Стрела архата

Сергей Михайлов

Стрела архата

Посвящаю моей дочери Светлане

Эти существа обладают сверхъестественными

возможностями: они окончили свою эволюцию на

этой планете, но остались с человечеством с

целью облегчить его духовный прогресс.

Архат -- человек, который в течение своей

долгой планетарной эволюции освободился от

всякой привязанности к земному существованию

и от долгов кармы.

Другие книги автора Сергей Михайлович Михайлов

В пятый том («Стрела Аримана») первого пятитомного блока Антологии мировой фантастики включены произведения трех отечественных писателей. Имя новосибирца Геннадия Прашкевича хорошо известно российскому читателю, также как и включенный в наш сборник его роман «Стрела Аримана». Что касается москвичей Александра Мазуркина и Сергея Михайлова — их творчество для истинных любителей фантастики будет, мы надеемся, приятной неожиданностью.

Бывший моряк Александр Мазуркин предлагает на суд читателей свою дилогию «Житие Иса», представляющую собой очередную и довольно своеобразную интерпретацию «вечного вопроса» христианства. Его молодой коллега по писательскому перу инженер Сергей Михайлов представлен в сборнике повестью «Шестое чувство, или Тайна кузьминского экстрасенса».

Оформление блока рассчитано на то, что при размещении составляющих его книг в определенном порядке (слева направо: «Оружие-мутант», «Течение Алкиона», «Космический беглец», «Оружие забвения» и «Стрела Аримана») их корешки составят один общий рисунок, представляющий собой символ этого блока.

Сергей Михайлов

Шестое чувство

Посвящаю моей дочери Екатерине

Глава первая

Клева не было. Так, мелочь какая-то барахталась в садке, крупная же рыба на крючок не шла. Я тупо смотрел на поплавок и ежился от холода. Стояла середина мая, и, хотя днем уже припекало по-летнему, ночи были еще холодными.

Было около пяти утра. Костер догорел, лишь тонкие струйки дыма поднимались от еще не остывших углей. Густой туман стлался над водной гладью, скрывая противоположный берег. В такие минуты возникает ощущение одиночества и покоя.

Жанр повести «Иное» можно определить как философская фантастика со значительными элементами сюрреализма. Сюжет повести имеет как бы два параллельных плана: явь и сон. Главный герой повести полностью живет в мире собственных сновидений и иной жизни не желает. Размышления о смысле жизни, неприятие бренного мира яви, мучительные поиски того единственного жизненного пути, который в наибольшей степени отвечал бы его чаяниям и надеждам, — все это приводит героя повести к добровольному уходу из жизни. Иллюзорный мир яви покинут навсегда — и он навечно обретает единственно реальный мир сновидений. Мир, в котором сновидец становится Богом-Творцом и обретает истинное бессмертие.

Повесть была написана в 1992-1993 годах и до сих пор ни разу не издавалась. Незначительные редакторские изменения в текст повести внесены автором в 1997 году.

Настоящего клева не было. Так, мелочь какая-то барахталась в садке, крупная не брала. Я сидел, съежившись от холода, и тупо смотрел на поплавок. Стояла середина мая, и, хотя днем уже припекало по-летнему, ночи были холодными.

Было около пяти утра. Костер догорал, лишь тонкие струйки дыма поднимались от еще не остывших углей. Густой туман стлался над водой, скрывая противоположный берег. В такие минуты возникает ощущение одиночества и покоя.

В три часа ночи в одном из отделений милиции Кировского района города Москвы раздался телефонный звонок. Старший лейтенант снял трубку.

– Дежурный у аппарата!

Взволнованный голос, принадлежавший, видимо, женщине лет сорока, сбивчиво сообщил, что ее муж, некто Семен Степанович Климов, не вернулся вчера домой после работы.

– В котором часу он должен был вернуться?

– В четверть двенадцатого.

– Ночи?

– Ночи, разумеется. Он всегда очень пунктуален; за пятнадцать лет не опоздал ни на одну минуту.

С. Михайлов

По образу и подобию

Эссе

I.

Создав Вселенную и законы мироздания, в рамках которых ей отныне надлежит существовать и развиваться, Бог приступил к главному Своему творению - Человеку. Так сотворён был Адам.

Первый человек, гласит Книга Бытия, сотворён был по "образу и подобию" Божию. Поверхностный взгляд на идею подобия сотворённого Адама сотворившему его Богу может навести на мысль о некотором терминологическом несоответствии. Вполне очевидно, что в человеческой среде создать нечто себе подобное невозможно (в литературе эта тема наглядно проиллюстрирована историей с творением доктора Франкенштейна), поскольку акт такого рода творчества находится исключительно в компетенции существа более высокого, нежели человек, порядка. Иначе говоря, одно тварное существо путём творческого акта не может воспроизвести другое тварное существо одного с ним порядка. Подобное действие возможно лишь через акт рождения.

Сергей Михайлов

Оправдание Иуды,

или Двенадцатое колесо мировой колесницы

Апокрифическое исследование

Не одно дело, но все дела,

приписываемые традицией

Иуде Искариоту, - это ложь.

Томас де Куинси,

английский писатель и философ

1.

Традиция неумолима. Разрушение традиции, ломка устоявшихся стереотипов дело почти всегда безнадежное. Особенно если этой традиции две тысячи лет. Традиционный взгляд на историю предательства Иуды Искариота, двенадцатого Апостола Иисуса Христа, общеизвестен. Иуда, согласно сложившейся традиции, повинен в совершении наиболее гнусного из всех известных человечеству преступлений - злоупотреблении доверием и доносе. Две тысячи лет деяние его ничего, кроме презрения и чувства омерзения, не вызывает, а имя Иуды стало нарицательным. В основе традиционных взглядов на историю предательства Иуды лежат три момента: слишком очевидная правомерность их основных положений и, как следствие, полное отсутствие желания анализировать эти взгляды; бездумная вера широких масс в устоявшуюся традицию; значительный срок существования традиции при отсутствии какого-либо приемлемого альтернативного подхода к данной проблеме. Подвергнем анализу общепринятую точку зрения на этот предмет и, прежде всего, рассмотрим позиции, изложенные в новозаветных писаниях евангелистов.

Сергей Михайлов

Брешь в стене

Посвящаю моему сыну Павлу

Глава первая

-- Проклятые заросли!..

Это были первые слова, произнесенные за истекшие полчаса. Пятеро мужчин, поочередно работая длинным, похожим на мачете ножом, продирались сквозь сплошную стену бамбуковых зарослей. Воздух был тяжелым и влажным, откуда-то несло гнилью и мертвой, полуистлевшей древесиной. Тропическое солнце яростно жгло землю, огромные жадные комары черными тучами висели над мокрыми, насквозь пропотевшими спинами людей.

Популярные книги в жанре Детективная фантастика

Великая технологическая победа грозит обернуться сменой устоявшегося порядка и политическими потрясениями. Гипердвигатель утерян. Обладая столь явным преимуществом, неизвестный враг может нанести удар в любой точке планеты.

Расследование возлагают на плечи Павла Корышева, но фатальные провалы следуют один за другим. Вдобавок в игру вступает Секретный Отдел, преследуя свои цели. Очевидно, что внутренние противоречия играют на руку противнику.

Вернувшись, Александр Соколов и его группа пытаются переломить ход событий. Необходимо найти корни разгорающегося кризиса цивилизации. Но как выйти из этой непростой ситуации, когда противник знает каждый твой шаг, друзья оказываются врагами, и кажется, что даже законы мироздания против тебя?..

В крупном научном центре происходят хищения спецматериалов, стоимость которых на международном рынке исчисляется в миллионах долларов. ФСБ направляет в центр своего агента для неофициального расследования. Ему удается выяснить, что к секретной продукции проявляют интерес не только западные бизнесмены и российские криминальные авторитеты, но и пришельцы…

Как обычно в девять часов вечера Кристиан Девидс закончил свой ужин, неизменно состоявший из стакана молока и двух бутербродов с сыром, и опустился в кресло возле раскрытого окна.

Над городом быстро сгущался синеватый сумрак, и в темнеющее небо уже устремились бесчисленные пляшущие огни световых реклам. Вечерами Девидс любил смотреть на них. В былые времена это способствовало рождению всяких любопытных идей. Теперь, когда Девидсу было под шестьдесят, новые идеи посещали его редко, а причудливая музыка рекламных огней просто успокаивала, снимала напряжение, уводя в какой-то иной, сверкающий, завораживающий мир, где, казалось, замирал и останавливался неумолимый бег времени.

В кабинет мелким бесом ввинтился некто обычный, серый, будничный. Но фразы, сказанные им, сразу выворачивали наизнанку болевую проблему, и мэр внимательно, как человек, привыкший к исследовательской работе, оглядел лицо вошедшего.

И оказалось, что лицо несколько не соответствует будничности общего вида человека. Высокий лоб, серые, очень живые, вспыхивающие в какие-то мгновения внутренней работы глаза, чистая, свежая, за исключением небольших припухлых мешковитостей под глазами, кожа лица. И запах дорогой французской туалетной воды Вроде бы все было на месте и заслуживало доверия, но чего-то не хватало…

Стивен Пейтон умер во сне в ночь с четверга на пятницу. Растерянная Сара позвонила Качински, как только адвокат приехал в офис, и сообщила, что доктор Мерчисон диагностировал острую сердечную недостаточность, Господи, Збигнев, ему же только пятьдесят пять через месяц… да, похороны в понедельник… а еще доктор сказал, что Стив умер, как святой, и это действительно так, он был святой человек… Адвокат слушал прерывавшийся от слез голос, думая о том, что и это предсказание Стивена сбылось с поражающей точностью. Как-то, лет десять назад, когда Пейтоны жили еще в Детройте, Качински сказал: «Послушайте, Стив, чтобы вам было удобно, я могу передать ваши дела моему детройтскому коллеге Павлу Хоречке, он, кстати, мой земляк, мы оба из Кракова, то есть не мы сами, конечно, а наши родители, бежавшие из Польши в тридцать восьмом». «Нет, – ответил Пейтон, – меня устраивает наше сотрудничество, разве что вам сложно летать в Детройт из Гаррисбурга». «Мне не сложно», – поспешил сказать адвокат, а Пейтон улыбнулся и заключил: «Пусть все остается так, как сейчас. Даже после моей смерти». «О чем вы говорите? – бодро сказал Качински. – Все-таки я старше вас на тринадцать лет». Пейтон пристально посмотрел адвокату в глаза, покачал головой, и Качински понял, что не будет тем из них двоих, кто умрет первым. «Я уйду в ночь с четверга на пятницу, – тихо произнес Стивен, – и мне еще не будет пятидесяти пяти».

... — полковник Задека уже новое задание нам припас.

Иванов поднял голову, потер кулаками слипающиеся глаза.

— Какое задание? Куда?

— Одно из двух, — понизив голос до интригующего шепота, сообщил Сергеев. — Либо на северо-запад, в Северную Венецию. Либо на юго-восток, в волчьи леса; там, говорят, оборотни объявились.

Резкий звонок телефона врезался в сон Гилроя. Не размыкая тесно сжатых век, репортер перевернулся на другой бок, засунул голову под подушку и натянул сверху еще одеяло. Но телефон продолжал трезвонить.

Моргая, он открыл глаза и увидел стекающие по стеклу окна струйки дождя. Скрипнув зубами от непрерывающегося треска телефона, он резко сорвал с аппарата трубку и выругался в нее — не то, чтобы настоящая брань, а так — изложенное поэтически мнение о человеке, способном разбудить уставшего репортера в четыре утра.

Когда наступает ночь, в город приходит Смерть…

Таков закон странного мира, существующего благодаря энергии мертвецов. Здесь убийцы охотятся за талантливыми людьми, дабы добывать из их костей нечто, подчиняющее себе человеческие души. Здесь волки состоят на службе у закона, кошки занимаются целительством, зомби считаются лучшими бойцами спецназа, а призраки обладают гражданскими правами.

Полицейским в этом мире приходится нелегко. И Донал Риордан хорошо понимает, насколько нелегко, — ведь именно ему поручают предотвратить покушение на знаменитую оперную диву, чьи кости, судя по всему, обладают для таинственных преступников особой ценностью…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

— Милиция! Где милиция?

Мужчина растрёпанной наружности бежал по безлюдному вестибюлю станции метро «Красносельская» и взывал к блюстителям правопорядка. Добежав до конца подземного коридора, ведущего к платформе, он внезапно очутился у открытой двери в комнату дежурного милиционера. Сержант безмятежно спал за письменным столом, удобно положив голову на согнутый локоть правой руки. Было начало второго ночи. Только что отошёл последний поезд в сторону центра.

В тот вечер я был зол, как тысяча голодных Шерханов. Я готов был рвать и метать. А все потому, что жизнь снова подкинула мне подлянку. И вечно вот так: шагу не ступишь, чтобы в дерьмо не вляпаться. Такая уж, видать, у меня фортуна: как ни крути, ни верти, а все худо выходит. Это уж точно.

Да-а, подвезло мне нынче с Новым годом, уж так подвезло, что хоть башкой о кирпичную стенку бейся. Хорош праздничек, нечего сказать! Всю ночь в одиночку прокантоваться да в телек пялиться, смотреть, как богема наша московская шампанское хлещет да в конфетти купается — удовольствие, скажу я вам, ниже среднего. Да что я, в конце концов, бобыль-холостяк какой или монах на епитимье, чтобы такую ночь в единственном числе коротать?!

Сергей Михайлов

Тупик,или Праздник Святого Габриэля

Посвящаю моей дочери Елене

Глава первая

Огромная пультовая, чем-то напоминающая пультовую атомной станции, мигала разноцветными огнями. Сержант сидел перед Центральным Пультом и напряжённо следил за показаниями приборов и цифровых табло.

- Установка готова к работе, сэр!

- Защита? - голос из репродуктора звучал громко и требовательно.

Сержант взглянул на крайнюю слева панель, где только что загорелась надпись:

Сергей Михайлов

Возврату не подлежит

Рассказ

- Вы уверены, что хотите знать правду?

- Да.

- Надеюсь, вы понимаете, что я делаю это в нарушение своего долга?

- Да, понимаю. Вы можете отказаться. Однако я хотел бы получить ответ. Мне необходимо знать правду.

- Хорошо, вы узнаете правду.

- Говорите же!..

- У вас нет ни малейшей надежды.

- Сколько?

- Две недели.

- Две недели...