Судьба моя

Судьба моя
Автор:
Перевод: Елена Игоревна Незлобина
Жанр: Исторические любовные романы
Серия: Индеец
Год: 1997
ISBN: 5-232-00506-5

Законы индейского племени не только справедливы, но иногда и суровы.

Героиня романа стоит перед выбором: предать семью, соплеменников и соединиться с любимым или навсегда отказаться от личного счастья, но сохранить свою честь и достоинство.

И лишь случай сметает все преграды на пути влюбленных.

Отрывок из произведения:

Сентябрь 1797 года

Горы Биг Хори

– Любимая, это должно быть сделано до следующей луны, – сказал Разящий Камень своей погруженной в печаль жене. – Кайони уже пять раз видела, как холод сменяется жарой, а Ата все еще не подарил нам сына. Она самая старшая из наших дочерей. Это ее долг, ее предназначение, священное дело чести. По закону племени ханьюива она должна занять мое место. Если я слягу от болезни или тяжелых ран или Ата призовет меня к себе так рано, что мои волосы все еще будут цвета черной ночи, тогда она должна будет заменить Разящий Камень, стать таким же, как я. Мы должны совершить обряд, чтобы она начала свой путь по тропе тива и стала нашим охотником и защитником.

Другие книги автора Дженел Тейлор

Когда-то, много лет назад, Тайлер Стовалл подарил Кэмми Меррил одну-единственную ночь любви — и боль внезапного разрыва. Прошли годы, и они встретились вновь, прославленный актер и жаждущая успеха актриса. Однако сможет ли Кэмми простить Тайлера и поверить в возрождение давно, казалось бы, угасшей страсти? И удастся ли Тайлеру забыть темный кошмар своего прошлого и поверить в возможность нового счастья?

Долгое время Оливия Седжуик была уверена, что Зак, ее первая любовь, бесследно исчез, а их новорожденная дочь не прожила и часу.

Однако стоило ей вернуться в Блубери, чтобы вступить во владение наследством, как она едва ли не в первый же день сталкивается с Заком.

Он жив и здоров?

И с ним – ее дочь?

Неужели отец Оливии, миллионер Уильям Седжуик, безжалостно солгал ей, лишь бы избавить от недостойного кандидата в мужья?..

Оливия и Зак по-прежнему любят друг друга и надеются начать все сначала.

Но кто-то снова пытается разрушить их счастье…

Кто следит за Дженни Холлоуэй?

Кого могла заинтересовать молодая женщина, которая пытается начать новую жизнь в Санта-Фе и забыть подробности мучительною развода?

Дженни не верит никто. Даже полиция скептически относится к ее подозрениям.

И единственный, кто готов защитить ее от неизвестного преследовали, – страстно влюбленный в нее Хантер Калгари, у которого сложились весьма непростые отношения с законом.

Устоять перед Хантером невозможно.

Но – можно ли ему доверять?

Еще вчера Аманда Седжуик считала гроши, а сегодня она – наследница огромного состояния.

Однако это не приносит ей счастья – ведь теперь за соблюдением многочисленных условий эксцентричного завещания, составленного отцом, строго следит некий Этан Блэк, его загадочный протеже.

Кто он – ночной кошмар Аманды? Безжалостный тюремщик?

Или единственный мужчина, готовый один на один сойтись с преследующим ее врагом?..

Много лет хранила она в своем сердце тайну прошлого, тайну любви и предательства, забыть которые была не в силах. И однажды в ее жизни снова возник тот, кто когда-то подарил ей восторг любви, а потом сделал несчастнейшей из женщин. Он предлагает начать все сначала — но теперь она всеми силами души пытается противостоять урагану возродившейся бурной страсти…

Джессика Лейн отправляется в Сан-Анджело, чтобы найти там хладнокровного наемного убийцу для защиты ее семьи. Джессику пытаются жестоко и безжалостно выгнать с принадлежащего ей ранчо на окраине Техаса. Но нанятый ею метис Наварро сумел разбудить в ней желания, которые она давно уже перестала испытывать, вызвать мечты, которые она пыталась забыть. Однако другой мужчина жаждал покорить сердце Джессики — управляющий ранчо Лейнов. Мэтт Кордель. Он не оставлял ее в трудные минуты и всегда был рядом, готовый отдать ей свою любовь.

Джессика, Наварро и Мэгг… Дороги, которые они выбрали, опасности, с которыми им пришлось столкнуться, принесенные ими жертвы — все это вдохнуло жизнь в историю любви, столь же прекрасную и полную достоинства, как и та земля, за которую всем им пришлось сражаться!

С последним ударом часов, ровно в полночь отлетела душа Джоанны Чепмен. Перед смертью она завещала своей подруге, Джинни Марстон, найти ее отца и отомстить за то зло, которое он причинил ее матери. Похоронив подругу и взяв ее имя, Джинни отправляется в глубь прерий вместе с группой переселенцев. Тайны, которые омрачают жизнь героев, волею судьбы становятся залогом их счастья.

Наивная студентка Рэчел Тимс слишком поздно поняла, что ее брак ошибка. Дэниэл Гейнс женился на ней, чтобы насолить своей богатой семье.

Овдовев в 47 лет, Рэчел наконец-то покидает мир скучной благотворительности и фешенебельных клубов. Она мечтает о собственной карьере и о Квентине Ролсе, молодом знаменитом футболисте.

Перед Рэчел возникает трудный вопрос, стоит ли рисковать своим благополучием ради призрачного счастья с Квентином?

Популярные книги в жанре Исторические любовные романы

Mary Balogh / Мэри Бэлоу

Вифлеемская звезда / The Star of Bethlehem

Рассказ входит в сборник "Under the Mistletoe"

Перевод осуществлен на сайте http://lady.webnice.ru

Переводчик: Zhabka

Редактор: Tessa

Корректор: Daisy

В предлагаемой читателю книге блестящей французской писательницы, классика XX века Сидони-Габриель Колетт (1873–1954) включены романы, впервые изданные во Франции с 1920 по 1929 годы, в том числе широко известная дилогия об ангеле (Chéri), а также очерк ее жизни и творчества в соответствующий период. На русском языке большинство произведений публикуется впервые.

В предлагаемой читателю книге блестящей французской писательницы, классика XX века Сидони-Габриель Колетт (1873–1954) включены романы и повести, впервые изданные во Франции с 1930 по 1945 годы, знаменитые эссе о дозволенном и недозволенном в любви «Чистое и порочное», а также очерк ее жизни и творчества в последние 25 лет жизни. На русском языке большинство произведений публикуется впервые.

Впервые переведены на русский язык новеллы известного австрийского прозаика второй половины XIX в. Леопольда фон Захер-Мазоха. В них отражены нравы Русского двора времен Екатерины II. Роскошь, расточительство, придворные интриги, необузданные страсти окружения и самой императрицы — красивой, жестокой и сладострастной женщины — представлены автором подчас в гротескной манере.

Впервые переведены на русский язык новеллы известного австрийского прозаика второй половины XIX в. Леопольда фон Захер-Мазоха. В них отражены нравы Русского двора времен Екатерины II. Роскошь, расточительство, придворные интриги, необузданные страсти окружения и самой императрицы — красивой, жестокой и сладострастной женщины — представлены автором подчас в гротескной манере.

Впервые переведены на русский язык новеллы известного австрийского прозаика второй половины XIX в. Леопольда фон Захер-Мазоха. В них отражены нравы Русского двора времен Екатерины II. Роскошь, расточительство, придворные интриги, необузданные страсти окружения и самой императрицы — красивой, жестокой и сладострастной женщины — представлены автором подчас в гротескной манере.

В одном из кварталов Мемфиса, вдали от густо населенного центра древней столицы, стоял красивый дом, окруженный большим садом. Дом этот был возведен на самом берегу Нила, на искусственном холме, откуда открывался чудный вид на противоположный берег и на пестревшую судами реку. С террасы, обнесенной балюстрадой, виднелась царившая над городом «Белая крепость», – храмы, дворцы и обелиски которой отливали золотом и пурпуром под лучами заходящего солнца.

Скучна и одновременно опасна жизнь конца 13 века на границе с непокорным Уэльсом. Но что эта балансирующая на острие клинка повседневность по сравнению с простыми человеческими дилеммами: кого любить и кого ненавидеть, кого считать союзником, а кого предателем, пойти наперекор устоям или до конца дней сожалеть о своем малодушии? Выбор сердца гораздо сложнее и гораздо опаснее любой засады, потому что мы сами расставляем себе ловушки и отрезаем пути к отступлению.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Белая лента эмульсии вырывалась из-за щитка и падала в железный поддон. Сверло шипело рассерженной гадюкой, рукояти "штурвала" мелко вибрировали в ладонях, саднящих от множества царапин. Пахло нагретым маслом.

Дырки получались кривые.

Костик мрачно потыкал пробкой-эталоном в очередной ниппель. Гадский препод уверял, что прорезать кривое отверстие прямым сверлом невозможно. Врал, сволочь!

Грохотнул пол - прокатился грузовой кар, поблескивая ворохом горелой стружки. Две тетки из ОТК обсуждали свои какие-то сплетни, визгливо перекрикивая грохот станков.

– Как вы себя чувствуете, господин Шенази?

– Ужасно, - пробормотал он, проводя рукой по седому затылку. - Кошмарно. Но вряд ли вас это остановит.

Инспектор кивнул и повертел в пальцах курительную палочку.

– Вы действительно ничего не помните?

– Я уже говорил вам, - в голосе Шенази прорвалось раздражение, - я не помню ничего. Я не менял программу роботам и не ломал этот чертов лифт, понятно вам? Я люблю... - он запнулся и закончил почти шепотом, - любил свою жену...

Я - из тех, кто умеет летать.

Два поворота, поддержка, сальто, бьет в глаза слепяще-синим антиграв, пальцы сами находят нужные комбинации на джойстике. Раз-два-три-четыре-три-четыре. Сальто вниз, прохожу в миллиметре от пола, антиграв взвизгивает на пределе слышимости. Поворот, степ-энд-гоу, раз-два-три-четыре...

Зеркальные стены отражают пеструю фигуру, мечущуюся в световых лучах над призрачным свечением антиграва. Уже не человек: пестрота тропической птицы, легкость мотылька, стремительность молнии. То застывая причудливой скульптурой, то рассыпаясь мгновенным фейерверком невероятных движений, повинуясь мощным аккордам, танцует в воздухе победивший притяжение. Ритм джайва пронзает гибкое тело, плетущее невероятный танец в пустоте.

Телефон заверещал в семь утра. Не попсовым мурлыканьем от абонента Emili, не сидящим в печенках Моцартом от шефа, а сигналом экстра - "Полетом валькирий" - способным поднять и мертвого.

Кир оторвал от влажной подушки чугунную голову. Комната плавала перед глазами; валькирии, казалось, кружили под потолком. Притвориться, что заболел синдромом социальной апатии, что ли?

Звонок на мгновение умолк и грянул с новой силой. Пришлось нащупывать валяющуюся на полу трубку.