Строитель воздушных замков

Дмитрий Биленкин

Строитель воздушных замков

Словно кто-то опустил на него в детстве увесистую руку да так и не убрал - человек явно в возрасте, а все выглядел недомерком, мальчуганом, тонкошеим подростком. Прожитые годы понурили его узкие плечи, пепельно обесцветили волосы и лицо, размыли некогда чистую голубизну глаз, сделали их обладателя еще тщедушней, серей, незаметней в толпе, но вопреки всему в подпрыгивающей походке этого полустарика-полуребенка сохранилось что-то бодрое, задорно-воробьиное, мальчишеское. Так он шел, маленький, несуетно-поспешный, таким проник внутрь многоэтажного дома, перышком вознесся в лифте, и звонок, который он тронул у двери, издал деликатный (не потревожил ли?), однако же деловитый (не обессудьте!) звук. Поразительно, как в механической трели звонка проявляется характер человека! Послышались мерные шаги, дверь распахнулась, и посетитель предстал перед хозяином квартиры, всемирно известным писателем-фантастом, чья крупная фигура заслонила собой проем, а массивные очки строго блеснули с высоты почти двухметрового роста.

Другие книги автора Дмитрий Александрович Биленкин

В передней едва слышно скрипнул замок. Спящий вскинулся. Тесная комната, сумеречный отсвет уличных фонарей, смутные очертания мебели — все было знакомо и неузнаваемо, как собственное, бледно туманящееся в зеркале напротив кровати лицо.

Скрип повторился. Кто-то упорно пытался взломать добротный швейцарский замок. Вскочив с постели, человек порывисто натянул одежду, выхватил из-под подушки пистолет, на цыпочках прокрался к двери. Может быть, все-таки вор? Обостренное чутье уловило слабый запах табачного дыма: за дверью кто-то курил. Не полиция — та вломилась бы с грохотом, и не вор, который, орудуя, не стал бы себя выдавать сигаретой. Обморочно бухнуло сердце, тело обомлело в липком удушливом поту. Вот так они и берут, так и берут, а затем… Любому мальчишке в городе было известно, что происходит с похищенными, как долго, мучительно кончают с ними ночные «друзья порядка».

Д. А. Биленкин (1933–1987) — один из ведущих авторов отечественной научной фантастики 1960–1980-х годов, мастер фантастики. НАУЧНОЙ в классическом смысле этого слова, писатель, обладавший даром “встраивать” в увлекательные сюжеты оригинальные фантастические гипотезы.

Биленкин всегда считался автором преимущественно “малых форм” фантастической прозы — рассказов, новелл и повестей. Однако уже названия его сборников заставляют сильнее биться сердца всех истинных любителей научной фантастики нашей страны.

“Марсианский прибой”.

“Ночь контрабандой”.

“Проверка на разумность”…

А еще — повести “Десант на Меркурий”, “Космический бог”, “Конец закона”, “Сила сильных”, — повести, составившие цикл о приключениях космического психолога Полынова!

Дмитрий Биленкин

Черный великан

Из-за дурацкого вывиха мне пришлось остаться в ущелье одному, тогда как мои товарищи ушли на штурм памирского семитысячника. Досада моя не имела границ, но вскоре я понял, что, потеряв одно, я приобрел другое.

Моя палатка стояла на берегу ручья такой неправдоподобной и чистой голубизны, какая бывает только в детских снах. Есть немного вещей, которые можно созерцать бесконечно: накат морских волн, пламя костра и бег горного ручья. Там, где возникала заводь, вода уже не казалась водой. Нет, то был жидкий и вечный кристалл, сквозь который мерцала россыпь камней, более причудливая и яркая, чем фантазия восточных ковров. Сбоку, в десяти шагах от палатки, пузырился источник нарзана; он стекал по красному, как киноварь, ложу. Невероятно, как много красоты может вместить маленький клочок земли!

Дмитрий Биленкин

Голубой янтарь

Весь день море билось о берег.

Оно билось и тогда, когда в свете вечерней зари к нему вышли трое. К их удивлению, накат волн оказался не таким мощным, каким он представлялся в лесу, где еще издали был слышен мерный тяжелый гул. Прибой скорее гладил песок, обращая его при откате в тусклое зеркало, в котором скоротечно проступали краски заката, багрово-черного у дальней черты моря, тогда как высоко над дюнами было светло и там, в поднебесье, отчетливо рдели похожие на клинопись обрывки облаков.

Мальчик не очень-то понимал, что его привело сюда, на обычное кладбище старых кораблей и машин. Раскрыв рот, он смотрел на все эти чудеса. Всякая отслужившая свое время техника неизъяснимо притягательна для мальчишек — обломки разбитых приборов и всякие непонятные штуковины. Эх! Из десятка нелетающих кораблей можно было бы, пожалуй, собрать один летающий и, хотя до шестнадцатилетнего возраста пилотирование запрещено, потихоньку, на холостой тяге…

Дмитрий Биленкин

Неумолимый перст судьбы

Андрей Семенович Миловидов всем удовольствиям предпочитал мягкое кресло, кофе с овсяным печеньем и тихую музыку по вечерам. Отсюда, впрочем, не следует, что его поступки были сродни мерному ходу машины, ритм которой не знает фантазий и сбоев; образ такого человека есть абстракция наподобие идеального газа. Реальный Миловидов, сидя в тот вечер у радиоприемника, взял да и крутанул ни с того ни с сего настройку волны.

Дмитрий Биленкин

Мгновение чуда

Я был ночью один в пустыне, куда меня завел поиск древней тишины.

Это не было следствием путевой ошибки, как можно подумать. Дело вот в чем. Я уже сказал, что была ночь и расстилалась пустыня. Достаточно еще упомянуть о песчаном гребне в отблеске звезд, как перед вами возникает облик местности, где вы никогда не бывали. Это неизбежно, если вы посещаете кино и просматриваете иллюстрации журналов, где вам наверняка попадались подходящие снимки. Фотографический образ мест, которых сам человек никогда не видел, настолько типичен для памяти каждого, что нам трудно представить, как может быть иначе. Так же, наверное, как нашим прадедам трудно было бы вообразить такое вот "заемное" зрение.

Дмитрий Биленкин

Ничего, кроме льда

Мы летели взрывать звезду.

Романтики и любители приключений пусть не читают дальше. Наша судьба не из тех, которые могут воспламенить воображение. Вот ее расклад. Путь туда и обратно занимает сорок лет. Еще год или два надо было отдать Проекту. Анабиоз позволял нам проспать девять десятых этого времени, так что на Землю мы возвращались сравнительно молодыми. Однако наука, искусство, сама жизнь должны были уйти так далеко вперед, что мы неизбежно оказывались за кормой новых событий и дел.

Популярные книги в жанре Научная фантастика

Расторгуев глубокомысленно молчал, внимательно разглядывая предложенные ему снимки. Слишком внимательно рассматривал, словно искал в них какой-то подвох, ретушь или подчистку. И слишком долго… Для Кедрина, жившего в последние дни как на иголках, медлительность «Главного Теоретика» института была сущей пыткой.

— Я надеюсь, ты не считаешь меня злостным мистификатором?.. — спросил Кедрин. — Или отпетым фальшивомонетчиком?.. Или как там всё это ещё называется?..

...Это были глаза человека, умершего и восставшего из мертвых. По сути так оно и было, хотя Роув и не перенес физическую смерть...

Во время проведения подготовительных работ по строительству дома рабочие откопали на холме запаянный латунный ящик. Увидев содержимое ящика, владелец участка вспомнил, как когда-то в детстве в двери отцовского дома постучал обычный бродяга...

Чтобы срубить это Дерево, Стронгу потребуется несколько суток; чтобы понять потом, что он натворил — несколько часов...

Окно настежь.

Звезды кутаются в покрывало тьмы. Над стеной леса догорает заря.

Перестук колес уходящих в ночь поездов отголоском жизни катится по всему миру, из конца в конец, мимо меня, осколками эха рассыпается в бесконечности бытия…

И наступает тишина.

Ночь. Пока еще просто ночь.

Скрипы деревьев старческими голосами пронзают сумрак. Из-под полога переплетенных ветвей доносится тихое перешептывание — кто-то вышел на охоту. Я не знаю кто именно и от этого становится страшно.

Запах дождя. Мерцание звезд во мраке ночи.

Рев прибоя за грядою гранитных скал.

Вымерший поселок на берегу обширной бухты, редкие огоньки в провалах окон.

Низкий серо-зеленый парапет и цепочка костров в рыжеватом тумане по другую сторону.

Низкие каменные домики Поселка, в беспорядке разбросанные по всему берегу, кажутся окаменевшими шатрами Становища, Огни костров у серо-зеленого парапета напоминают свет в окнах домов.

В застывшем воздухе — дымы пожарищ. Бреду по раскисшей дороге. Здесь до меня прошли мириады ног. И после будут идти — литься нескончаемым потоком… Рядом жадно чавкает грязь. — тоже кто-то идет. И кажется не один. Если так, то мне остается только позавидовать счастливому попутчику. Ибо неизбывное одиночество сжигает мою душу и нет сил противостоять этому пламени.

Ненависть повисла над дорогой, обнажая гнилые, побуревшие от крови клыки. Безысходность… Я не могу идти дальше, я обессилел. Но… все-таки иду. Ибо в движении — жизнь. Остановишься, попытаешься оглянуться — растопчут. Не стой на пути…

Страх и боль застыли над тем перелеском. Но они, те, кто укрылся сейчас там, они остаются на месте, ничем не выдавая себя. Или они ждали нас, или что-то помешало их атаке. Что? Не знаю. И не хочу знать. Они остаются на месте и я тоже делаю вид, что не замечаю их.

Нет, им ничего не помешало. И никто. Они просто не могли сдвинуться с места. Потому что они мертвы… Перелесок остается позади, теряется в тумане, в завесе снега… На горизонте — обгорелая стена леса. И нетронутый снег под ногами. Под лапами…

Случайный попутчик остался на снегу за спиной. Словно бы прилег отдохнуть. Да так и не сумел подняться. Из распахнутой пасти выплеснулась струйка крови. И застыла… Он тоже не выдержал. Сколько ж их еще, таких, уже осталось позади? И сколько еще останется. Много, очень много. Друзья, товарищи, попутчики — все там. И нет в том моей вины…

Муж, жена, ее любовник, их дети и все люди Земли ждут конца света. Каждый ждет по-своему.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Дмитрий Биленкин

Существует ли человек?

Вы берете вульгарную проволочку, вдвигаете ее в магнит и без тени волшебства получаете электричество. Собираете всякие там катушечки, сопротивленьица, транзисторы, и эта дребедень, откашлявшись, вдруг информирует вас о ходе посевной кампании или об осадках на ближайшие сутки. В полнолуние по соседству с масс-спектрометром включаете генератор высоких частот и...

Перед Саней, опрокидывая табурет, возник дьявол. Глаза дьявола пылали гневом, раздвоенный кончик хвоста издавал шипение, а левое копытце нервно било о кафельный пол.

Дмитрий Биленкин

ТАМ ЧУДЕСА...

Не успел я опомниться после внезапного выброса и чуточку оглядеться, как чужая действительность преподнесла мне свой первый сюрприз. На горизонте вспыхнули чьи-то огненные глаза, во мраке затрепетали далекие усики светолокации, смутно обозначились какие-то темные громоносные фигуры; все это так напоминало ночное шествие оргов, что я едва не бросился их приветствовать. Но стоило мне вглядеться, как Вселенная зримо напомнила, что двух одинаковых миров не бывает и всякая новая планета, в особенности если ты очутился на ней не по своей воле, - уравнение с тысячью неизвестных.

Дмитрий Биленкин

Тихий звон колокольчика

В тот вечер все собрались поздно, усталые, и ужинали без лишних слов, обстоятельно, плотно, как пахари после трудного дня. Неяркий свет, глухая замкнутость стен усиливали впечатление трапезы, словно не было позади ни долгих веков прогресса, ни бездны пространства, которые отделяли людей от Земли, а были только привычные заботы общины, работа, еда, короткие развлечения и крепкий, мужицкий напоследок сон.

Дмитрий Биленкин

Точка зрения

Необычные оранжевые камни привлекли внимание Увака, когда он возвращался с охоты. Камни были тяжелые, маслянисто светящие, никто из племени таких никогда не видел. Увак приволок их в пещеру, задумчиво повертел, стукнул друг о друга.

И исчез.

Погоревав, племя решило, что охотника уволок притаившийся в камнях зверь. Никогда такого не бывало, чтобы камень превращался в зверя, но как иначе объяснить, что вместе с Уваком исчезли и сами камни? Вывод мог быть только одним.