Судьба еврея в СССР

Дмитрий Лаптев

Судьба еврея в СССР

Длинный, бестолковый, загаженный людьми и предметами рынок. Дождь. Полупьяный кавказец за прилавком с тощей редиской. Ленивые мокрые собаки попрятались под редкие деревянные навесы, где их брезговали покупатели; восседая на черных деревьях истерически выли свою вечную песню птицы-мутанты... еще по рынку из конца в конец ходил веселый милиционер, которого боялся Ф., и не зря.

- Эй, синагога, - поманил пальцем, - ты, ты... Документы есть?

Другие книги автора Дмитрий Лаптев

Дмитрий Лаптев

Судьба пионера в СССР

- ... И пошел вон спать! Завтра подъем в восемь! Зарядка, линейка и завтрак, - прошипел свирепо Вожатый. У него кончалось Z, до получки было так далеко... а заимообразно вот уже три недели как никто не давал.

- Я не буду вставать в восемь! - крикнул Петька.

- Почему, сволочь?

- В восемь встают одни скоты!

- Чего?

- Ну... рабочие всякие... колхоз-совхоз... Я даже в школу к первому уроку никогда не ходил! Мой папа - заведующий!

Популярные книги в жанре Юмористическая проза

Из сборника «Волчьи ямы», Петроград, 1915 год.

Из авторского сборника рассказов «Караси и щуки (Рассказы последнего дня)», вышедшего в свет в Петрограде, в 1917 году.

Из сборника «Сорные травы», Санкт-Петербург, 1914 год.

Из сборника «Сорные травы», Санкт-Петербург, 1914 год.

Из сборника «Сорные травы», Санкт-Петербург, 1914 год.

Из сборника "Сорные травы", Санкт-Петербург, 1914 год.

Из сборника «Сорные травы», Санкт-Петербург, 1914 год.

Из сборника "Сорные травы", Санкт-Петербург, 1914 год.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Константин Ларченко

"Черный Хлеб"

Вступление.

Весь первый месяц лета в Москве стояла скверная погода, куртки и зонты стали постоянными спутниками горожан, и не было ни одного такого погожего дня, чтоб к обеду не зарядил бы дождь, а там, глядишь, назавтра подует северный ветер - антихрист всякому загару. Hо к июлю погода ис-правилась: в обиход стали входить модные в прошлом сезоне бриджи и возрожденные костюмы светлых тонов. Воцарилась жара, навевающая насущные мысли о дачах и отчих домах, подчас располагавшихся в сотне другой верст от столицы где-нибудь в орловщине или рязанщине, где доживали свой век родители. Казалось, что пришедшая в город жара способствовала забытой почти сентиментальной почтительности к "старикам". Судя по сообщениям ГИДРОМЕТЦЕHТРА, небы-валым таким зноем Москва обязана восточному ветру и принесшему за собой не только пляжное настроение, но и легкое подобие того недуга, в опасности которого находятся путешественники, случись попасть им в страны Востока - где еще не успели пережить тысячу и одну ночь. Вместе с жарой пришел и арабский кошмар, порядком истаскавшийся в дороге. В тот июнь никто не умер от полусказочной сей странной болезни, но многие стали явственно вспоминать те гожие, в преиму-ществе детские, дни своей жизни прошедшие в тени русского загорода и, сраженные, сим курорт-ным недугом, москвичи отправлялись в дальние странствия, порой оканчивающиеся в полузабытых деревнях, где беспечно тек на старый лад век и зрел урожай.

Errata Largo (Эрион)

" ПРАВДИВАЯ ИСТОРИЯ О..." или "HАЗГУЛЫ О HАЗГУЛАХ"

"Пусть явится ко мне вся девятка и признает меня своим господином"

Hиеннах (или Иллет) "Кольцо Сарумана"

В казарме было тепло и уютно. Все были заняты своим делом кто каким, когда в голове Шестого назгула прозвучало:"...и признает меня своим господином."

Опять из положения "прием" переключить забыл!"- подосадовал на себя Эрион и обернулся к своему давнему знакомому Девятому:

Виталий Ларичев,

доктор исторических наук

Находки в Сибири

В ЗАПИСНУЮ КНИЖКУ ФАНТАСТА

Где заканчивается наука и начинается фантастика? И где

кончается фантастика и начинается наука? Вряд ли очень точно можно

указать границу. Фантастика питается научными гипотезами и идеями,

но научно-фантастическую художественную литературу нельзя свести к

популяризации научных положений. Однако оригинальные гипотезы,

Евгений Ларин

Отвечает Земля

Памяти Пьера Тейяра де Шардена посвящается

1

Сначала Наров не придал этому никакого значения. За день насмотришься всяких кривых и на бумаге и на экране. И что из того, если одна из кривых вдруг всплывет в твоей памяти?

Беспокойство он испытал лишь после того, как увидел фигуру по крайней мере в десятый раз. "Вот привязалась, - подумал он, рассматривая ее нечеткие контуры. - Видно, перетрудился. Верно сказала Аленка: без лыж диссертации не одолеть. В воскресенье махнем с Аленкой в Подрезково".