кароче, жил один раз такой пацан, типа Заяц. Держал недвижимость правильную реальную хату, че-как, ну, блин, бунгало ваще.А рядом, два лаптя по карте, одна Лиса-кидала крутилась - ну, типа, деловая, блин, в натуре. А тут по весняку контору Лисы - бац - спалила налоговая, и осталась Лиса не при делах. Она, такая, имидж на морду прицепила - и до Зайца. Сдай, типа, Заинька, халабуду свою в аренду, а я потом тебе баксов отстегну немеряно. Заяц, в натуре, клюв раззявил и лоханулся конкретно. Сдал свой квадрат, покатил на Канары оттянуться.

Щипачев Степан Петрович

БЕРЕЗОВЫЙ СОК

ПОВЕСТЬ

С именем поэта Степана Щипачева школьники обычно встречаются в книге для чтения пятого класса: там помещено его стихотворение "Красный галстук". Знают пионеры, и его поэму "Павлик Морозов".

В книжке "Березовый сок" Степан Петрович Щипачев впервые выступает как прозаик. Он описывает в ней свое детство: жизнь мальчика, родившегося на пороге нашего века, в 1899 году, в глухой зауральской деревушке Щипачи.