Странности

«…Он думал, что не зря называл себя императором. Количество его подданных почти не уступало населению древних государств и составляло двенадцать тысяч пятьсот семьдесят пять голов…»

Отрывок из произведения:

Странности начались у него с рождения. Когда его достали из-за первых в его мире дверей, акушерка тихо ахнула и попыталась перекреститься. На макушке ребенка сидел темно-красный паук и подергивал лапками. Приглядевшись, акушерка увидела, что паук этот — всего лишь выпуклое родимое пятно с тонкими, словно волосом нарисованными конечностями, которые двигаются по голове лишь потому, что удивительный младенец разевает крошечный ротик в богатырском крике. На матерый взгляд акушерки, повидавшей на своем веку даже сиамских близнецов, сросшихся головами, новорожденные со всякими аномалиями не редкость, но такого у нее еще не было. Она даже передернулась, глядя на лиловое человекообразное нечто, которое, не успев отделиться от пуповины, яростно орало, скребло когтями и требовало свободы. В чем заключается ненормальность младенца, акушерка объяснить себе не могла, но замечала, что у ребенка имелись в наличии и острые зубы, и длинные синие ногти и прядка черных волос, отчего казалось, что красный паук с макушки наделен хищной звериной гривой. Впрочем, младенец был здоров, и в нужный срок его выписали домой к вящей радости папаши — 35-летнего ремонтника троллейбусного депо. Встречая супругу после выписки, он не удержался и заглянул под одеялко, закрывавшее личико сына.

Другие книги автора Анастасия Валерьевна Чеховская

Жил-был на свете обыкновенный мальчик по прозвищу Клепа. Больше всего на свете он любил сочинять и рассказывать невероятные истории. Но Клепа и представить себе не мог, в какую историю попадет он сам, променяв путевку в лагерь на поездку в Кудрино к тетушке Марго. Родители надеялись, что ребенок тихо-мирно отдохнет на свежем воздухе, загорит как следует. Но у Клепы и его таксы Зубастика другие планы на каникулы.

Танька — страшилище редкое: огромная, круглая, волосы черные, ежиком, на носу треснутые очки и прыщик. Есенина читает с выражением, в глазах — больших и темных, серьезность неимоверная, как у самки крупного жвачного животного. Да и сама вся мощная, неповоротливая, везде ей тесно, все ей по пояс, редко кто по плечо. Ноги у нее, как у рояля, толстые, кривые. Широкие бедра переходят в огромную грудь: не восьмиклассница, а снеговик какой-то. И голос у нее такой же: не говорит, а как будто в трубу дует:

Когда Стасику исполнилось сорок лет, мать спросила его, что он хочет от жизни. И он удивился, узнав, что мать задумывается о том, как жить дальше. Для него самого жизнь была еще чем-то далеким — белым облаком над рекой, до которого ему плыть и плыть по пресной теплой водице.

— Ничего не хочу, — он пожал плечами.

И уставился в монитор, с которого летели красно-желтые космические мухи. Он вел межгалактический крейсер, сбивал мух, баки были полны горючего, и все системы работали нормально. Чего еще желать от жизни?

Леля — стрекоза пяти с половиной лет с черными косами и хитрыми, чуть раскосыми глазами — переехала в новую квартиру. Месяцем раньше мама трагическим голосом объявила ей, что папа устроился работать космонавтом и скоро улетит на другую планету. Леля печально вздохнула: раньше, когда папа исчезал надолго, это называлось «ушел в рейс».

— Мама, но ведь в космосе инопланетяне, — сказала она. — Я их по телевизору видела.

Мама успокоила: за папу можно не опасаться, у него большой опыт общения с инопланетянами, а особенно с инопланетянками. Лельке очень хотелось спросить про другую планету, но отец на глаза не показывался. А если появлялся, то смотрел виновато и быстро убегал. Лелька его жалела. Знала, по маминым словам, что папе тяжело нести груз собственной подлости.

Содержание:

НАСУЩНОЕ

Драмы

Лирика

Анекдоты

БЫЛОЕ

Алексей Крижевский - Груз "Детство"

Дмитрий Галковский - Божья коровка

ДУМЫ

Алексей Митрофанов - Под медвежьей лапой

Мария Бахарева - Теткина глушь

Олег Кашин - Гламурная стерлядь

Павел Пряников - На безрыбье

Евгения Долгинова - Остывающая река

Анастасия Чеховская - Жизнь на ощупь

Алексей Митрофанов - Сплошной фасад

ОБРАЗЫ

Дмитрий Ольшанский - Волга и Вертер

Татьяна Москвина - Эдельвейс русской литературы

ЛИЦА

Евгения Пищикова - Предводительница

СВЯЩЕНСТВО

Александр Можаев - Исповедь на плаву

ГРАЖДАНСТВО

Аркадий Ипполитов - Размышления Евгения бедного

Евгения Долгинова - Мимо клетки

Карен Газарян - Шашлык из тебя будет

ВОИНСТВО

Александр Храмчихин - Чисто море

СОСЕДСТВО

Дмитрий Данилов - Химгигант с челлицом

Юрий Сапрыкин - Love's secret domain

СЕМЕЙСТВО

Варвара Тургенева - Варёк-хорёк, постный сухарёк

МЕЩАНСТВО

Евгения Пищикова - Лямка

ХУДОЖЕСТВО

Борис Кузьминский - Умывальников начальник и мочалок командир

Денис Горелов - Куриный бог

ОТКЛИКИ

Огоньки и языки

«Хорошо быть кисою, хорошо собакою… Английской королевой тоже хорошо. Плохо жить в деревне Пузраково и носить имя Флорентина…»

21 декабря Маша Филиппова тайком от всех пошла на почту, где, выбрав самую красивую открытку, написала крупными буквами ученицы коррекционного класса:

«Дорогой Радж Капур, поздравляю тебя с Новым годом. Желаю творческих успехов и счастья в личной жизни. Тетя Маша».

Открытки были разные. На одной пьяненький дед Мороз летел на луну в серебряных санках. На другой — медвежонок нес на плече конфету размером с бревно. Пушистая елочка с игрушками, под которой, радостно скакали мультяшные зверюшки. Для племянника знаменитого актера Маша выбрала карточку с выпуклым дедом Морозом и серебряным снегом, который сыпался из дедова мешка на уютные рождественские избушки. Отправив открытку в Бомбей, купила себе точно такую же, как будто бы Радж Капур прислал ей ответ с поздравлениями, и пошла домой.

«Прошлой зимой я убила вполне милую старушку. Меня не посадили. Наоборот, все меня жалели, а старушкины соседи прислали в редакцию благодарственное письмо…»

Популярные книги в жанре Ужасы

Сабир Мартышев

ТОЛЬКО БЫ HЕ ВЗОРВАЛАСЬ

Мальчишка стоял у арки, одной рукой прислонившись к холодным кирпичам, а ладонь другой методично сжималась и разжималась. Hеподалеку валялась пухлая сетка, из которой выкатились яблоки и пара консервных банок. Снег вокруг был грязный - везде валялась щебенка, осколки кирпичей, бутылки и прочий строительный мусор. То тут, то там на снегу расплывались красные, желтые и синие пятна из под краски - дом только построили и убраться здесь еще не успели. Проходя мимо мальчонки до меня донеслась произнесенная полушепотом фраза "Только бы не взорвалась". Обернувшись я увидел, что произнес ее он. Hа вид ему было лет шесть-семь. Пальтишко, шапка-ушанка с опущенными ушами, замотанный шарф, штанишки и валенки - довольно теплая для этого времени года одежда. Hо по его побелевшему лицу было видно, что он сильно замерз. Осипшим голосом, закрыв глаза, он повторял одну фразу "Только бы не взорвалась" словно какой-то напев.

Михаил Малюк

Метро

Ленка была измучена и хотела спать. Пять пар подряд - это вам не шутки. Казалось, что пальцы до сих пор держат ручку, а глаза слезятся от стараний разглядеть что-либо на доске. Вагон тряхнуло, и Ленка шепотом выругалась, вцепившись в поручень. Hароду в вагоне было немного, в проходе стояли всего несколько человек, но сесть было некуда. "Какие все-таки козлы эти мужики," - горестно подумала Лена, - "хоть бы один уступил девушке место!" Мужики сидели и делали вид, что в упор не замечают уставшей студентки. Вагон снова тряхнуло, что испортило настроение окончательно. "Что-то долго едем," подумалось Лене при очередном толчке. Поезд несся по тоннелю и никак не мог доехать от Владимирской до Площади Восстания. "Может я настолько устала, что минута часом кажется?" - Да елки-палки, что он тащится как удав по стекловате! - молодой человек, очевидно, тоже решил, что пора бы уже приехать. Лена бросила взгляд в окно на бесконечную вереницу кабелей и подумала, что поезд вовсе не тащится, а скорее летит, как на крыльях. Она кинула взгляд на часы - 17.40... В 17.20 закончилась последняя пара, и выходило, что до станции метро она добиралась чуть ли не двадцать минут. В голову полезла всякая чушь, вплоть до мыслей о том, что поезд свернул не туда в бесконечной паутине подземных тоннелей. По скромным прикидкам поезд должен был идти не более пяти минут, потому что один Ленкин знакомый за пятнадцать минут умудрялся домчаться до Финляндского вокзала на электричку. Люди в вагоне определенно занервничали. Мужчина в кожаном пальто попытался вызвать по внутренней связи машиниста, и от его громких реплик пассажиры занервничали еще больше. Машинист так и не отозвался. Лена приникла к торцевому окну и убедилась, что в соседнем вагоне тоже почувствовали неладное - женщина безуспешно давила на кнопку связи. Да что же это делается...- раздался истеричный голос с другого конца вагона. Со своего места вскочила престарелая женщина с таким видом, словно собиралась бежать... куда? Остальные переговаривались в полный голос, пытаясь найти правдоподобное объяснение происходящему. Ленке стало по-настоящему страшно, вой ветра за пределами вагона показался зловещим. "Вот сейчас мы куда-то несемся, - думала она - это страшно, но что будет, когда мы приедем ТУДА, куда несется этот проклятый поезд?" Она придвинулась поближе к центральному проходу, подальше от окон, за которыми простирались километры кабеля и стальные прутья рельсов. Hапряжение в вагоне усиливалось, похоже, все подумали о таинственном пункте назначения, и не всем эти мысли пришлись по душе. Почти никто уже не сидел, люди со страхом смотрели в окна, словно кто-то мог наброситься на них из тьмы. Лену начала бить крупная дрожь, хотелось сесть, но заставить себя повернуться спиной к окнам она так и не смогла. Глаза начали болеть от попыток смотреть сразу в две стороны - она боялась, что за окнами мелькнет что-то, что объяснит, вселит надежду, а она пропустит. И вместе с тем прекрасно понимала, что ничего такого не будет, а если и будет, то на такой скорости они ничего не успеет разглядеть, но поделать с собой ничего не могла. Разговоры сменились молчаливым ожиданием. Ленка упорно гнала мысль, что поезд будет вечно мчаться по этому тоннелю, неся своих пассажиров сквозь века. Движение поезда начало замедляться. Страх подкатил к горлу - вот и пункт назначения. Вопреки всему хотелось увидеть ярко освещенную Площадь Восстания, заполненную толпами народа, в нетерпении ожидающих не понятно куда задевавшуюся электричку. Поезд вылетел на станцию. За окнами потянулись серые колонны, уходящие к потолку. Темнота, тишина, пустота. С ужасом пассажиры взирали на погруженный в темноту вестибюль метрополитена, освещенный лишь светом из окон вагонов. Постепенно поезд останавливался, и Лена заранее боялась того момента, когда он остановится, и двери вагонов откроются, впуская внутрь чуждую тьму и холод. Поезд встал и двери с шипением открылись. В безмолвии люди смотрели на мрачную пустую станцию метро. Hикто не хотел выходить, все подспудно ждали уверенного голоса: "Осторожно, двери закрываются". Hо также все чувствовали, что поезд уже никуда не пойдет, и эта погруженная во тьму станция метро его конечная остановка. Посадки не будет. Лена до рези в глазах вглядывалась в гулкий мрак за дверями вагона, стараясь рассмотреть хоть намек на пребывание людей, но видела только неясные тени и искаженные эхом зловещие звуки. "А если погаснет свет?" - эта мысль испугала ее больше чем перспектива одной шагнуть за двери вагона, но свет продолжал гореть, придавая станции сюрреалистичный, зловещий вид. Последней зацепкой, за которую цеплялось сознание, была надежда на то, что их найдут. Просто так поезда метро не исчезают. Лена посмотрела на часы и не сразу поняла, что произошло стрелки стояли ровно на шести. Она повернула руку, и стрелки упали к восьми часам. Все еще не веря, Лена поднесла руку к уху - не тикают. - Что, не ходят? - это был парень в кожаной куртке, стоявший слева и вглядывающийся во мрак. Лена отрицательно покачала головой. - Мои тоже сдохли, - он продемонстрировал ей китайские иероглифы, в которые превратились цифры на его электронных часах, - так что вот... А какого черта!... Перед смертью не надышишься! Он обреченно вышагнул на платформу, сделал шаг вглубь, оглянулся. Медленно-медленно люди стали выходить из вагонов, озираясь кругом и вздрагивая от каждого шороха. Постепенно все сбились в кучу - человек полтораста. - Где мы? - более глупого вопроса Лена не слышала, но ей самой до смерти хотелось его задать. Трое мужчин отправились к голове поезда, чтобы узнать, что с машинистом. - Эй, есть тут кто-нибудь?! - раздался громкий крик. Слова унеслись во тьму, отразились от стен и вернулись назад словно искореженными игрушками. Больше никто не кричал. Из тьмы вынырнули двое из тех, кто ушел проведать машиниста. Развели руками: - Hет в кабине никого. Пусто. - сообщили они шепотом. - А где третий? - внезапно спросил паренек в кожаной куртке. Лена почувствовала себя так, словно холодная пятерня провела по спине вдоль всего позвоночника. Те двое заозирались и с явным страхом отступили к вагонам. - Только что сзади шел... Эй, ты где?! В ответ принеслось только эхо. Люди примолкли, тишина сгущалась над головами. Лена внезапно подумала, что на платформу их выходило больше. Толкаясь и торопясь, люди бросились обратно в вагоны. Раздалось истеричное: - Тоннеля нет, тоннеля HЕТ!.. Внезапно кто-то рядом дико вскрикнул и бросился бежать, едва не сшибив Лену с ног. Мужчина лет сорока выбежал из вагона и бросился куда глаза глядят, стукнулся плечом об угол колонны и канул во тьму. Звук его шагов постепенно затих, и в установившейся тишине стало слышно прерывистое дыхание кучки народа в вагоне. Хотелось плакать, хотелось по-детски спрятать голову под одеяло, где никто не достанет. Лена встретилась взглядом с тем парнем, у которого сломались часы, и он ободряюще улыбнулся ей. Улыбка вышла жалкая - сам он был бледен как смерть, но крепился изо всех сил. - Где мой сын?! - закричала полная женщина лет сорока, - Игорь! Игорь! Словно безумная, она озиралась по сторонам, ища своего ребенка. Лена смутно вспомнила, что вроде бы видела мальчика лет десяти, еще там, снаружи. - Игорь! - женщина бросилась на темную платформу, - Игорь! Игорь!!! Толпа поглотила ее и снова воцарилась тишина. Хотя какие-то звуки тоже были - тихо хныкал какой-то мужчина, прижимаясь спиной к дверям и затравленно глядя в распахнутые в царство страха и холодной тьмы. Машинально Лена сосчитала людей в вагоне - восемь человек. Всего восемь? Hеужели в вагон зашло всего восемь человек? Она взглянула в торцевое окно в соседнем вагоне словно манекены стояли пять - шесть человек и глядели во тьму. И это после того, как на платформе стояла толпа в полторы сотни человек! Ленкины пальцы до боли сжали поручень, колени сразу размякли и стали ватными, захотелось потерять сознание. Удержало ее то, что она еще больше боялась, что то, что забирает людей, придет, когда она будет без сознания. Hа негнущихся ногах она приблизилась к парню в кожанке, по возможности не отрывая взгляда от пустой платформы. Парень стоял прямо напротив двери и, не отрываясь, разглядывал мрак за бортом. За его спиной притаилась та пожилая женщина, которая одна из первых заметила неладное. - С нами будет все в порядке, правда? - спросила Лена у паренька. Она понимала глупость своего вопроса, но ей хотелось заполнить ужасающий вакуум этой нереальной ситуации, разрядить обстановку, поговорить. Вот он сейчас скажет казенное "конечно" и замолчит. И опять будет тягостная тишина и черный тихий и пустой вестибюль метрополитена, несущий неясную, и оттого еще более страшную угрозу. - Hе знаю, - отозвался он - хотелось бы. Помолчал, поежился. - Меня Виталий зовут. - Лена, - по въевшейся привычке она протянула руку и добавила - приятно познакомиться. Поняла какую глупость сморозила и покраснела. - Я предпочел бы познакомиться где-нибудь еще. Hе здесь, а, скажем, на шумной, людной улице. Шумные, людные улицы, площади, забитые народом, коммерческие киоски неужели это не сказки, неужели где-то это есть. За какие-то полчаса Ленкина вселенная сузилась до размеров этого вагона, метрополитен же представлялся жутким и непостижимым космическим пространством. Лена неловко преступила с ноги на ногу, и оцепеневшие конечности подвели - ноги подломились и она чуть не упала. Виталик поддержал ее, но Лена все же больно стукнулась плечом о закрытую дверь. Чертыхнулась, выпрямилась и замерла от неожиданного, липкого ужаса, укутавшего ее своим покрывалом. Та престарелая женщина, куда она делась? Словно прочитав ее мысли Виталий выдохнул: - Пропала... Ленке непреодолимо захотелось бежать, куда глаза глядят. К горлу подступил горький комок, она рванулась к открытым дверям, но что-то вцепилось в край шубы, не дало ступить на платформу, дернуло назад. Секунду она отбивалась, но потом обмякла и безвольно повисла у Виталика на руках. - Ты что, дура, смерти ищешь что ли? - Hет. Hет... - слабо пролепетала Лена и попыталась освободиться, - я в порядке. Hе побегу. Руки ослабли, но не отпустили. Лена взглянула за спину своему, без преувеличения, спасителю. Та половина вагона, что она увидела, была пуста. - Мы что, одни остались? - дрожащим голосом спросила она. Виталик метнул быстрый взгляд поверх ее плеча, и, судя по расширившимся зрачкам и смертельной бледности, никого не увидел. Едва он начал поворачивать голову, чтобы взглянуть через плечо, Ленка дернула его за обшлага и дико взвизгнула: - Hет! Hе смотри! Там никого - мы одни. Смотри на меня, только на меня. Пока ты смотришь, видишь, он... они... ОHО не сможет забрать... увести... Смотри... И он смотрел на нее, а она на него, в тусклом свете ламп, в пустом вагоне метро на жуткой, безымянной станции, среди мрака и тишины.

Макнайт Малмер

ГРОЗА

пер. Н.Куликовой

Она вставила ключ в замочную скважину, повернула ручку. Порыв мартовского ветра вырвал дверь из ее рук и с силой ударил о стену. Ей пришлось преодолевать сопротивление воздушного вихря, с шумом бросавшего в спину водяные брызги, швырявшего их на оконное стекло. Она даже не слышала, как заурчал мотор такси и машина отъехала от дома.

Из груди вырвался вздох благодарного облегчения - наконец-то она дома, и притом вовремя. В такую непогоду перекрестки обычно заливает, и через каких-нибудь полчаса они бы наверняка застряли, а другой дороги не было.

Говард ЛАВКРАФТ

ЗА ПРЕДЕЛОМ БЫТИЯ

Страшная перемена, происшедшая с моим лучшим другом С.Тилингастом, не поддается никакому разумному объяснению.

Прошло два с половиной месяца с тех пор, когда я видел его в последний раз. Он объяснял мне тоща, с какой целью проводит свои метафизические исследования. В тот памятный день он выставил меня за дверь, не желая выслушивать мои робкие возражения и предупреждения. Я понял, что с этого злополучного момента он готов заточить себя в "монастыре" - своей лаборатории, - в полном уединении от всех, отдалив от себя слуг, оставшись наедине со своей проклятой электрической машиной. И, однако, я все равно не мог предположить, что за такой короткий срок - всего за десять недель - он может измениться до неузнаваемости. Передо мной был совершенно другой человек: исхудавший, изможденный, с болезненно желтоватым цветом лица, с беспокойным блеском во впавших глазах. На его лбу и шее выступили и нервно пульсировали вены, все лицо покрывали морщины, а руки била мелкая дрожь. Добавьте к этому еще необыкновенную неопрятность, отвратительную грязь и очевидное пренебрежение всеми правилами гигиены. И это у человека, отличавшегося ранее особой педантичностью и аккуратностью. Я был потрясен. Таким предстал передо мной мой друг С.Тилингаст в ту ночь в своей лаборатории, куда меня привело его бессвязное и туманное письмо, посланное им после десяти недель заточения.

Северные окраины штата – не самое лучшее место для жизни, но с появлением нового детектива атмосфера в уединенном городке становится еще мрачнее. Зачем Фрэнк Миллер прибыл в Норт Ривер? Что он знает о растерзанных коровьих тушах на ферме и почему не спешит делиться информацией с местными копами, оберегая свои тайны? Наконец, как все эти события связаны с исчезновением двух подростков из местной школы? И что вообще происходит в этом ледяном аду?

Маленький тихий городок потрясает череда жестоких убийств.

Все жертвы – ученики одного класса, а убийца… Убийца – тоже один из учеников, получивший дар оживлять рисунки. Он мстит за обиды, призывая в мир самые глубинные страхи тех, кто его презирал и унижал. Бороться с этими страхами невозможно, ведь внутри каждого – и свой кошмар, и стыд, и одиночество…

А если вдруг догадаешься, кто убийца, то что будешь делать с этим знанием?

В Москве один за другим погибают три человека. На первый взгляд их смерти не связаны между собой и кажутся трагической случайностью, но полицию настораживают одинаковые селфи в телефонах всех трех погибших и отмеченная в календаре дата – 31 октября. Чего эти люди ждали? Почему старались не спать? И такой ли случайностью стал для них печальный исход? Команде Института Исследования Необъяснимого предстоит разобраться в этих вопросах. Расследование приводит их в загородный отель, в котором год назад произошла страшная трагедия. Тогда ответы так и не были найдены, а теперь на их поиск остается совсем мало времени.

Джейн Хоуп уверена, что в их прекрасном городе будущего все не так хорошо, как кажется. Например, есть организованная преступность, которая время от времени устраняет неугодных. Но куда же пропадают эти тела?

Джейн даже не догадывается, что за этим стоит вовсе не мафия, а самый настоящий маньяк.

Тем временем Берт, достигший высот в искусстве набивания чучел людей, находит следующую цель: Рэя, напарника и очень хорошего друга Джейн.

Оставить отзыв
Еще несколько интересных книг

Люди идут. Их много, они разные, мужчины и женщины, дети и старики, кто-то идет молча, в одиночку, кто-то — в компании, разговаривая, кто-то смеется, кто-то улыбается, кто-то идет, опустив голову, кто-то — расправив плечи. Размашисто, размеренно, семеня, шаркая, торопясь или поминутно останавливаясь, глядя вперед, друг на друга, по сторонам или под ноги, они идут в разных направлениях, просто гуляя или может быть по делам, хотя какие дела могут быть майским вечером в пятницу, да еще в такую погоду? Они идут, многоголосо стуча каблуками по асфальту, шелестя несвоевременными, но не снятыми по привычке плащами и куртками, вдыхая успевший уже пропылиться и пропахнуть летом городской воздух, наполненный долгожданным, наконец наступившим теплом, идут, встречаясь взглядами друг с другом, сталкиваясь на мгновение и расходясь навсегда, их много, они разные, они идут нескончаемым потоком по главной пешеходной улице, по Большой Покровке, от площади Горького к Кремлю, к площади Минина, к памятнику Чкалову или наоборот, от помпезного здания Драматического театра к стеклянному фасаду магазина Народных Промыслов, у которого продавцы хохломы, солнцезащитных очков и мягких игрушек деловито сворачивают свои палатки, и еще дальше — к ломбарду на перекрестке с Малой Покровкой, темно-серому мрачному Дому Связи, к ресторану Макдональдс, переделанному не так давно из книжной лавки, к цветочным клумбам и скверу…

Большой многолетний труд старейшего советского писателя Бориса Четверикова посвящен человеку, чьи дела легендарны, а имя бессмертно. Автор ведет повествование от раннего детства до последних минут жизни Григория Ивановича Котовского. В первой книге писатель показывает, как формировалось сознание Котовского — мальчика, подростка, юноши, который в силу жизненных условий задумывается над тем, почему в мире есть богатые и бедные, добро и зло. Не сразу пришел Котовский к пониманию идей социализма к осознанной борьбе со старым миром.

Рассказывая об этом, писатель создает образ борца-коммуниста. Перед читателем встает могучая фигура бесстрашного и талантливого командира, вышедшего из народа и отдавшего ему всего себя.

Вторая книга романа «Котовский» — «Эстафета жизни» завершает дилогию о бессмертном комбриге. Она рассказывает о жизни и деятельности Г. И. Котовского в период 1921–1925 гг., о его дружбе с М. В. Фрунзе.

Бориса Дмитриевича Четверикова мы знаем также по книгам «Сытая земля», «Атава», «Волшебное кольцо», «Бурьян», «Малиновые дни», «Любань», «Солнечные рассказы», «Будни», «Голубая река», «Бессмертие», «Деловые люди», «Утро», «Навстречу солнцу» и другим.

И что делать, если тебя, принцессу Эмму Шеридонскую, родители собираются выдать замуж за какого-то урода? Правильно — сбежать из дому! И наняться в оруженосцы к настоящему герою — рыцарю Каю, принцу Керузии, смысл жизни которого в том, чтобы совершать разные подвиги. Однако на этот раз с подвигами как-то не получается. Рыцарь угодил в переплет и теперь сам очень нуждается в помощи. Охваченная жаждой мести могущественная колдунья преследует его по пятам. Что может противопоставить ей бедный оруженосец? Разве что женскую интуицию…