Стрихнин в супе

С той минуты, когда Пиво Из Бочки вошел в залу «Отдыха удильщика», стало ясно, что обычное солнечное настроение его покинуло. Лицо у него осунулось, перекосилось. Понурив голову, он сел в дальнем углу у окна, а не присоединился к общей беседе, которая велась у камина с заметным участием мистера Маллинера. Время от времени из угла доносились тяжелые вздохи.

Горькая Настойка С Лимонадом поставил свой стакан, прошел в дальний угол и сочувственно положил ладонь на плечо страдальца.

Рекомендуем почитать

— Возьмем социализм, — вдумчиво заметил Портер. — Куда ни пойдешь, он тут как тут. Видимо, вошел в моду.

Говорили мы, собственно, о свекле, ничто не предвещало этих слов, но завсегдатаи «Привала» легко меняют тему. Мы летаем. Мы порхаем. Мы, как выразился образованный Джин-с-Горькой, можем буквально все, словно жена Цезаря. Мгновенно изменив курс мысли, мы занялись новым предметом.

— Да уж, — согласился Светлое Пиво, — что верно, то верно.

Этот небольшой рассказ о сыщике Маллинере. ранее у нас не публиковался.

Первоисточник: Журнал «Панч» "From A Detective's Notebook" (May 20, 1959, Punch, AKA "Adrian Mulliner's Greatest Triumph").

Благодараря Российскому обществу Вудхауза http://wodehouse.ru/

и переводу Натальи Леонидовны можно дополнить подборку

Среди мыслителей, каждый вечер собирающихся в «Привале рыболова», не всегда царит гармония. Мы люди пылкие, а пылкие люди неизменно спорят друг с другом. Поэтому в нашей мирной гавани можно услышать звон голосов, стук кулака, визг: «Нет, разрешите!..»; баритон: «Должен вам сказать…» и многое другое.

К счастью, мистер Маллинер всегда с нами, а чары его личности усмиряют любую бурю. Скажем, сегодня, когда я пришел туда, он разнимал Кружку Эля и Лимонного Сока.

Беседа в баре на Англерс-Рест велась на тему об искусстве. Кто-то спросил, стоит ли смотреть новый фильм «Приключения Веры».

— Очень интересно, — ответила мисс Постлетвейт, прислуживающая в баре. — Это сумасшедший профессор, который заманил к себе девушку и хочет превратить ее в рака.

— Превратить в рака? — изумились мы.

— Да, сэр, в рака. Он собирал тысячи раков в коллекцию, вываривал их и добывал какой-то сок из их желез. Он уже готовился впрыснуть сок в позвоночник этой девушки, Вере Далримпль, когда в дом ворвался Джек Фробишер и помешал ему.

Когда в кинотеатре «Сладостные грезы» пошел новый фильм «Мой малыш», у нас начались бурные споры. Четыре зрителя явились в «Привал рыболова» после первого же сеанса, и разговор, естественно, обратился к малолетним звездам.

— Я так думаю, — сказал Ром, — это все карлики.

— Да, говорят, — поддержал его Виски-с-Содовой, — на каждой студии есть специальный человек, который ездит по циркам. Найдет хорошего карлика — хапц! — и в Голливуд.

Беседа в «Привале рыболова» вертелась вокруг искусства, и кто-то спросил, стоит ли смотреть фильм «Прекрасная Вера, или Превратности судьбы», который шел в «Нежных грезах».

— Конечно, стоит, — сказала мисс Постлвейт, наша милая и бойкая барменша, посещавшая все премьеры. — Там сумасшедший профессор хочет превратить одну девицу в краба.

— Превратить в краба? — удивились мы.

— Да. Он собрал кучу крабов, растолок, выварил какой-то гормон и собирался впрыснуть ей в спинной мозг, но тут ворвался Джек Фробишер. Сами понимаете! Ее зовут Вера Далримпл.

Деревенский хоровой кружок организовал праздник и спектакль в пользу местного органного фонда. Мимо нас, сидевших с трубками у окна трактира, вдоль по маленькой уличке шествовала шумная процессия. До нас долетали обрывки гимнов, и мистер Маллинер стал заражаться праздничным настроением.

— Горе мне! Я юный и бледный викарий, — подпевал он в нос, как и полагается при исполнении старинных песнопений. — Удивительно, — перешел он вдруг на свой обычный тон. — Прямо удивительно, до чего меняются обычаи даже среди духовенства. Теперь редко встретишь юного викария.

Беседа в «Привале рыболова», всегда углублявшаяся к закрытию, коснулась Современной Девушки, и Джин-с-Тоником, сидевший в углу, заметил, что вымирают целые типы.

— Помню, — сказал он, — каждая вторая, в бальных туфлях, была выше шести футов, а уж извивались они как игрушечные рельсы. Теперь они футов в пять, сбоку их вообще не видно. С чего бы это?

Двойное Виски покачал головой.

— Тайна тайн. Возьмите собак. Вот все кишит мопсами, вот ни единого мопса, одни болонки и шпицы. Странно…

Другие книги автора Пэлем Грэнвилл Вудхауз

Бинго Литтл решил жениться на официантке, но боится сообщить радостную новость своему богатому дядюшке. Выполнение столь почетной миссии он возложил на своего друга Берти Вустера. А чтобы дядюшка был благосклонен к визитеру, соврал, что любимая дядюшкой писательница Рози М. Бэнкс – литературный псевдоним Берти…

И из подобной ситуации выручить его может только всесильный Дживс.

В этой книге мы вновь встречаемся с Дживсом и Вустером, главными персонажами цикла романов П.Г. Вудхауза, ставшего делом его жизни.

Известный английский писатель-юморист Пэлем Грэнвил Вудхауз – автор около сотни книг. Наиболее полюбившийся читателям персонаж – Берти Вустер – настоящий джентльмен и завидный жених. И предприимчивые девицы стремятся поймать Берти в брачные сети. А он доверчиво идет в силки, совершая ради прекрасных глаз безрассудные поступки. Но в последний момент, когда Берти понимает, что капкан вот-вот захлопнется, и хочет дать задний ход, спасти его может лишь один человек на свете – верный Дживс.

Сборник «Левша на обе ноги» — настоящий подарок для поклонников творчества Пелама Гренвилла Вудхауса.

Обширные холмы Англии, на которых живописно расположились поместья знатных британских семейств, оказались изучены автором до самой последней рощицы. И англичанин смело шагнул на Американский континент сразу на обе левые ноги. Дух Свободы и бродвейские мюзиклы, будоражившие писательское воображение, заставили Вудхауса сменить крахмальные манишки на джазовый крой Фицджеральда, сохранив тонкий английский юмор и фирменные любовные хэппи-энды.

Берти Вустер когда-то сам был женихом красавицы Полины Стоукер, но счастье его длилось недолго — всего два дня. Теперь же Вустер искренне готов помочь своему другу лорду Чаффнелу добиться благосклонности бывшей невесты. Но его усилия только испортили дело, и в результате Берти оказался пленником на борту яхты, принадлежащей отцу Полины. Как всегда, положение спас изобретательный камердинер. Когда он изложил Вустеру план побега, Берти с восхищением признал: «Дживс, вы — гений!»

Сборник «Знакомьтесь: мистер Муллинер» открывает цикл рассказов о многочисленном семействе Муллинеров. Сам мистер Муллинер, уютно расположившийся в зале «Отдыха удильщиков», развлекает собравшуюся публику забавными историями, в которых представители незаурядного семейства благодаря смекалке, чувству юмора, отважности и неистощимому оптимизму одерживают сокрушительные победы на любовном фронте.

Когда описанные треволнения отошли в прошлое, опасность перестала маячить на горизонте, всем направо и налево были пригоршнями розданы счастливые концы и мы ехали домой, лихо сдвинув шляпы набекрень и отряхнув прах Стипл-Бампли с наших шин, я признался Дживсу, что в ходе этой истории Бертрам Вустер, вообще-то не слабодушного десятка, временами был очень близок к отчаянию.

– Ну просто, можно сказать, на грани, Дживс.

– Обстоятельства, бесспорно, принимали угрожающий оборот, сэр.

     Я выпростал руку из-под одеяла и позвонил Дживса.

     – Добрый вечер, Дживс.

     – Доброе утро, сэр.

     Я удивился.

     – Разве сейчас утро?

     – Да, сэр.

     – Вы уверены? За окнами совсем темно.

     – Это  туман,  сэр. На  дворе  осень  –  вы,  конечно, помните: "Пора плодоношенья и туманов..."

     – Пора чего?

     – Плодоношенья, сэр, и туманов.

     – А-а, ну  да,  конечно.  Все это  прекрасно,  Дживс, однако  сделайте любезность, приготовьте мне одну из ваших смесей для воскрешения из мертвых.

Популярные книги в жанре Юмористическая проза

Теpешкин Артур

Тpекеp

Он не любил выкладывать файлы на холд. Hо сегодня, пpосматpивая SPB.FILES, наткнулся на пpосьбу дать дpайвеpа для видео-каpты. Он знал, что как всегда откликнется много людей, но его пpивлекло её имя. Раньше он не слышал такое.

Оно звучало кpасиво. В нём одновpеменно слышались и звуки кpепкого коннекта, и щебетание птиц pанней весной, когда оживает пpиpода после долгой Питеpской зимы и так сладко щемит сеpдце от чего-то большого и pадостного, и жуpчание лесного pучейка, вдоль котоpого он любил ходить летом, пpобиpаясь чеpез кусты и сpывая сладкие ягоды. Он зажмуpился от удовольствия. В голове пpонеслось: "Может nickname. Или это вообще небpитый фидошник с глазами цвета модемного индикатоpа". С такими вещами он уже сталкивался не pаз. Hо, отогнав эти мысли, запустил FAR и, быстpо найдя нужный файл, положил его на холд, после чего написал кpатко "на холде". Он был немногословен.

Михаил Викторов

"Вернись, Кристофер Гоблин, пока не поздно..."

Он шел сквозь тьму.

Потерянный и окровавленный, он продирался сквозь ночь.

Сначала поднялся ветер. Ветви старых многовековых деревьев хлестали его по глазам и щекам с только ему понятным упорством. Тучи закрыли луну и отдали свои слезы земле. Тьма стала совершенно непроходимой, и только редкие разряды молний помогали ему не сбиться с узкой тропинки, ведущей к хибаре отшельника. Дождь лил с неимоверной силой. Из-за шума ветра, дождя и грома, он практически ничего не слышал, лишь только голос внутри его шептал: "Hадо дойти, осталось еще немного. Самое страшное уже позади." И он шел, разгребая от глаз мокрые ветки, иногда падая на колени от усталости, но все же продвигался вперед.

Константин Владимиров

Ядиот.ЛОХЪ

Денису Яцутко посвящается.

Эпиграф: "Компьютеры - только внешний антураж моих произведений. Работай я на фабрике мягких игрушек - писал бы об игрушках". Д. Яцутко.

Ядиот.ЛОХЪ

Hаша жизнь такова, что проводить ее нам приходится среди вонючих козлов и баранов, среди которых один я - умный.

Сам я работаю кладовщиком на скотобойне и за всю свою жизнь насмотрелся на всяких тупиц, о которых и хочу вам рассказать.

Подобно большинству людей, я время от времени загораюсь желанием заняться коллекционированием.

Начал я с почтовых марок. Как-то раз я получил письмо от одного приятеля, который незадолго до того уехал в Южную Африку. На конверте была треугольная марка, и, увидав ее, я вдруг подумал. «Решено! Я буду собирать марки! Я посвящу этому делу всю свою жизнь».

Купив альбом с отделениями для марок всех стран, я немедленно приступил к составлению коллекции. За три дня моя коллекция сделала поразительные успехи. В нее вошли:

Все было кончено. Разорение наступило. Лорд Оксхед[1] сидел в своей библиотеке, устремив взгляд на огонь, пылавший в камине. Снаружи, вокруг башен и башенок родового гнезда Оксхедов, выл (или завывал) ветер. Но старый граф не обращал внимания на этот ветер, завывавший вокруг его поместья. Он был слишком глубоко погружен в свои мысли.

Перед ним лежала груда синих листков с печатными заголовками. Время от времени он вертел их в руках, а потом снова с глухим стоном опускал на стол. Эти листки означали для графа разорение, полное, непоправимое разорение, а вместе с ним и потерю величественного замка, являвшегося гордостью многих поколений Оксхедов. Более того — теперь страшная тайна его жизни должна была сделаться всеобщим достоянием.

Однажды в жаркий летний день мы с Акриджем завтракали (за мой счет) в ресторане. Когда мы кончили завтрак и вышли на улицу, перед дверьми ресторана остановился блестящий, новенький автомобиль. Из него выскочил шофер, приподнял крышку над мотором и, вооружившись клещами, стал исправлять машину. Если бы я был один, я бы не обратил на него ни малейшего внимания. Но Акридж, в качестве записного лентяя, не мог равнодушно видеть людей, занятых какой-нибудь работой. Он схватил меня за руку и потащил к автомобилю. Ему непременно хотелось оказать труженику моральную поддержку. Он вплотную подошел к нему сзади и наклонился так близко, что его дыхание зашевелило волосы на затылке у шофера. Шофер обернулся и с раздражением взглянул на него.

Телефон зазвонил неожиданно. Собственно, Лелику никто не мешал выключить его на ночь, точнее, на период, когда Лелик спал, но он до сих пор наивно верил, что в один прекрасный день телефон зазвонит, и в трубке раздастся любимый Наташин голос. Конечно, Лелику в его тридцать лет следовало быть менее наивным, но бездонные Наташины глаза сильно повлияли на некоторые черты его характера.

Поначалу Лелик вовсе не собирался подходить к телефону, потому что, судя по внутренним ощущениям, было никак не позже семи утра, а для него это была такая несусветная рань, что даже обожаемая Наташа сразу рисковала получить несколько "теплых" словечек, если бы вздумала звонить так рано. Тем более, что Наташа и не могла звонить, потому что накануне Лелик с ней разругался вдрызг. А у нее был не такой характер, чтобы самой просить прощения.

Мы предлагаем вашему вниманию подтишковскую народную сказку, которую поведал нам жестами местный старожил Архип Бронхитыч Бен-Нун. На вопрос «А почему жестами-то?» Архип Бронхитыч показал пальцем наверх и стукнул кулаком по столу, а затем по голове вашему покорному слуге. К счастью, более подробного объяснения не последовало, а то бы до вас могла и не дойти… Подтишковская Народная Сказка

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Штаб-квартира прислуги в Бландингском замке, обитель домоправительницы, была в обычное время приятной, даже веселой. Туда весь день глядело солнце, а обои выбрал когда-то человек, полагавший, что девяносто семь розовых птиц на девяноста семи голубых кустах бодрят и освежают. Однако с появлением дворецкого в комнате похолодало, а хозяйка ее, отложив вязанье, тревожно взглянула на пришельца.

— Что случилось, мистер Бидж? — спросила она. Дворецкий хмуро посмотрел в окно. Он тяжело дышал, как дышит тот, кто страдает от избытка чувств и от аденоидов. Солнечный луч, скользивший по ковру, поймал его угрюмый взгляд и смутился.

Утренний свет янтарным душем пролился на Бландингский замок, радостно озаряя увитые плющом стены, парки, сады, службы и тех обитателей, которым посчастливилось выйти на воздух. Он падал на зелень газонов и камень террас, на благородные дубы и пестрые цветы, а кроме того — на обвислый зад штанов Энгуса Макалистера, который был старшим садовником у девятого графа Эмсворта и с горьким шотландским упорством мешал слизню тихо спать под листом латука. Падал свет и на белые брюки Фредди Трипвуда, который поспешал через луг, и на его отца, то есть самого графа, и на Биджа, дворецкого, которые стояли на башне, причем граф глядел в телескоп, а верный слуга держал его шляпу.

День, когда Беззаконие подняло свою безобразную голову в Бландингском замке, был на редкость чудесным. Солнце сияло на небе васильковой голубизны, и куда как приятно было бы не спеша описать старинные стены замка, бархатные подстриженные лужайки, разбросанные по холмам парки, раскидистые деревья, благовоспитанных пчел и вежливых птиц — всю картину, на которую щедро изливало свои лучи солнце.

Но читатели детективной литературы — народ нетерпеливый. Их раздражают пейзажные рапсодии, и они хотят поскорее перейти к чему-то существенному. Когда, спрашивают они, начались преступные дела? Кто в них был замешан? Была ли кровь, и если была — то сколько? И — самое главное — где был и что делал в это время каждый персонаж? Рассказчик, который хочет завладеть вниманием читателей, должен предоставить всю эту информацию на самой ранней стадии.

Небольшой кружок мыслителей, собиравшийся в баре, обсуждал некое дело о нарушении брачных обещаний, за которое ухватились газеты, и Виски-с-Содовой не мог понять, как же удается эти обещания нарушать.

— Нет, — настаивал он, — как они решаются? Лев и тот не посмеет. Вот я, например, был смелый человек, но если бы вы меня попросили порвать с моей будущей женой — кстати, тогда ее звали мисс Бутл, из Бэлемских Бутлов, — я бы отказался. А посмотришь — только это и делают. Бросают.