Страусовая политика

Олег Чувакин

Страусовая политика

К тому, что Володя не работает — не имеет работы, не ходит на работу, не зарабатывает денег, — Даша привыкла. Она и не помнила, как давно к этому привыкла: месяц назад, полгода, год или два. Она уходила на свою работу, и возвращалась с неё, зная: Володя дома.

Володя тоже привык к тому, что он не работает. Его жизнь, в сущности, напоминала дни школьника на каникулах. Он привык не работать с мыслью о том, что вот-вот найдёт работу, но что это случится не сегодня. А сегодня он ещё может посидеть за ноутбуком, поиграть в «Героев магии и меча» или посмотреть фильм «2012». Володя может пригласить в кино жену: набрать телефонный номер, спросить начальника отдела по работе с поставщиками и сказать: «Даша, пойдём вечером в кино?» Она обрадуется, и они пойдут на поздний сеанс. На «2012».

Другие книги автора Олег Анатольевич Чувакин

Олег Чувакин

Королевское великодушие

До Белого замка было еще прилично. Павлин устал. Он опустился на траву, прислонил спину к ножке громадного гриба. Мясистая шляпка укрыла его, как гигантский зонтик. Мальчика не поразил необычайный размер этого гриба. Что такое гриб-переросток, не умеющий даже разговаривать?

Павлин с наслаждением вытянул ноги и поймал прыгающую синюю травинку. Стоило лизнуть ее шелковистую поверхность, как крупная капля прозрачно-голубой жидкости скатывалась в подставленный рот. На вкус это было, пожалуй, как лизать облако.

Олег Чувакин

Что за прелесть моя невеста!

— И всё же, Александр Петрович!.. Я не видел своей невесты! — сказал жених. Открыв дверь в машине, он разговаривал с юристом, специалистом по брачным контрактам. Юрист — плешивый, в костюме, с толстой папкой под мышкой, — переминался на асфальте и с улыбкой, чуть наклонившись к машине, слушал клиента.

— Откуда сомнения, откуда недоверие, Сергей Владимирович? Всё подробнейшим образом учтено и оговорено. Мы, пятеро юристов тринадцатой коллегии адвокатов (не считая юриста-корректора), тщательно проверили каждую фразу, слово, всякий знак препинания, устранили все намёки на многоточия и истребили все туманные синонимы. Несмотря на то, что со стороны невесты выступает так называемая Великолепная Пятёрка из четыреста сороковой коллегии, — у них, как вы знаете, генеральный адвокат — Семён Семёнович Галантов, женивший Президента, — так вот, несмотря на сей дорогостоящий факт, смею вас заверить, что учтена малейшая мелочь, и вся процедура бракосочетания проводится на законнейшем основании — комар носа не подточит!

Олег Чувакин

Страх

Трава гнулась на ветру, блестя от майского солнца, и в ней, как в зеркале, отражались белые облака. Листья прибалтийских берёз синели от набегавших с неба теней. Тени падали, катились по земле, делая синею и траву. Казалось, что и воздух кругом синий, необыкновенный.

Младший сержант Колька шёл по улице и ел палочкой багровое вишнёвое мороженое. Два года он прослужил в городе Каунасе Литовской ССР. Завтра он в последний раз проснётся в казарме, по шестичасовому утреннему холодку пробежится вокруг плаца (сделает восемь кругов, как в первый день службы), обольётся водой в умывальнике, свернёт одеяло, снимет с подушки наволочку, уберёт с кровати простыни, бросит бельё в узел для прачечной, скатает матрац, — и товарищи по взводу, остающиеся дослуживать — кто полгода, до осени 1990-го, а кто до следующей весны, — проводят его до КПП.

Олег Чувакин

Вторая премия

Ученик не бывает выше своего учителя;

но, и усовершенствовавшись,

будет всякий, как учитель его.

Лк 6, 40

Первый и последний раз Андрей Петрович Сап, преподаватель по классу баяна, похвалил пятнадцатилетнего Сергея на вступительном экзамене.

— Молодец, — сказал он ему без выражения и улыбнулся уголком губ, как улыбаются хитрецы и затейники, и мальчику это понравилось. — Ты поступишь.

Олег Чувакин

Чёрные снежинки, лиловые волосы

1

Её имя очень взрослое — Антонина, а я зову её коротко: Тоша.

Коротко ей не нравится, а я всё равно зову.

Я и Тоша, мы гитаристы. Мы учимся заочно в училище искусств и ведём в музыкальных школах классы гитары. Тоша совсем молодая заочница, ей едва исполнилось восемнадцать. Я уже отслужил в армии.

В музыкальном мире гитаристы — изгои. Отщепенцы, на которых криво, снисходительно поглядывают снобы-преподаватели: баянисты или аккордеонисты. Аккордеонисты считают, что гитара — это Булат Окуджава или Владимир Высоцкий, а заносчивые баянисты пропускают академические концерты гитаристов.

Олег Чувакин

Мой милый Махлеев

Я двадцатилетняя девушка. Я еду в автобусе. Я некрасивая: лицо блином, доброе (это немодно), губы толстые, на брови лишь намек, нос широкий, как у боксера, а телом я вдруг плоская, с ногами-спичками. Мать-природа с моей фигурой напутала. Мужчины, которых принято считать приличными, меня не замечают. Ко мне цепляются разные отморозки и хулиганы из гулких арок и подворотен. Они принимают меня за свою. Рожи у них подходящие. Может быть, они думают, что минус на минус даст плюс. Пусть думают, я их разочаровывать не стану.

Популярные книги в жанре Современная проза

Сейчас попросим читателя закрыть глаза. Ну, а теперь? Теперь имеются две возможности:

1. Читатель закрыл глаза, как его и просили. И с этого момента рассказ будет продолжаться как приятный сон, сам по себе, как загадка, разгадывать которую нет ни малейшей необходимости.

2. Глаза читателя остались открытыми. И что это говорит о читателе? Что наш читатель — Фома неверующий. Не читай этот рассказ, Фома ты эдакий!

Так или иначе…

Из сборника «Собор»

В то лето Вес снял дом с мебелью к северу от Эврики у бывшего алкоголика, которого звали Чиф. Потом он позвонил мне и попросил бросить все и переехать туда жить с ним. Он сказал, что сейчас живет в фургоне. Знаю я этот фургон. Но он и слышать не хотел об отказе. Он опять позвонил и сказал, Эдна, из окна гостиной ты будешь смотреть на океан. Ты будешь чувствовать запах соли в воздухе. Я слушала, как он все это говорит. Язык у него не заплетался. Я сказала, подумаю. И на полном серьезе задумалась. Через неделю он позвонил и спросил, ты едешь? Я ответила, что все еще думаю. Он сказал, мы начнем все сначала. Я сказала, что если я приеду, тебе придется кое–что для меня сделать. Пожалуйста, сказал Вес, все что угодно. Я сказала, чтобы он попытался стать прежним, Весом, которого я когда–то знала. Тем Весом. Весом, который был моим мужем. Тут он заплакал, и я сочла это показателем добрых намерений. Поэтому я согласилась, и сказала, что приеду.

Любовь не дается легко, за нее всегда нужно бороться, даже если она сама плывет в руки. Маленький камушек, и ее течение может измениться. Стася страдает, Павел тоже. Но что будет, если соединить два разбитых сердца? И встретились два одиночества и окунулись в бурный роман, но будет ли у этого романа продолжение? Или все закончится с первыми лучами восходящего солнца?

Когда говорят об израильском писателе Этгаре Керете, часто упоминают такие умные и важные слова, как, например, постмодерн, или постмодернисткий абсурд. Никоим образом не оспаривая их, хотелось бы привести строку из стихотворения О.Э.Мандельштама, которая не раз приходила на ум при работе над текстами Э.Керета, и даже, да простится эта дерзость, сделать ее эпиграфом к настоящей книге переводов:

И море, и Гомер, всё движется любовью…

Победитель литературного конкурса журнала «Seventeen», 2001

После ужина мама прячет ложки.

Линди и Генри сидят за столом, закрыв глаза, а она грохочет всеми дверцами и ящиками, чтобы они не поняли, где она держит приборы. Тайник приходится менять каждую неделю. Иногда Линди случайно находит вилку, но если не показывать ее брату, то все в порядке. Не в порядке только, если она притаскивает домой алюминиевую банку с газировкой из школьного автомата, и тогда мамино лицо покрывается красными пятнами. Генри с банками расправляется быстро — говорит, алюминий мягкий, и его легче глотать. Когда он начинает объяснять сестре свою тактику, та слушает, забывшись и раскрыв рот.

Второй роман известного русского писателя Евгения Степанова «Застой. Перестройка. Отстой» не по-современному панорамен и масштабен. Писатель показывает жизнь в трех эпохах, широкими мазками рисует картину советско-российской действительности с 60-х годов прошлого века по 2000-е. Его герои учатся в московской школе, провинциальном вузе, работают в деревне на педагогическом поприще, сидят в психушке и тюрьме, воюют в Афганистане, осваивают азы бизнеса, проходят через эмиграцию и т. д. и т. п. Показаны разнообразные слои общества, различные этапы общественно-экономического развития страны.

По мнению критика, доктора культурологии Сергея Бирюкова, «это одно из самых эпохальных произведений о нашей жизни в последние пятьдесят лет».

Главный герой романа — Евгений Викторович Жарков, поэт, учитель словесности, журналист, бизнесмен, человек, выживающий в самых сложнейших и невероятных жизненных ситуациях и не теряющий бодрости духа и чувства юмора.

Boulevard, 1998

Аза страдал от серьезного расстройства сна. Как большинство людей, по ночам он лежал в постели, несколько минут открывая и закрывая глаза, и ждал. Но едва веки его тяжелели, как Аза чувствовал, что давит на них не сон, а лучи солнца. И так — каждую ночь. Какой–то миг ресницы его трепетали, он открывал глаза снова, обнаруживал себя в собственной темной спальне и опять закрывал глаза. И все равно солнце давило на них нещадно, взламывало веки даже после того, как он натягивал одеяло на голову. В конце концов, он сдавался, и когда все–таки открывал глаза, утро уже затапливало его квартиру — на краю Манхэттена, противоположном тому, на котором он ложился спать.

Андрей ФЕДАРЕНКО

Одноклассник

Приехав в деревню, я пошел в гости к бывшему однокласснику.

Мы сели на лавочке во дворе. Был вечер позднего лета, тихий, уставший… Если бы я был художником и захотел нарисовать этот вечер, то использовал бы только три краски: синюю, желтую и немного серой. Синий туман, желтая стерня и серые сумерки… Такими вечерами почему-то с особенным нетерпением ждешь ночи, тьмы, молодых голосов в конце улицы, девичьего смеха, легких шагов; кажется, что ты и не жил еще, что все у тебя впереди, что и тебя кто-то все еще помнит и ждет…

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Книги, снабженные таким или подобным названием, начинают появляться на закате 20-го века, но содержащийся в них образ мира распространяется только в следующем веке, когда открытия, пуская ростки во взаимно удаленных отраслях науки, соединяются в целое. Провозглашение этого целого — скажем сразу — будет антикоперниканским переворотом в астрономии, опровергнет наше представление о месте, какое мы занимаем во Вселенной.

Докоперниканская астрономия поселила Землю в центре мира, Коперник же сверг ее с такого выделенного положения, так как обнаружил, что Земля — одна из многих планет, окружающих Солнце. Вековое развитие астрономии подтвердило коперниканские законы, признавая, что не только Земля не является центральным телом Солнечной системы, но, что эта система находится на периферии нашей Галактики, или Млечного пути: оказалось, что мы проживаем в Космосе «где-то», в каком-то звездном предместье.

За последний час я опять не отходил от телевизора: центр Лондона вновь парализован. Я начинаю опасаться, что терроризм, кровавые деяния которого мы наблюдаем сегодня, стоит не только на ногах ислама, что религия — это просто прикрытие. Недавно несколько десятков имамов обратились к своим единоверцам с просьбой перестать подкладывать бомбы — но их голос не был услышан. Иосиф Бродский был прав, говоря, что тяга к преступлению и массовым убийствам является конституитивной чертой человеческой природы, хотя черта эта, конечно же, не проявляется во всех.

Беседует Пшемыслав Шубартович

— Я хотел задать вам вопрос, есть ли у жизни смысл, но он так широк или так банален, что я спрошу вас иначе: каково будущее жизни?

— Если вы спрашиваете о будущем человечества, то, думая об этом, я неизменно ощущаю беспокойство. Мы идем прямиком к ядерному конфликту. Однако, я не знаю, когда произойдет окончательное столкновение — если бы знал, то наверняка сидел бы сейчас у американского президента в бронированном сейфе.

Анатолий Федорович Кони

НРАВСТВЕННЫЙ ОБЛИК ПУШКИНА

Речь, посвященная 100-летию со дня рождения Пушкина, прочитанная 26 мая 1899 г. на торжественном заседании Академии Наук, впервые напечатана в "Вестнике Европы" (1899 г, № 10) с посвящением П.Н. Обнинскому.

Под названием "Общественные взгляды Пушкина" и в несколько измененном виде вошла в книгу "Чествование памяти А.С. Пушкина имп. Академией Наук в сотую годовщину дня его рождения. Май 1899", СПб., 1900 и напечатана отдельно (СПб., 1900). С исправлениями редакционного характера под заглавием "Нравственный облик Пушкина" включена в книгу А.Ф. Кони "Очерки и воспоминания", СПб… 1906, а затем перепечатана с незначительными поправками в четвертом томе книги "На жизненном пути" (Ревель — Берлин, изд. "Библиофил", [1923]). Этот последний прижизненный текст публикуется в настоящем издании.