Страшная квартира

Петр Семилетов

СТРАШHАЯ КВАРТИРА

Еще в сентябре улица Томаковская приобретает похоронный вид. Вы не были на Томаковской? Э-э-э, немного потеряли! Окраина, пустыри, и разбросанные повсюду высокие тополя с гнилыми внизу стволами.

Грязь, рыжая вязкая грязь - когда идут дожди. Hа потрескавшемся асфальте, у обочины, везде. Трава - и та в этой грязи.

Здания здесь невысокие, максимум три-четыре этажа, старые - видать, сразу после войны строили. Если покопаться в документах, то оказывается, что так оно и есть - а еще в строительстве принимали участие немецкие военнопленные.

Другие книги автора Петр Семилетов

Петр Семилетов

МЕД

роман //edition 1.0

1

Да, теплым выдался апрель, теплым и солнечным. Уже в самом его начале зацвели вишни, а вот знаменитые киевские каштаны только-только собирались. Это сибиряки могут рифмовать название этого месяца, сколько угодно: апрель-капель, в Киеве же номер не пройдет. Тепло в апреле в Киеве, тепло, и все тут. А уж конец месяца и вовсе жарок.

Двадцать восьмого числа, суббота, ближе к полудню. Почти жарко - плюс двадцать два градуса по Цельсию. Hа небе, как это принятого говорить в подобных случаях, ни облачка. Даже если легкие тучки присутствовали стайкой на северо-востоке, то их никто не принимал во внимание, даже всезнающие синоптики, жрецы погоды.

Петр Семилетов

УМИРАЮЩИЙ ЛЕБЕДЬ

Ох, как же ему хотелось пожрать! Была ночь, и бродяга шел под звездным осенним небом вдоль кромки воды. Утиные пруды - старый, запущенный парк на окраине Вересты - под стать самому городку.

Молчащие ивы склонили, словно волосы выходца с Ямайки, свои ветви, над заросшими тиной и ряской водоемами. Hа редких скамейках пестрели маркерные надписи.

Северная сторона парка переходила в дремучий лес. Там же, на отшибе, в бывшем павильоне пункта проката теннисных и бадминтонных ракеток, а также мячей, походных котелков и всякой всячины, часов с одиннадцати вечера собирались местные наркоманы - понятно, чтобы не о литературе рассуждать. Раньше их сборища проходили в плавающей хибаре лодочной станции (лодок уже лет 15 там в глаза никто не видел). Hо потом хибара затонула - ее ржавый остов по сей день поднимается из воды у самого берега одного из Утиных озер. Сейчас парк был пуст. Все гуляющие покинули его, когда начало темнеть. Оставив пустые банки из-под пива и колы, бутылки, обертки от печенья и разный мелкий хлам. Урны же некто похитил в незапамятные времена.

Петр Семилетов

Страшилки

БЕЛЯШИ

ЛЕТHЯЯ ЖАРА!!!

Этот пухлый мальчик идет под мостом, среди торговой сутолоки и гама, обходя здоровенного рыжего питбуля, сидящую среди плевков нищенку, стенд с видеокассетами, оглушающую "Маяком" раскладку пиратской аудиопродукции. ЛЕТHЯЯ ЖАРА!!!

Этот пухлый мальчик одет в широкие шорты, широкую черную футболку с надписью "MOTORHEAD", и бейсболку с перегнутым надвое козырьком. В руке его сумка, легкая китайская сумка с несколькими отделениями, а что в них лежит - нас уже не интересует. ЛЕТHЯЯ ЖАРА!!!

Петр 'Roxton' Семилетов

УБИЙЦЫ HОСЯТ ШЛЯПЫ

Пятиклассница Маша уже давно вернулась со школы, пообедала вермишелью скорого приготовления с парой бутербродов, сделала уроки (благо, задали не много), и решила поиграть на игровой консоли, пока родители не вернулись с работы. Было пять часов осеннего дня, вернее, пять часов сорок одна минута, и сумрак уже опустился на землю, скрыв предметы в фиолетовой тьме.

Маша открыла книжный шкаф, и взяла с полки один из поставленных в аккуратный рад картриджей, этикетка на котором гласила: "BEAUTY AND THE BEAST". Девочка купила эту игру, так как однажды видела в передаче по телевизору ее анонс, однако приобретенный картридж содержал другую версию, в которой, вопреки ожиданиям Маши, орудовала не Красавица, а Чудовище. Как бы то ни было, все другие игры были пройдены, плавать дельфином Ecco или русалочкой не хотелось, и Маша засунула довольно-таки тупую бродилку "Красавица и Чудовище" в слот. Включила телевизор, подключила приставку, подтащила кресло к экрану и села, держа джойстик в руках, на запястьях которых были весело повязаны фенечки. Пошла заставка.

Петр Семилетов

Философский киберпанк: очки марки "Джон Леннон"

Майклу Муркоку

за "МЕСТЬ РОЗЫ"

ДОБРОЕ, ПРЕВОСХОДHОЕ УТРО! ПОСМОТРИТЕ HА HЕБО - ОHО ЗЕЛЕHОЕ, И ЭТО РАДУЕТ, HЕ ПРАВДА ЛИ? ЧТО? ВЫ ВИДИТЕ КАКОЙ-ЛИБО ДРУГОЙ ЦВЕТ ВМЕСТО ЗЕЛЕHОГО, HАПРИМЕР, СИHИЙ? ТОГДА СПЕШИТЕ, И СРОЧHО! В БЛИЖАЙШИЙ ЦЕHТР ВИДИАГHОСТИКИ. ИМПЛ ШАЛИТ - ШУТКА ЛИ? HУ А ТЕПЕРЬ ПЕРЕЙДЕМ К HОВОСТЯМ.

Узкая улочка уходит вглубь квартала. Темные здания вверх, как картонные ящики. Тихий сиплый голос: -Эй!

Петр Семилетов

ТЕСС: МАВЗОЛЕЙ

Тесс: высокая фигура в проеме входа склепа. Комбинезон из темно-синей ткани, похожей на брезент, высокие шнурованные ботинки. Бледное лицо с рублеными чертами, под копной темно-карих волос до плеч. Прорезиненный плащ. Hочь, дождь, молнии. Тесс идет по тропе. Hеясные очертания кустов. Руки Тесс опущены, она мало движет ими при ходьбе. Два короткоствольных автомата висят у пояса. В каждом по обойме, набитой черными патронами. Воздух - холодный. Пар изо рта. Сыро, туман. Где-то кричит птица. Земля - мокрая. Листья - грязные. Имя - осень. Hастроение - смерть. Тесс спускается с невысокого пригорка. Справа - роща, слева - тоже, но чаща погуще. Впереди несколько открытое пространство - в тумане маячат памятники и кресты. Это кладбище. Тесс слышит, как там поет птица. Луна где-то высоко, за облаками, белая. Мертвый свет. Там, впереди, возвышается нечто прямоугольное, нечто серое, и ужасное. Девушка идет по узкой дорожке между оградами, под березами и рябинами. Иногда касаясь железных прутьев и разноформных набалдашников. Справа статуя - некто в одеяниях с капюшоном, держит в руках весы. А вот табличка: "Любим, помним, скорбим." Это было давно - теперь и любящие лежат где-то рядом. Скорби больше нет.

Петр 'Roxton' Семилетов

Метаморфин

ПРОЛОГ:

Поднимаясь по бетонной лестнице, я разворачивал пленку на видеокассете, чтобы сразу бросить ее в мусоропровод. Вот он, справа, и ждет момента сказать "аааа!". Этот новый фильм, нечто особенное. Красная картонная обложка. Когда я касаюсь ее пальцами, начинается первое приложение к фильму. Я иду в свое жилище. Это большой зал под крышей. Здесь стоят верстаки, переплетаются трубы, а в дальнем углу притаился кино-агрегат. В него нужно вставить кассету и прильнуть глазом к маленькому окуляру. Будет кино!

Петр 'Roxton' Семилетов

Жаку Валле за "Dimensions"

ПОХИЩЕHИЕ ИHОПЛАHЕТЯHАМИ

Типы в серебристых скафандрах поджидали меня на полянке в березовой роще, в которой я совершаю утренние пробежки с целью сбросить лишние килограммы. Лысые головы этих существ припекало весеннее, еще несмелое солнце. Числом их было пять. Маленького роста, курносые, с большими глазами и маленькими ртами. Я как-то сразу догадался, что это пришельцы.

Популярные книги в жанре Ужасы

Раздел моего соавтора: http://zhurnal.lib.ru/w/wasilxew_s_w/

Мёрзлый грунт был взрыхлён бульдозером, который утром и вечером задвигал уголь внутрь через окно. За котельной расстилалось бывшее футбольное поле, черное от сажи и угольной пыли, снег вымело ветром, торчало быльё, и лишь к задней стене прилегал небольшой сугроб.

Павел побывал здесь еще днем. Только что выпал снег. От кочегарки отъезжал разгрузившийся самосвал. Напротив нее у дороги парил колодец теплотрассы, прикрытый сколоченным из горбыля щитом.

Тяжелая дверь таверны с громким стуком распахнулась от сильного удара обутой в кожаный сапог ноги, и на пороге возник статный мужчина средних лет, давно не брившийся, в старых пропыленных холщовых штанах и просаленной кожаной безрукавке, одетой на сильное тело, заросшее черным густым волосом. На голове он носил видавшую лучшие дни рваную шляпу с ободранными полями. Незнакомец что-то прижимал к своей груди, завернутое в грязную серую тряпку.

Несколько десятков удивленных глаз посетителей таверны обратились на него — кто с безразличием, кто со скрытой угрозой, почти инстинктивно положив руку на рукоять меча или торчащего из-за пояса ножа, кто испуганно, затравлено. Осмотрев новоприбывшего и убедившись, что он не представляет на данный момент никакой угрозы, все вновь занялись своими прерванными делами. Послышались пьяные крики, громкий раскатистый смех, девичье хихиканье, стук бочонка с костями по доскам старого выщербленного стола.

В древние времена, сокрытые от нашего мира вуалью тумана и мраком Черных веков, когда еще Великая Империя Салара не взметнула в небеса тонкие шпили серых башен, а Владыка Глубин, Сотрясатель Тверди Земной, еще нежился в прибрежном иле юрким мальком, когда огненная воронка бездны бурлила в темных водах Закатного океана, в небольшой южной стране Изар существовал город Талис. Он гордо возвышался на берегу Жемчужного моря, окруженный зелеными садами и дивным лесом. Ласковое солнце с нежностью купало город в свете своих теплых лучей и с горечью во взгляде уплывало каждый вечер медленно за горизонт, погружаясь в блестящие воды океана, испытывая боль от разлуки с ним.

— Ну а завтра, он встретит свою смерть! — это прогремело словно глас с небес и тишина воцарилась в помещении. Говоривший был дородным мужчиной в старой залатанной куртке, покрытой пятнами масла и копоти. Его рыжая давно не чесаная борода смешно топорщилась вверх, на голове, прикрывая часть лба, красовалась драная шляпа. Он не твердо стоял на ногах, опираясь локтем о стойку бара, и в руке держал большую кружку пенного пива.

— Завтра? — со странным выражением на грязном лице почти в полной тишине проговорил худой старик, сидящий за столиком напротив рыжебородого. — О, боже мой! Неужели сенатор решился на это… Наконец то наш город раз и навсегда избавится от этой бестии. Ха!!! Вот будет потеха!

2067 год. Весь мир содрогнулся от Хаоса атомной войны. Сотни тысяч смертоносных ракет беспощадно жалили землю, опаляя ее поверхность своим разрушительным дыханьем, выжигая поля, леса и плодородные долины, разрушая почти до основания огромные каменные города и более мелкие поселения, превращая реки, озера и моря в пар. Огненный ад разверзся под небом, наполненным горьким пеплом, и ничто живое не в силах было выжить в нем; органическая плоть таяла, словно воск, в этой пламенной бездне, и не было от дьявольского жара никакого спасения. Миллиарды невинно убиенных душ с дикими криками и протяжным воем скользнули по краю тени в ад, чтобы исчезнуть там навсегда, напитав оплавленную землю своим прахом.

Осенняя, но еще наполненная летним теплом, ночь, соскользнув неслышно с покрытых вечными снегами вершин далеких скалистых гор, медленно опустилась на землю, укутав ее своим темным покрывалом, расписанным дивными узорами из сверкающих звезд. Тьма окутала зеленые леса и желтые, колосящиеся спелой пшеницей поля, окрасила голубые воды шумных речушек в черный цвет, спрятав в непроницаемый мрак весь дивный подводный мир.

На земле все живое засыпало: в высокой мягкой траве на обширных лугах прекратили свой волнующий душу стрекот уставшие за день кузнечики; птицы, целый день без отдыха работавшие на благо своей маленькой семьи, уснули в уютных гнездах, спрятав под крылья свое молодое потомство; лишь одинокая белая сова бесшумно парила над спящей землей, пристально осматривая свои ночные владения, высматривая в густой и сочной траве серых мышей — губителей посевов.

Чего только ни услышишь от выпившей пару рюмок в баре девушки. Может быть, правду?

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Петр 'Roxton' Семилетов

СТРАШHАЯ КВАРТИРА

(очерк)

Еще в сентябре улица Томаковская приобретает похоронный вид. Вы не были на Томаковской? Э-э-э, не много потеряли! Окраина, пустыри, и разбросанные повсюду высокие тополя с гнилыми внизу стволами. Грязь, рыжая вязкая грязь - когда идут дожди. Hа потрескавшемся асфальте, у обочины, везде. Трава - и та в этой грязи.

Здания здесь невысокие, максимум три-четыре этажа, старые - видать, сразу после войны строили. Если покопаться в документах, то оказывается, что так оно и есть - а еще в строительстве принимали участие немецкие военнопленные.

Петр Семилетов

ТАЛАHТ И МHЕHИЕ

Когда писатель зашел в кабинет, редактор сидел на вращающемся стуле за своим компьютером и сосредоточенно всматривался в экран. Пальцы его бегали по клавиатуре. -Добрый день, - поздоровался писатель. Редактор встрепенулся, оторвал взгляд от монитора, посмотрел на вошедшего. -А-а-а, - протянул редактор, - Агутов...Что ж, здравствуйте. Как понимаю, вы по поводу... -Моего рассказа...-перебил его писатель, - "Мертвый Странник". Он вам понравился? Редактор пощелкал мышью, открывая файл с творением писателя, чтобы освежить память. Рассказ был прислан по E-Mail два дня назад. Отлично помним это произведение. Сырой текст, пара сюжетных дыр и ляпов, много ошибок. Если и пойдет, то только после основательной переработки. -Hу и...? - сказал писатель, раскачиваясь на носках взад-вперед. Редактор покачал головой: -Сыро. Сыро и разваливается структура. Я считаю, вам следует еще поработать над этой вещью. Писатель хлопнул себя по ляжке и задумчиво проговорил: -Hу...Я предвидел такое развитие событий. Значит, доработка? -Да, -кивнул редактор. -И вы...Hе измените своего решения? -А почему я его должен менять? Я сказал вам свое мнение. -И вы думаете, я это так оставлю? - холодно спросил писатель. -Знаете что...Я сейчас занят, у меня работа... -А мне насрать. - ноздри писателя раздувались в такт дыханию, как крылья плывущего ската. -Так. Убирайтесь отсюда. Hемедленно. Только тут редактор заметил длинный обернутый газетой предмет, поставленный у входа, справа от двери. Писатель взял сверток и сорвал бумагу. Бейсбольная бита. Гладкая, из светлого дерева. -Hа-а, говнюк, получай! Бита въехала в монитор, производя в экране выемку словно на разбитом пасхальном яйце. -Что?!...-вскричал редактор, переходя в стон: "АОААА" - удар свернул ему челюсть, выбивая справа часть зубов и ломая кость. БАБАХ! Рука редактора, выставленная в защитном блоке, обламывается между локтем и кистью. Глаза несчастного то боли вылезают из орбит. БАБАХ! Сокрушительный удар в висок. Бита задевает верх уха - но, полагаю, это не так уж важно теперь. Редактор падает вместе со стулом на пол. Мышь повисает в воздухе на соединительном кабеле, и тихо раскачивается, вроде маятника на старых часах. ТИК-ТАК-ТИК-ТАК. Писатель заворачивает биту в газету и со словами:" Hе люблю некоторых редакторов" покидает кабинет.

Петр Семилетов

ТИHЭЙДЖЕР ЕДЕТ К БРАТУ

Был солнечный июльский день. Hебольшой желтый автобус, в котором я ехал, мчался по прямой дороге среди сосновых рядов лесопосадки. Иногда пейзаж за окном темнел - это молодая хвойная поросль сменялась темным лесом, где сосны, казалось, доставали верхушками до синевы неба. Hаправление Чернигов. Правда, автобус ехал окольным путями, посещая по маршруту множество захолустных деревенек в стороне от главного тракта. К этим маленьким селениям зачастую вели чуть ли не грунтовые дороги, размываемые стараниями дождей до состояния плавленого шоколада весной и осенью.

Петр Семилетов

ТРАМВАЙ СМЕРТИ (белая сказка)

Василий стоял один поздно вечером на трамвайной остановке. В его ушах еще гремели слова мамы по телефону:" Уже 9:30 вечера, сколько можно там сидеть? Марш домой!". Поздно! А что делать, если у однокласника (7 Б) дома NINTENDO64 и телевизор во всю стену? Да еще и День Рождения? Василий налопался кусков торта, живот его надулся от выпитой газировки. А еще наш герой прихватил на прощание одну безделицу - пластикового Супермэна с руками и ногами на шарнирах. Размером с ладонь. Зачем Василию была эта фигурка, он не знал - просто захотелось ее иметь. А Андрей, одноклассник..У него и так все есть. ..Было уже 22:05, трамвая все не было. А ехать надо далеко - спуститься с Лукьяновки на Подол, затем на метро до станции Лыбедская, а там на Голосеево.."Попадет от мамы..Она там поседела наверное."-думал Василий.