Судьба пионера в СССР

Дмитрий Лаптев

Судьба пионера в СССР

- ... И пошел вон спать! Завтра подъем в восемь! Зарядка, линейка и завтрак, - прошипел свирепо Вожатый. У него кончалось Z, до получки было так далеко... а заимообразно вот уже три недели как никто не давал.

- Я не буду вставать в восемь! - крикнул Петька.

- Почему, сволочь?

- В восемь встают одни скоты!

- Чего?

- Ну... рабочие всякие... колхоз-совхоз... Я даже в школу к первому уроку никогда не ходил! Мой папа - заведующий!

Другие книги автора Дмитрий Лаптев

Дмитрий Лаптев

Судьба еврея в СССР

Длинный, бестолковый, загаженный людьми и предметами рынок. Дождь. Полупьяный кавказец за прилавком с тощей редиской. Ленивые мокрые собаки попрятались под редкие деревянные навесы, где их брезговали покупатели; восседая на черных деревьях истерически выли свою вечную песню птицы-мутанты... еще по рынку из конца в конец ходил веселый милиционер, которого боялся Ф., и не зря.

- Эй, синагога, - поманил пальцем, - ты, ты... Документы есть?

Популярные книги в жанре Юмористическая проза

Виталий Шленский

УНИКАЛЬНЫЙ СЕНОКОСОВ

Я, конечно, давно замечал, что во мне что-то есть уникальное, кроме физического развития, но нее придавал этому значения. Мы, Сенокосовы, от природы очень скромные. Покойный папаша по поводу моих способностей вообще неодобрительно отзывался.

Ты, говорил Петр Тарасович, с ума вряд ли когда сойдешь. В этом я убежден на сто два процента. Нельзя сойти с того, чего нет.

Я, например, еще в школьные годы чудесные научился читать пальцами рук, а затем и ног. Любил отвечать с места. Учитель спросит меня урок, я встану, а одна рука в парте, по книге шарит. Молочу по тексту, как пулемет! У учителя глаза по чайнику, челюсть отвиснет, а мне смешно.

Твен Марк

Представляя собравшимся доктора Ван-Дайка

Перевод В.Лимановской

{1} - Так обозначены ссылки на примечания соответствующей страницы.

Официальная цель моего появления здесь - представить вам сегодняшнего оратора, его преподобие доктора Ван-Дайка из Принстонского университета, не рассказывая вам, кто он такой, - это вы уже знаете; не расхваливая его прелестные книги, - они говорят за себя лучше всех моих комплиментов. Так будет ли польза от моего присутствия здесь? Да, будет, ибо мое дело поговорить и занять время, пока доктор Ван-Дайк обдумает свою речь и решит, стоит ли вообще произносить ее или нет.

Юрий Ю.Зубакин

БАЙКА О ЧЁРНОМ ФЭНЕ

(Страшная история, отрывок из "Право выбора")

Один мальчик очень любил читать фантастику. И читал он все подряд Стругацких, Головачева, Лукьяненко, Булычева, Казанцева, Фрая, Пелевина и никогда не делал между ними различий и предпочтений, ибо полагал, что настоящий фэн должен читать все без разбора. И вот однажды решил он почитать на ночь Юрия Петухова, и чем дальше читает, тем страшнее ему становится. И никак он остановиться не может, все читает и читает. А когда пробило Полночь, он услышал, как кто-то завыл на улице нечеловеческим голосом. Испугался мальчик, и закрыл все окна. Вдруг слышит, кто-то стучит в дверь. Испугался мальчик еще больше, и спрашивает: "Кто там?" А из-за двери отвечают: "Открой мальчик, я тебе расскажу, чем книга закончится". Мальчик и говорит: "Не нужно мне рассказывать, я и сам прочитаю - завтра утром". Вдруг видит, ручка поворачивается, и дверь отворяется с протяжным скрипом. От испуга почернел мальчик и и сразу же умер. И теперь он всегда является во сне тем фэном, которые читают на ночь плохую фантастику, открывает черную книгу с черными страницами и страшным голосом принимается читать из нее "Бунт вурдалаков" Юрия Петухова. А из-за того, что мальчик почернел от испуга и ходит во всем черном, его стали называть Черным Фэном. Говорят также, что если на ночь прочитаешь совсем уж плохую книгу, то Черный Фэн может зачитать тебя до смерти, и утром ты проснешься совсем мертвым.

В сборник канадского писателя, профессора политической экономии в Мичиганском университете включены юмористические рассказы – лучшая часть его литературного наследия.Настоящее издание составлено из рассказов разных лет, входивших в сборники: "Еще немного чепухи", "Бред безумца", "При свете рампы", "В садах глупости", "Крупицы мудрости", "Восхитительные воспоминания" и "Рассказы разных лет".

В сборник канадского писателя, профессора политической экономии в Мичиганском университете включены юмористические рассказы – лучшая часть его литературного наследия.Настоящее издание составлено из рассказов разных лет, входивших в сборники: "Еще немного чепухи", "Бред безумца", "При свете рампы", "В садах глупости", "Крупицы мудрости", "Восхитительные воспоминания" и "Рассказы разных лет".

конце нашей прогулки по саду глупости, познакомившей нас с безрассудствами духа и тела, мы оказались перед самой опасной разновидностью безрассудства, самой древней и в то же время самой современной – перед безрассудством любви. Мы надеемся, мы искренне надеемся, что даже самые нелюбознательные наши читатели задержатся в этом уголке сада и хоть немного заинтересуются тем, что они увидят. В самом деле, мы можем с полным правом сказать, что единственной причиной, побудившей нас взяться за этот раздел нашего исследования, явилось желание удовлетворить настоятельную потребность широких слоев общества… Впрочем, это единственная причина, которая вообще побуждает нас делать что бы то ни было. Поэтому мы предлагаем в самой сжатой форме нечто вроде «Руководства для влюбленных» или «Учебника любви».

В сборник канадского писателя, профессора политической экономии в Мичиганском университете включены юмористические рассказы – лучшая часть его литературного наследия.Настоящее издание составлено из рассказов разных лет, входивших в сборники: "Еще немного чепухи", "Бред безумца", "При свете рампы", "В садах глупости", "Крупицы мудрости", "Восхитительные воспоминания" и "Рассказы разных лет".

В сборник канадского писателя, профессора политической экономии в Мичиганском университете включены юмористические рассказы – лучшая часть его литературного наследия.Настоящее издание составлено из рассказов разных лет, входивших в сборники: "Еще немного чепухи", "Бред безумца", "При свете рампы", "В садах глупости", "Крупицы мудрости", "Восхитительные воспоминания" и "Рассказы разных лет".

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Константин Ларченко

"Черный Хлеб"

Вступление.

Весь первый месяц лета в Москве стояла скверная погода, куртки и зонты стали постоянными спутниками горожан, и не было ни одного такого погожего дня, чтоб к обеду не зарядил бы дождь, а там, глядишь, назавтра подует северный ветер - антихрист всякому загару. Hо к июлю погода ис-правилась: в обиход стали входить модные в прошлом сезоне бриджи и возрожденные костюмы светлых тонов. Воцарилась жара, навевающая насущные мысли о дачах и отчих домах, подчас располагавшихся в сотне другой верст от столицы где-нибудь в орловщине или рязанщине, где доживали свой век родители. Казалось, что пришедшая в город жара способствовала забытой почти сентиментальной почтительности к "старикам". Судя по сообщениям ГИДРОМЕТЦЕHТРА, небы-валым таким зноем Москва обязана восточному ветру и принесшему за собой не только пляжное настроение, но и легкое подобие того недуга, в опасности которого находятся путешественники, случись попасть им в страны Востока - где еще не успели пережить тысячу и одну ночь. Вместе с жарой пришел и арабский кошмар, порядком истаскавшийся в дороге. В тот июнь никто не умер от полусказочной сей странной болезни, но многие стали явственно вспоминать те гожие, в преиму-ществе детские, дни своей жизни прошедшие в тени русского загорода и, сраженные, сим курорт-ным недугом, москвичи отправлялись в дальние странствия, порой оканчивающиеся в полузабытых деревнях, где беспечно тек на старый лад век и зрел урожай.

Errata Largo (Эрион)

" ПРАВДИВАЯ ИСТОРИЯ О..." или "HАЗГУЛЫ О HАЗГУЛАХ"

"Пусть явится ко мне вся девятка и признает меня своим господином"

Hиеннах (или Иллет) "Кольцо Сарумана"

В казарме было тепло и уютно. Все были заняты своим делом кто каким, когда в голове Шестого назгула прозвучало:"...и признает меня своим господином."

Опять из положения "прием" переключить забыл!"- подосадовал на себя Эрион и обернулся к своему давнему знакомому Девятому:

Виталий Ларичев,

доктор исторических наук

Находки в Сибири

В ЗАПИСНУЮ КНИЖКУ ФАНТАСТА

Где заканчивается наука и начинается фантастика? И где

кончается фантастика и начинается наука? Вряд ли очень точно можно

указать границу. Фантастика питается научными гипотезами и идеями,

но научно-фантастическую художественную литературу нельзя свести к

популяризации научных положений. Однако оригинальные гипотезы,

Евгений Ларин

Отвечает Земля

Памяти Пьера Тейяра де Шардена посвящается

1

Сначала Наров не придал этому никакого значения. За день насмотришься всяких кривых и на бумаге и на экране. И что из того, если одна из кривых вдруг всплывет в твоей памяти?

Беспокойство он испытал лишь после того, как увидел фигуру по крайней мере в десятый раз. "Вот привязалась, - подумал он, рассматривая ее нечеткие контуры. - Видно, перетрудился. Верно сказала Аленка: без лыж диссертации не одолеть. В воскресенье махнем с Аленкой в Подрезково".